Между стенами и свободой. 1 часть

Дни сливались в один бесконечный серый поток. Кира больше не замечала смены рассвета и заката. Время потеряло смысл там, где не было Стивена. Она по-прежнему выполняла привычные дела: поливала всходы, проверяла запасы, поддерживала огонь в костре, но всё это делалось механически, будто кто‑то другой управлял её телом, пока душа где‑то блуждала в поисках того, кого уже, возможно, нет. Она не спала по ночам. Сидела у ворот Лабиринта, вглядываясь в темноту, прислушиваясь к каждому шороху. Иногда ей казалось, что она слышит его шаги, его голос, видит тень, похожую на его силуэт. Но каждый раз это оказывалось игрой воображения. Боль не утихала, она пульсировала в груди, сжимала горло, мешала дышать. Кира ловила себя на том, что шепчет его имя даже во сне, а просыпаясь, первое, что делает - смотрит на ворота Лабиринта, будто ожидая, что вот-вот он появится оттуда с этой своей улыбкой, скажет: «Я же обещал вернуться». Её внешность изменилась до неузнаваемости. Под глазами залегли глубокие тёмные круги, кожа стала бледной, почти прозрачной, сквозь неё проступали синие вены. Волосы потускнели, спутались, свисали неровными прядями. Щёки впали, губы потрескались. Она похудела так сильно, что одежда висела на ней, как на вешалке. Кира выглядела как живой труп: существо, лишённое жизни, но ещё не ушедшее из этого мира. Взгляд стал пустым, отрешённым, будто она уже не здесь, а где‑то далеко, рядом с ним или там, куда он мог уйти навсегда. На пятый день Кира не выдержала. Было раннее утро. Серое, промозглое, с моросящим дождём, который словно оплакивал то, что уже произошло или вот‑вот произойдёт. Она стояла в своей хижине, сжимая в дрожащих руках нож, который когда‑то Стивен использовал для резьбы по дереву. Пальцы едва держали его. Они дрожали так сильно, что клинок подрагивал в воздухе. -Это конец, -прошептала она, глядя на лезвие. -Больше нет сил. Нет смысла. Нет тебя… Она закатала рукав, обнажая тонкое запястье. Кожа была такой бледной, что вены отчётливо проступали синими линиями. Кира глубоко вдохнула, зажмурилась и провела лезвием по коже. Боль пронзила руку, потекла тёплая струйка крови. Она сделала ещё один разрез. Ещё глубже, сильнее… Но в последний момент рука дрогнула. Нож выпал из ослабевших пальцев. Кира задохнулась от ужаса, глядя на кровоточащие раны. Паника накрыла её с головой. -Что же… Что же я делаю…? -прошептала она, хватая тряпку, чтобы перевязать запястье. Руки тряслись так сильно, что она едва смогла завязать узел. Кровь просачивалась сквозь ткань, но кровотечение постепенно замедлялось. Кира опустилась на пол, прижалась спиной к стене и разрыдалась. Громко, отчаянно, задыхаясь от рыданий. -Прости, Стивен, -всхлипывала она, -прости меня… Я не могу. Я так слаба… Я не могу без тебя, но и уйти не могу. Что же со мной стало?.. Она смотрела на перевязанное запястье, на капли крови на полу, и её затопила волна отвращения к себе. -Какая же я жалкая, -прошептала она, уткнувшись лицом в колени. -Даже умереть нормально не смогла. Порезала себя, как ребёнок, который хочет привлечь внимание. А он… он, может, лежит где‑то там, в Лабиринте, холодный и неподвижный, а я тут… я тут просто царапаю себя, будто это что‑то изменит. Следующие дни Кира провела в полузабытье. Она почти не ела, спала урывками, а большую часть времени бродила по Глейду, машинально касаясь вещей, которые напоминали о Стивене: Лопата, которой они вместе вскапывали землю под новые посадки. Кира сжала её так сильно, что побелели костяшки пальцев, а потом швырнула в сторону с криком: «Зачем?! Зачем мы это делали, если тебя больше нет?!»; Недописанный чертёж дома у реки, всё ещё лежащий на столе в хижине. Она долго смотрела на него, потом схватила и начала рвать на мелкие клочки, бросая их на пол, пока не поняла, что рыдает в голос; Однажды она снова взяла нож. Долго смотрела на него, затем медленно поднесла к запястью. Рука дрожала, перед глазами всё плыло от слёз. -Я не могу. Не могу. Ты бы не хотел этого. Ты верил в меня… а я… я просто разваливаюсь на части, -прошептала она, отбрасывая нож в угол. Она опустилась на колени, уткнулась лицом в ладони и затряслась от беззвучных рыданий. Тело болело от усталости, а душа - от отчаяния. -Вернись… -шептала она в пустоту. -Пожалуйста, вернись. Я не справляюсь без тебя. Я теряю себя. Без тебя я - ничто. Просто оболочка, которая ходит, дышит, но уже не живёт. На десятый день она снова пришла к воротам лабиринта. На этот раз без факела. Дождь начал стихать, но Кира этого не замечала. Её одежда промокла, волосы прилипли к лицу, но она не чувствовала холода. -Стивен! Если ты там, если ты жив… отзовись. Хотя бы звуком. Хотя бы шорохом, -её голос звучал глухо, безжизненно, почти без надежды. Она сделала шаг вперёд, но остановилась. Перед глазами всплыло его лицо, точнее то, каким оно было в последний раз: серьёзное, но с этой тёплой, почти детской улыбкой. «Жди меня здесь», -сказал он. Кира горько рассмеялась. Звук получился хриплым, надломленным. -Зачем?! –сорвалась она на крик, -зачем ты просил меня ждать?! Что мне ждать?! Труп?! Тень?! Ничего?! Она опустилась на землю у ворот, обхватила колени руками. -Я жду, -повторила она, но в голосе уже не было силы. -Жду… но не верю. Больше не верю, что ты придёшь. Не верю, что ты жив. Но и поверить в то, что ты мёртв, не могу. Я застряла между этими двумя правдами, Стивен. И не знаю, какая из них больнее. Где-то вдали, за стенами лабиринта был красивый закат. Кира подняла голову, но… в её глазах по-прежнему была смесь боли, пустоты и отчаяния. Для неё мир остался серым, бесцветным, лишённым смысла. -Возвращайся, -сказала она, но это уже не было просьбой, скорее молитва. Ветер шевелил её спутанные волосы, дождь капал на плечи, но Кира не двигалась. Она просто сидела, глядя в пустоту, и в её глазах больше не было надежды, только бесконечная, всепоглощающая пустота.