блинчики

      Кулинария — это тоже своего рода музицирование. Повар, словно дерижёр, управляет кухонной утварью и руководит ингредиентами, чтобы потом зрители — то есть дегустаторы — по достоинству оценили представленное им произведение кулинарного искусства. И хотя Фролова за годы, проведённые во Фракцидусе, так и не смогла найти для себя пристанище на базе, кухня, пожалуй, была одним из тех немногих мест, на которых она могла скоротать время с удовольствием. Жаль лишь, что кухня оставалась общественным пространством, а потому была открыта всегда и для всех, даже если её кто-то уже занял.       Со стороны действительно могло показаться, будто она занималась своим любимым занятием. С непривычно умиротворённым выражением лица Фролова порхала по кухне, подготавливая для себя рабочее место. Она разложила на столе все необходимые ингредиенты для теста, заранее отмерила всё, в точности соблюдая граммовку; ей не нужен был письменный рецепт, ведь с самой юности она заботливо хранила его в своей памяти, ни разу не изменяя. Закончив с посудой, начала замешивать тесто: просеяла муку, добавила яйца и соль и приправила крошечной щепоткой сахара, потом влила чьё-то скисшее молоко и всё перемешала. Как обычно аккуратно и выверенно, без единого пятнышка вокруг или на себе.       Сухая сковорода быстро разогрелась на мощной плите, а в это время на соседней конфорке потихоньку варилась брусника, залитая водой. Фролова разливала густое тесто часть за частью, наблюдая, как края пузырящейся поверхности схватывались, окрашиваясь в приятный золотисто-коричневый цвет. Скоро аромат свежих блинчиков стал витать в воздухе и наверняка вышел за пределы помещения. Пышные, толстые, воздушные — они за несколько минут поднимались на горячей сковороде, не подгорая и не теряя своей почти идеальной круглой формы. Одна стопочка блинов — панкейков, как их называли в некоторых регионах Солярис-3 — уже успела сформироваться на тарелке, стоявшей вне зоны видимости, но это вовсе не означало, что они были оставлены без присмотра.       По этой причине, когда Фролова уловила чужое присутствие позади себя, она, не оборачиваясь, отставила в сторону свободную руку — и в тот же миг за её спиной появилась Геката, вставшая на защиту ещё даже не законченного десерта.       — Руки прочь, — просто произнесла резонатор. Скар, не сразу отреагировав на предупреждение, снова полез к тарелке, но Геката успешно остановила его, не давая стащить ни одного блина. После нескольких неудачных попыток, в конце концов, он не выдержал и раздосадованно ухнул, стукнув по столу так сильно, что посуда на нём бряцнула.       — Да ладно тебе! Дай хоть один попробовать! Всё равно же сама всё не слопаешь!       Фролова безразлично хмыкнула, осторожно поддевая на сковороде новый блинчик, чтобы перевернуть.       — Если сложить количество всех блюд, что ты когда-либо у меня «пробовал», то их хватит, чтобы накормить половину населения Новой Федерации, — она чуть повернула голову, открывая ему вид на повязку из белоснежных бинтов, и добавила: — Не заслужил.       Скар недовольно зацокал языком, в шутку погрозив пальцем.       — Но-но-но. Я вот всегда предлагаю угостить тебя, когда сам готовлю. Кто виноват, что у тебя такая неприязнь к моим кулинарными изыскам? Жареное мясо тебе не нравится, видите ли! Пф! — он фыркнул и, сложив руки на груди, обиженно отвернулся. — Вредина.       Фролова как-то агрессивно шлёпнула порцию теста на сковороду, и та так же агрессивно зашипела в ответ. Как ни странно, многие из Смотрителей действительно хорошо готовили, включая и Скара, и даже Кристофоро. Но их предпочтения в еде были столь же разнообразны, как взгляды на жизнь, и поэтому зачастую обед никто друг с другом не разделял — но это касалось особенно привередливых. Скар привередливым не был и ел что ни попадя, а на базе мог приговорить всё что плохо лежало.       Они же здесь все товарищи — а с товарищами надо делиться.       Несмотря на то, что Скар сделал вид, будто ему теперь всё равно, Фролова не отозвала Гекату, и та продолжила нависать над блинчиками, немигающе уставившись на потенциальную угрозу. Скар подулся ещё немного, но потом, поведя плечами, обошёл стол сбоку, чтобы подойти к напарнице сзади. Она предпочла не реагировать ни на тень, нависшую над ней, ни на запах дыма, резко перебивший приятный аромат горячей еды, ни на две лишние руки, появившиеся на столешнице по обе стороны от неё. Руки стали барабанить длинными пальцами какой-то незамысловатый ритм, пока чужое тёплое дыхание щекотало ей затылок.       Слишком близко. Она не любила, когда к ней стояли так близко. Вернее, не любила, когда это делал Скар — потому что делал он это без спросу.       — Сказала же, что не дам. Поди прочь.       Резонатор усмехнулся, и Фролова прямо-таки почувствовала, как он неприятно осклабился в своей привычной манере. Барабанящие пальцы замерли. Его голова опустилась ещё ниже, чтобы голос, опустившийся до вкрадчивого, почти эротичного регистра, прозвучал прямо напротив её уха:       — Можешь не делиться десертом, но я же знаю, что у тебя есть ещё кое-что слад…       Хрясь!       Лезвие маленького кухонного ножа с силой вонзилось в столешницу прямо туда, где ещё полсекунды назад лежала рука Скара. Быстро начавший подгорать на сковороде блин недовольно зашкварчал, напоминая, что промедление может дорого стоить. Трудно было сказать, почему именно нож не достиг своей цели: то ли Фролова великодушно дала фору Скару, то ли Скар оказался быстрее Фроловой. Тем не менее, когда в дверях кухни кто-то кашлянул, тихонько привлекая к себе внимание, они синхронно оглянулись.       Возле стола больше не стояла Геката; вместо неё появился Кристофоро. С мягкой улыбкой он опустил бумажный кулёк, полный листьев свежей мяты, рядом с миской смородины, которую Фролова оставила для украшения. Поведя носом, драматург улыбнулся шире и оглядел своих товарищей, убирая руки за спину.       — Что-то горит, — сделал он очевидный вывод и добавил: — Скар, друг мой, ты совершенно не умеешь обращаться с девушками. Особенно с такими хрупкими и ранимыми, как наша Фролова.       Скар хмыкнул, складывая руки на груди.       — Ранимыми, да? — он проследил, как девушка, почти не прикладывая усилий, вытащила нож, застрявший в столешнице, и наконец перевернула блин, который, впрочем, успел сильно пригореть по краям и был совершенно испорчен. Фролова поджала губы, больше не оглядываясь.       — Вы мешаете.       Кристофоро удивлённо приподнял брови и покачал головой.       — Как жаль. Вообще-то, я ожидал услышать спасибо, ведь у нас совсем не осталось мяты. Если бы я не выбрался в город, ты бы не смогла приготовить свой любимый соус.       «Если бы кое-кто не таскал мои травы как свои собственные, не пришлось бы их докупать», — могла бы огрызнуться резонатор, но предпочла промолчать.       С остальными Смотрителями Фролова обычно не контактировала и не сотрудничала. По какой-то странной причине Великий Архитектор ставил к ней на миссии в пару исключительно Кристофоро или Скара. По какой-то дурацкой причине эти двое считали, что она их компании всегда рада. Хотя рада она, конечно, не была, но особо и не возмущалась. Иногда они были даже полезными во всех смыслах и забавными. А за отсутствием альтернативы для дела могли сойти и эти чокнутые.       Немного помолчав, она поняла, что одну её оставлять никто не собирается, поэтому снова заговорила, забирая испачканную сковороду с плиты и унося её, чтобы вымыть, не оборачиваясь.       — Раз вам нечем заняться — закончите с соусом, — но в этом вопросе к Кристофоро у неё все же было больше доверия, чем к Скару. Впрочем, рассчитывать, что Скар захочет возиться с ягодами, не стоило — ему для этого терпения не хватало. А вот драматург последовал её приказу без лишних слов и самозабвенно приступил к приготовлению самой важной части десерта. Его рецепт он выучил постепенно, периодически наблюдая за Фроловой на кухне. Единственное табу — сахар; это он запомнил ещё в самый первый раз: никакого сахара.       Фролова вообще как-то равнодушна была к сладкому.       Прошло по меньшей мере ещё полчаса, и пока Кристофоро успел перетереть ягоду с мятой в ароматный соус, а его коллега перемыла всю посуду за собой и расставила чистые тарелки, чтобы разложить по ним ещё тёплые блины, Скар со скучающим видом раскладывал пасьянс из своих взрывоопасных карт. Перед ним так же опустилась пустая тарелка со стуком. На его вопрошающий взгляд разноцветных глаз резонатор лишь слегка повела плечами.       — Я же сказала: не заслужил, — потому что кто не работает, тот не ест.       — Да брось, ты же знаешь, что я всегда могу отработать, — он даже успел показать неприличный жест, прежде чем материализовавшаяся за его спиной Геката отвесила ему крепкую затрещину. Кристофоро на такое только добродушно рассмеялся, переливая горячий соус в соусницу.       Всё же Скар в самом деле был чересчур топорным, когда дело касалось женщин. Мало кто мог оценить такой подход. Фролова, несмотря на показную индифферентность, всё ещё оставалась падкой на хорошее отношение и нежность — по этой части Кристофоро был в выигрыше. Но, в любом случае, это никак не влияло на их взаимоотношения и Фролова оставалась обычно недовольной обществом кого-либо из них.       Зато, наконец, всё было готово для того, чтобы приступить к десерту.       Кислая красная брусника не нравилась практически никому. Никто не был в состоянии наслаждаться её горьковатым вкусом так, как им наслаждалась Фролова. Наверное, именно по этой причине она, не стесняясь, всегда обильно сдабривала свою порцию соусом и добавляла сверху отдельно целые ягоды и листики мяты. И когда она в воцарившейся за столом тишине наконец смогла сделать первый укус наколотого на вилку кусочка блина с соусом и крупной ягодой, на её лице отразилось искреннее блаженство. И это было красиво.       Когда такой человек, как Фролова, находит хотя бы в чём-нибудь удовольствие — даже в такой мелочи, как обычный десерт — это действительно по-своему красиво, и наблюдавшие за нею Скар и Кристофоро были в этом единодушны.