Между сплетениями звёзд

      Охота продолжалась. В синеющей пустоте базилики раздавался хлесткий бег. Отсыревшие скамьи уже давно не ждали прихожан: сменяя одна другую, они нескончаемой вереницей тянулись вглубь храма — туда, где тусклым мерцанием горела долгожданная свобода. «Выход. Это выход!» — сухие губы ловчей изогнулись в неровном подобии улыбки. Он неотступно следовал за ней по пятам, и Нова то и дело оглядывалась, пытаясь понять, как далеко она смогла оторваться. Полы плаща нещадно секли по лодыжкам, подгоняя её. Лоб и веки покрылись солёной испариной, которая, подхватываемая бьющим в лицо воздухом, стекала вниз, склеивая ресницы и разъедая уголки глаз. Ловчая жмурилась, но продолжала бежать, едва различая перед собой дорогу. Смутные очертания впереди постепенно принимали форму полукруга. Рваными шагами Нова сбавляла тем, пока не остановилась окончательно. Пространство храма сомкнулось перед ней уходящей далеко ввысь апсидой.       Где-то из глубины нефа, отражаясь от стен, доносилась тяжелая поступь. Нова медленно обернулась на звук. Высокая, крепкая фигура, то скрываемая тенью орнаментных сводов, то вновь выходящая на смазанный витражами свет, шаркала берцами о мощеный отбуревшим мрамором пол. Осклабившись, Архивенатор медленно надвигался к ней, до побелевших костяшек сжимая пистолет в исчерченной шрамами руке. С его подошвы, проникая в швы мозаики, стекали дегтевые капли крови, липкой нитью увязывающиеся за набойкой каблука. Предупреждающе щелкнул затвор.       — Нет! — крикнула Нова, опустошая обожжённые погоней лёгкие.       Он пришел за ней. Нова, не отрывая взгляда от приближающегося силуэта, попятилась, от страха спотыкаясь об собственные ноги. По обе стороны от неё стояли горящие кандила — те самые, что поманили своим светом, давая ложную надежду на спасение. Надломлено прорычав, ловчая из последних сил вцепилась в ближайшее, опрокидывая его перед собой. Стоящие в нём свечи, обломившись, вспыхнули, на миг осветив окроплённое волдырями лицо приближающегося Григорова. Он раздражённо отпнул в сторону латунную балясину, раздавливая дымящийся под ней грязно-желтый воск. Горло защипало от удушающего смолянистого перегара. Прикрыв рот полотнищем рукава, Нова угрожающе выставила руку вперед и, продолжая кашлять и отступать, судорожно пыталась вызвать Присутствие.       — Что, не выходит? — ядовито рассмеялся Петар, — Не гневи Господа, оставь свои ведьмовские замашки за дверьми храма.        Он отбросил руку ловчей и, успев ухватить её за локоть, толкнул вперед. Запнувшись о ступени пресвитерия, Нова упала, ударившись затылком об алтарь. С губ сорвался тихий стон — по резному монолиту, повторяя контур высеченного в нём креста, потекла тонкая алая струйка. В постепенно густеющей перед глазами пелене боли растворялся неспешно приближающийся к ней силуэт Архивенатора. Голова налилась свинцом и, сделав рваный кивок, вымученно повисла на едва вздымающейся груди.       Что-то холодное коснулось лба. Под требовательным натиском пистолета, вдавливаемая в плечи голова запрокинулась назад. Морщась от боли, Нова поднимала нетвердый взгляд по черной плоскости ствола. От неё —  к широкой сухой ладони, держащей рукоять; к скривленным в издёвке тонким губам; к дрожащей на свету пыли над головой Петара. Ловчая сглотнула, завидев выцветшую роспись полукупола: сверху вниз на неё глядели, кажется, её друзья. Их лица, как и на многих священных образах, не выражали ничего, кроме бесконечной тоски. На глазах проступили слезы. Нова хотела им что-то сказать, как-то оправдаться, разъясниться перед ними, но вместо этого в болезненной судороге лишь пусто хватала ртом воздух. Чья-то тень мелькнула над ней, загораживая собой храмовую живопись. Это был её отец. Он стоял в противоположной от Архивенатора стороне и, обменявшись с ним взглядами, уперся ладонями в окровавленный алтарь. Их губы двигались, но Нова не могла разобрать слов — голоса мужчин слились в неразличимый поток фраз, эхом звучащих в её голове.  В конце концов, Григоров хмыкнул и, поудобнее перехватив пистолет, вдавил курок в спусковую скобу.

***

      Нова подскочила, отбрасывая всклокоченное одеяло. В ушах, заглушая шумное дыхание, стучала разгоряченная кровь. Пальцы судорожно заскользили по мокрому лбу, пытаясь найти в нём обнесенную прожженной плотью щель. «Это просто сон», — обессиленно выдохнула ловчая, вытирая выступивший пот краем футболки. Она потеряно обвела взглядом комнату. Свет сумерек, рассеченный спутанными, небрежно закрытыми жалюзи, располосовал стены. Через приоткрытую форточку в комнату проникал свежий зимний ветерок, порывисто вздымая стальные пластины, которые с тонким, надоедливым звоном бряцали о стекло. Всё было в порядке. Нова устало прикрыла глаза и, свесив ноги с постели, потянулась, разминая шею. Ступни коснулись промёрзлого пола, отрезвляюще окатив холодом всё тело. Наконец, она поднялась, оставляя тревожное сновидение где-то между заломами постели.