Ну пожалуйста!

      Рен появился у их двери ровно в назначенное время- ни минутой раньше, ни минутой позже. Эта пунктуальность почему-то напугала Хироми ещё больше, чем если бы он опоздал. Люди, которые приходят минута в минуту, обычно знают цену времени. И своим желаниям тоже.       Хироми стоял в прихожей, глядя на дверь, и чувствовал себя так, будто идёт на эшафот. Ладони вспотели, в горле пересохло, а сердце колотилось где-то в районе горла, мешая дышать. Он услышал, как за спиной тихо дышит Мисаки- она встала в коридоре, тоже не решаясь подойти ближе.       Звонок прозвучал неожиданно громко, разрывая тишину квартиры. Хироми глубоко вздохнул, бросил быстрый взгляд на жену- она кивнула, подбадривая- и открыл дверь.       Реальность оказалась ещё более впечатляющей, чем фото. Настолько, что Хироми на мгновение забыл, как дышать.       Рен был огромен. Это слово, которое они с Мисаки повторяли несколько раз, глядя на экран телефона, вдруг обрело плоть и кровь. В их маленькой прихожей он занял собой всё пространство, и сразу стало тесно, душно и как-то по-другому- напряжённо-электрически. На нём была простая чёрная футболка, обтягивающая мощные плечи и грудь так, что под тканью угадывался каждый мускул, и потёртые джинсы, сидящие на бёдрах. Татуировки теперь было видно во всех деталях: рукава драконов обвивали предплечья, их чешуя переходила в пенящиеся волны. -Хигурума?- голос у него оказался именно таким, каким и должен быть- низким, спокойным, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой- Я Рен. -Да, привет..,- Хироми отступил в сторону, чувствуя себя рядом с ним тщедушным подростком, которого вызвали к доске, а он не выучил урок- Проходи...       Рен перешагнул порог, и его взгляд на мгновение задержался на Хироми. В этом взгляде не было ни оценки, ни похоти, ни даже простого любопытства. Было спокойное, уверенное внимание. Он словно сканировал его- не как объект вожделения, а как человека. Как партнёра в предстоящем деле. Это было странно, но почему-то не вызывало дискомфорта.       В гостиной ждала Мисаки. Она надела своё любимое платье- то, которое Хироми особенно любил, лёгкое, с цветочным рисунком, и нервно теребила край подола, стоя посреди комнаты. При виде Рена она слегка приоткрыла рот и тут же смущённо его закрыла, будто поймала себя на неприличном жесте.       Рен посмотрел на неё, и его суровое, почти каменное лицо слегка смягчилось. Совсем чуть-чуть- уголки губ дрогнули, в глазах мелькнуло что-то тёплое. -Рад познакомиться, Мисаки,- кивнул он. ‐Взаимно,- пискнула она, и Хироми узнал этот голос- так Мисаки говорила только когда сильно волновалась.       Наступила неловкая тишина. Она повисла в воздухе тяжёлым, плотным одеялом, из-под которого хотелось вырваться. Хироми захотелось провалиться сквозь землю. Зачем он согласился на эту безумную авантюру? Зачем они это делают? Может, ещё не поздно всё отменить?       Но Рен, словно прочитав его мысли, взял инициативу в свои руки. -Предлагаю сразу к делу,- спокойно сказал он, проходя в центр комнаты и садясь на диван. Сел он без приглашения, но так по-хозяйски уверенно, что это не выглядело наглостью- скорее естественным правом сильного- Чтобы не было неловкости. Я здесь по делу. Вы ищете третьего для секса. Я согласен. Но у меня есть правила.       Мисаки и Хироми переглянулись и, как по команде, сели напротив него- на небольшой диванчик, который вдруг показался Хироми ужасно неудобным. Они чувствовали себя провинившимися школьниками перед строгим, но справедливым директором. -Какие?- спросил Хироми, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Получилось не очень. -Никаких чувств,- Рен обвёл их обоих спокойным, чуть отстранённым взглядом- После этой ночи мы не знакомы. Если встретимся на улице- проходим мимо, даже не киваем. Никаких совместных фото, никаких сообщений с вопросом "как дела" через неделю. Это разовая акция. Чётко, ясно, по делу. Вы согласны? -Согласны,- ответили они почти хором, и этот хор почему-то заставил Рена чуть заметно улыбнуться. -Хорошо,- улыбка мелькнула и исчезла, но от того, что в суровом облике мелькнуло что-то человеческое, Хироми вдруг стало легче- Второе. Вы- пара. Я здесь, чтобы дать вам новый опыт, а не разрушить ваши отношения. Это главное. Если в какой-то момент одному из вас станет дискомфортно, или вы увидите, что второму больно или неприятно- мы останавливаемся. Слово "стоп"- закон. Без обид, без уговоров, без "давай ещё чуть-чуть". Сказали "стоп"- всё. Договорились?       Эта забота, исходящая от такого огромного, брутального, покрытого татуировками мужчины, поразила Хироми до глубины души. Он ожидал чего-то совсем другого. Напористости, может быть, даже лёгкой грубости- всё-таки такие фотографии и такой образ обычно предполагают соответствующий характер. А Рен вёл себя как профессиональный психолог, как опытный инструктор, а не как случайный любовник. -Договорились,- снова ответили они, и в голосе Мисаки Хироми услышал те же нотки удивления, что чувствовал сам.       Рен кивнул и откинулся на спинку дивана, теперь уже с лёгкой, почти одобрительной усмешкой глядя на них. Усмешка эта была не насмешливой, не оценивающей. Она была.. ободряющей? Поддерживающей? Будто он говорил: "Смелее, ребята, всё будет хорошо". -Тогда..,- он сделал паузу, переводя взгляд с Мисаки на Хироми и обратно- Предлагаю начать вам. Я посижу, посмотрю. Подключусь, когда увижу, что вы оба будете готовы к следующему шагу. Идёт?       Мисаки и Хироми снова переглянулись. Эта идея была одновременно и пугающей до дрожи, и невероятно, томительно возбуждающей. Заниматься любовью друг с другом, зная, что на вас смотрит огромный незнакомый мужчина с татуировками и пронзительными светлыми глазами... -Идёт,- прошептала Мисаки, и в её шёпоте Хироми услышал то же, что чувствовал сам: смесь страха, предвкушения и дикого, запретного желания.       Он лишь кивнул, чувствуя, как сердце уходит в пятки, а член, предатель, наоборот- наливается кровью, требуя продолжения.       Они переместились в спальню. Комнату освещал лишь мягкий, приглушённый свет ночника, создавая интимную, полупрозрачную атмосферу, в которой тени казались длиннее, а звуки- громче. Рен устроился в кресле в углу- том самом, где Хироми любил читать по вечерам. Сейчас это кресло казалось чужим, опасным, насестом хищника, наблюдающего за добычей.       Его присутствие чувствовалось физически. Не как давление, а как электричество перед грозой- воздух стал густым, плотным, каждый вздох требовал усилия. Хироми кожей ощущал взгляд Рена, хотя тот сидел молча и, кажется, даже не двигался.       Мисаки и Хироми стояли друг напротив друга посреди комнаты, чувствуя себя ужасно неловко- почти как в первую ночь, когда они оба были девственниками и понятия не имели, что делать. Но это была другая неловкость. Сладкая, томительная, щекочущая нервы. -Иди сюда,- тихо сказал Хироми, притягивая жену к себе.       Он поцеловал её. Сначала робко, вопросительно, будто спрашивая разрешения. Но она ответила- горячо, жадно, и поцелуй стал глубже, смелее, жарче. Его руки скользнули по её спине, нащупывая молнию на платье. Ткань послушно разошлась, и платье мягкой волной упало к ногам, оставляя Мисаки в кружевном белье, которое она специально купила для этого вечера- невероятно красивое, невесомое, дорогое. -Какая ты красивая,- выдохнул Хироми, и это было чистой правдой.       Мисаки покраснела, но не от смущения перед мужем- от смущения перед ним и от осознания, что его слова слышит ещё кто-то. Этот кто-то сидел в кресле и, кажется, даже не дышал, наблюдая.       Она потянулась к его рубашке, расстёгивая пуговицы. Делала она это медленно, чувственно, совсем не так, как в гостиной день назад, когда просто хотела его уговорить. Теперь каждое движение было наполнено смыслом, каждое прикосновение- обещанием. Когда его торс обнажился, она провела ладонями по его груди, по животу, наслаждаясь ощущением тёплой, чуть влажной от волнения кожи.       Их руки блуждали по телам друг друга, изучая, дразня, разжигая огонь. Они целовались, и Хироми чувствовал, как её пальцы расстёгивают его ремень, как ширинка опускается, как прохладный воздух касается разгорячённой плоти. Но где-то на периферии сознания, за слоем удовольствия, постоянно пульсировала мысль: Рен смотрит. Рен видит всё. Каждое движение, каждый вздох, каждый стон.       И от этой мысли каждое прикосновение Мисаки становилось острее в тысячу раз, каждый её вздох отдавался в паху сладкой судорогой.       Он уложил её на кровать, нависая сверху. Её грудь, прикрытая тонким кружевом, тяжело вздымалась, соски проступали сквозь ткань твёрдыми горошинами. Он наклонился, чтобы поцеловать её в шею, в ключицу, в ложбинку между грудей, и краем глаза заметил, как в кресле Рен чуть подался вперёд, меняя позу.       От этого движения по спине Хироми пробежала такая острая дрожь, что он на мгновение замер. Член, уже давно готовый к действию, дёрнулся в предвкушении, ударяясь о её бедро. В этот момент он забыл, что должен стесняться. Забыл, что это "неправильно", "странно", "впервые". Осталось только желание. Чистое, животное желание. -Хироми..,- простонала Мисаки, выгибаясь ему навстречу, впиваясь пальцами в его спину- Я хочу тебя.. пожалуйста. Ну пожалуйста...       И он вошёл в неё. Медленно, глубоко, застонав от удовольствия так громко, что сам испугался своего голоса. Она была такой влажной, такой горячей, такой своей- и одновременно такой чужой под этим взглядом. Он начал двигаться, и комната наполнилась звуками их страсти: влажными шлепками тел, сбивчивым, прерывистым дыханием, тихими, сдавленными стонами.       И вдруг он почувствовал, как кровать прогнулась под новым, тяжёлым весом. Рен поднялся с кресла и подошёл к ним. Хироми замер на мгновение, но Рен даже не взглянул на него. Он сел на кровать рядом с Мисаки, со стороны головы. Его огромная ладонь легла ей на щеку- контраст был невероятным: его грубая, большая рука и её нежное, раскрасневшееся лицо. Он повернул её голову к себе. И поцеловал.       Хироми смотрел, как губы другого мужчины касаются губ его жены, и вместо ревности, вместо гнева, вместо всего того, что, по идее, должен был чувствовать "нормальный" муж, он ощутил лишь ослепительную, обжигающую вспышку возбуждения. Такого сильного, что у него потемнело в глазах. Это было неправильно. Это было запретно. Это было самым эротичным зрелищем в его жизни.       Рен целовал её жадно, но не грубо- уверенно, властно, беря то, что ему предлагали. Его рука скользнула вниз, накрывая её грудь, сжимая её сквозь кружево, и Мисаки застонала прямо в его рот, одновременно продолжая принимать ритмичные толчки Хироми. Она была в центре внимания двух мужчин, зажатая между ними, и это пьянило её сильнее любого, самого дорогого вина.       Насладившись её губами, Рен поднял глаза и встретился взглядом с Хироми. В светлых глазах плясали опасные, дразнящие огоньки. Медленно, не разрывая зрительного контакта, он потянулся к Хироми. Его ладонь легла на затылок Хироми- тяжёлая, горячая, властная. И он притянул его к себе, накрывая его губы своими.       Хироми замер. Время остановилось. Мир сузился до точки соприкосновения их губ. Это было.. так неожиданно и так.. правильно. Губы Рена были твёрже, чем у Мисаки, настойчивее, требовательнее. От него пахло терпким мужским одеколоном, свежим потом и какой-то первобытной, животной силой. Хироми на мгновение оцепенел, не зная, что делать, как реагировать, но потом, поддавшись какому-то древнему, глубинному инстинкту, робко, неумело ответил.       Рен чуть отстранился, посмотрел на него- в упор, изучающе- и в его глазах мелькнуло одобрение. Хироми выдержал этот взгляд, хотя внутри всё дрожало от напряжения и возбуждения.       Рен снова поцеловал его. Но теперь его рука не просто лежала на затылке. Она скользнула вниз, по шее, по напряжённой спине, останавливаясь на талии, притягивая Хироми ближе, заставляя его почувствовать жар своего огромного, мощного тела.       Мисаки, лёжа под ними, смотрела на это снизу вверх широко распахнутыми глазами. И не чувствовала ни капли ревности. Только чистое, незамутнённое возбуждение. -Боже..,- выдохнула она, глядя, как её муж, краснея до кончиков ушей, робко, но так нежно и доверчиво целует другого мужчину- Как вы нежно целуетесь...       Её слова, тихие и восхищённые, словно подстегнули их обоих. Рен углубил поцелуй, его язык властно скользнул в рот Хироми, требуя ответа, изучая, покоряя. И Хироми сдался окончательно. Он перестал думать о том, "правильно" это или нет, "нормально" или "стыдно". Он просто чувствовал. Чувствовал вкус Рена- терпкий, мужской, пьянящий. Чувствовал его силу, его уверенность, его желание. Его собственные руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, поднялись и робко, почти несмело легли на широкие плечи Рена, ощущая под тканью футболки твёрдые, как камень, мышцы, которые перекатывались при каждом движении.       Наконец, Рен разорвал поцелуй, оставляя Хироми тяжело дышащим, с мутным взглядом и совершенно, абсолютно потерянным в этом новом, неизведанном ощущении. -Теперь ты,- его голос стал ниже, в нём появились командирские нотки. Он посмотрел на Хироми в упор, и в этом взгляде не осталось ничего от спокойного наблюдателя- Мне нужно, чтобы ты меня размял. Если хочешь, чтобы я трахнул тебя.       От его прямолинейности, от этих грубых, но таких честных слов у Хироми перехватило дыхание. Он хотел? Он боялся? Он не знал. Мысли путались, разбегались, как тараканы от света. Но член, его предательский, честный член, пульсирующий и твёрдый до боли, знал за него всё. -Х-хорошо..,- выдохнул Хироми, краснея так, что, казалось, сейчас задымится- Да.. хорошо.       Рен довольно усмехнулся- той самой усмешкой, которая делала его суровое лицо красивым- и лёг на спину, занимая своей тушей почти половину кровати. Кровать жалобно скрипнула под его весом, протестуя против такого обращения. -Мисаки,- обратился он к девушке, которая с живейшим интересом наблюдала за происходящим, переводя взгляд с одного мужчины на другого- Поможете своему мужу? Пальцами. Подготовьте меня для него.       Мисаки, всё ещё находясь под сильнейшим впечатлением от увиденного, послушно кивнула и, ловко переползла через Хироми, устроилась рядом с бёдрами Рена. Хироми, чувствуя себя ужасно неловко и в то же время безумно возбуждённо, устроился с другой стороны, наблюдая.       Рен стянул с себя футбулку одним движением, отбрасывая её в сторону, и они оба замерли, разглядывая открывшееся зрелище. Это было не просто тело- это было произведение искусства. Каждая мышца была прорисована так чётко, будто над ним работал скульптор, не жалея материала. Широкие плечи, мощная грудь, кубики пресса, которые хотелось трогать языком. И по всей этой идеальной коже вились яркие, разноцветные татуировки, рассказывающие целые истории. Драконы, извергающие пламя, сплетались в воздухе с тиграми, застывшими в прыжке. Цветы сакуры падали на пенящиеся волны океана. Всё это двигалось, жило своей жизнью при каждом вздохе, при каждом движении мышц. -Нравится?- в голосе Рена послышалась лёгкая, довольная усмешка. Он явно привык к такой реакции.       Хироми лишь сглотнул и кивнул, не в силах отвести взгляд. Мисаки тихо охнула и, набравшись смелости, положила маленькую ладошку ему на ширинку, чувствуя под тканью джинсов внушительную, пугающе большую выпуклость.       Дальше всё происходило как в тумане- ярком, цветном, невероятно эротичном. Хироми с удивлением и лёгкой, почти незаметной завистью наблюдал, как его миниатюрная, хрупкая жена расстёгивает ширинку огромного незнакомца, как она стягивает с него джинсы вместе с боксерами, освобождая член.       Член Рена был таким же, как и весь его хозяин- огромным. Длинным, толстым, с налитой кровью тёмно-розовой головкой. Он возвышался над животом, пульсируя в такт сердцебиению, и выглядел пугающе, внушительно и безумно привлекательно одновременно.       Мисаки, густо покраснев, взяла в руки тюбик со смазкой, который они с Хироми предусмотрительно приготовили и положили на тумбочку. Выдавила щедрую порцию себе на пальцы и, встретившись взглядом с Реном, робко, почти несмело коснулась его ануса. Рен чуть заметно выдохнул сквозь зубы, прикрывая глаза и расслабляясь. -Не бойся,- подбодрил он её, и голос его звучал глухо, напряжённо- Смелее. Не сделаешь больно.       И Мисаки начала. Она вводила пальцы медленно, осторожно, массируя, растягивая, привыкая к этому новому, незнакомому ощущению. Рен лежал с закрытыми глазами, и на его суровом, мужественном лице застыло выражение абсолютного, ничем не замутнённого блаженства.       А Хироми.. сидел рядом и просто смотрел. Он смотрел на член Рена, который стоял твёрдо, как камень, упираясь головкой в собственный живот и истекая прозрачной смазкой. Он смотрел, как рука его жены исчезает между ягодиц этого огромного, сильного мужчины. Он слушал его тихие, сдавленные стоны, которые тот не мог сдерживать.       И чувствовал себя.. возбуждённым. Безумно, до одури, до дрожи в коленях возбуждённым. Настолько, что член болел, ныл, требуя немедленной разрядки. И при этом он ужасно, невероятно стеснялся. Ему казалось неправильным, постыдным просто сидеть и смотреть, ничего не делая. Он прикрыл низ живота ладонью, словно это могло хоть как-то скрыть его эрекцию от чужих глаз, спрятать его возбуждение.       Рен, словно почувствовав его взгляд или прочитав его мысли, открыл глаза и посмотрел прямо на Хироми. В его взгляде читалось полное, абсолютное понимание его состояния и.. короткая, чёткая команда. -Иди сюда,- тихо, но так, что ослушаться было невозможно, сказал он- Ложись рядом. Я хочу на тебя смотреть.       Хироми, как загипнотизированный кролик перед удавом, послушно лёг рядом, плечом к плечу с Реном. Рен повернул голову и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом его взгляд скользнул вниз, на руку, которой Хироми по-прежнему прикрывался. -Убери руку,- приказал он.       Хироми, сгорая от стыда, но повинуясь какому-то глубинному инстинкту подчинения, убрал руку. Рен окинул взглядом его член, и на его губах снова появилась та самая одобрительная усмешка. -Хороший член,- констатировал он спокойно, будто врач на осмотре- Правильный. Красивый. Мисаки, повезло тебе.       От этого комментария- спокойного, делового, без тени насмешки- Хироми захотелось провалиться сквозь кровать и оказаться на соседней улице. Но в то же время, где-то в самой глубине души, это было.. приятно. Похвала от такого альфа-самца, от такого мужчины, значила для него сейчас больше, чем он мог себе признаться.       Рен снова закрыл глаза, полностью отдаваясь процессу, который творила Мисаки. Она добавила третий палец, и Рен тихо, сдавленно, но вполне отчётливо застонал. Звук его стона‐ низкий, вибрацией отдающий в грудную клетку, прокатился по комнате, заставляя мурашки бежать по коже обоих супругов.       Через несколько минут, которые показались Хироми вечностью, Рен открыл глаза. В них уже не осталось ни капли прежнего спокойствия- только дикое, животное пламя. ‐Хватит,- его голос сел до хрипоты, до низкого, гортанного рычания- Иди сюда,- он потянул Хироми к себе, поворачивая его на спину и ловко подкладывая подушку под таз, приподнимая его- Расслабься. Дыши. Я всё сделаю сам.       Хироми замер в этой позе, чувствуя себя невероятно уязвимым, открытым, беззащитным. Его лицо было зарыто в подушку, пахнущую их с Мисаки кондиционером, а живот и ягодицы были полностью открыты взглядам. Он видел, как открывается упаковка смазки, как Рен шумно выдавливает её себе на руку. Прохладная, скользкая жидкость коснулась его ануса, и он вздрогнул всем телом.       Пальцы Рена- такие же большие, сильные, мозолистые, как и всё в нём- коснулись его. Осторожно, мягко, невероятно нежно для таких рук, они начали массировать тугое колечко мышц, постепенно проникая внутрь. Хироми застонал, прикусывая губу, чтобы не закричать. Это было странное, абсолютно незнакомое чувство- не больно, но очень, очень непривычно. Чужеродно. Но в то же время.. в этом было что-то завораживающее. -Тише, тише,- голос Рена звучал прямо над ухом, тёплый, спокойный, командный и успокаивающий одновременно- Расслабься, Хироми. Дыши глубже. Не сжимайся, впусти меня.       Он растягивал его долго и тщательно, терпеливо, не хуже, чем Мисаки делала это с ним самим. Хироми сквозь пелену удовольствия, стыда и смущения чувствовал, что его собственный член по-прежнему твёрд, как камень, и упирается в живот Рена, выделяя смазку.       Наконец, Рен убрал пальцы. Хироми услышал, как рвётся упаковка презерватива- резкий, отчётливый звук в тишине комнаты. Мгновение- и он почувствовал у своего входа нечто другое. Не пальцы. Головку члена Рена. Она скользнула по смазке, дразня, примеряясь, ища правильное положение. -Готов?- голос Рена был напряжён до предела, в нём чувствовалась с трудом сдерживаемая сила.       Хироми лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Во рту пересохло, сердце колотилось где-то в горле. И Рен вошёл.       Медленно. Очень, очень медленно. Сантиметр за мучительным сантиметром он заполнял его собой. Хироми закусил губу до крови, сдерживая крик, рвущийся наружу. Ощущение было невероятным, запредельным. Член Рена был намного толще и длиннее, чем его пальцы, и каждое миллиметровое продвижение отдавалось во всём теле разрядом электрического тока. Было немного больно- тело сопротивлялось вторжению. Было тесно- до предела, до грани. Но в то же время, сквозь боль и тесноту, пробивалось такое острое, такое всепоглощающее удовольствие, что Хироми казалось, он сходит с ума.       Когда Рен вошёл полностью, до самого основания, он замер, давая Хироми время привыкнуть, приспособиться, перестать сжиматься. Его огромные ладони лежали на бёдрах Хироми, поглаживая, успокаивающе сжимая. -Как ты?- спросил он хрипло, и в этом хрипе слышалась его собственная борьба с собой. -Х-хорошо..,- выдохнул Хироми, чувствуя, как слёзы выступают на глазах- от боли, от удовольствия, от переполнявших его чувств- Можно.. пожалуйста...       И тут, в этот самый момент, он почувствовал, как на него сверху опускается Мисаки. Она села на него верхом, лицом к Хироми, медленно, осторожно насаживаясь на его член.       Хироми закричал. Он не сдержался. Этот крик вырвался из самой глубины души- крик чистого, абсолютного, нечеловеческого удовольствия. Двойная стимуляция, двойное, концентрированное блаженство- это было за гранью его понимания, за гранью возможного. Он чувствовал, как внутри него пульсирует, живёт своей жизнью член Рена, и одновременно как тугая, влажная, обжигающая вагина Мисаки обхватывает его собственный член. -О боже.. Мисаки.. Рен..,- бормотал он, не в силах связывать слова, захлёбываясь собственными стонами- Что это.. как это... -Давай, Мисаки.. двигайся,- голос Рена звучал командой, но в ней отчётливо слышалось его собственное, едва сдерживаемое наслаждение- В ритм.       И они начали двигаться. Рен задавал темп, ритмично, глубоко толкаясь в Хироми снизу. Мисаки, упираясь руками ему в грудь, поднималась и опускалась на нём сверху, и Хироми был зажат между ними, распят на пике наслаждения, как в тисках чистого, концентрированного, абсолютного блаженства.       Он стонал. Громко, не стесняясь, не сдерживаясь. Он не мог и не хотел сдерживать эти звуки, они вырывались из него сами, становясь частью общей симфонии страсти.       Рен дышал тяжело, со свистом, сквозь стиснутые зубы, иногда издавая низкие, гортанные стоны, от которых у Хироми внутри всё переворачивалось.       Мисаки вскрикивала при каждом толчке, её грудь соблазнительно подпрыгивала перед лицом Хироми, и он видел, что её глаза закатились от наслаждения, а рот приоткрыт. -Хироми..,- простонала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в губы, солёные от пота и слёз- Как же.. как же хорошо.. я люблю тебя.. так люблю... -И я тебя..,- выдохнул он в её губы, чувствуя, как внутри, внизу живота, нарастает невыносимое, тугoe напряжение, требующее выхода- Мисаки.. я сейчас.. я...       Рен, словно почувствовав его состояние кожей, ускорил темп. Его толчки стали глубже, жёстче, почти неистовыми, и Хироми чувствовал, как его собственный член сокращается внутри Мисаки в том же ритме. -Давай,- прорычал Рен, и этот рык, низкий, вибрирующий, стал последней каплей- Кончай. Вместе.       И Хироми кончил. Волна оргазма накрыла его с головой, смывая все мысли, все страхи, все сомнения. Она была такой силы, что он на мгновение ослеп, потерял связь с реальностью, растворился в чистом, белом наслаждении. Он сжимался внутри Мисаки и вокруг члена Рена конвульсивно, сильно, и это стало последней каплей для всех троих.       Он почувствовал, как Рен дёрнулся внутри него, как его член запульсировал, горячо изливаясь в презерватив. И тут же сверху раздался протяжный, захлёбывающийся крик Мисаки- она тоже кончила, сотрясаясь в сладких судорогах на его члене, сжимая его так сильно, что у него потемнело в глазах.       Несколько долгих, бесконечных секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша, опустошённые до дна и абсолютно счастливые. Тишину нарушало лишь их прерывистое, сбивчивое дыхание и гулкий стук сердец.       Первым пошевелился Рен. Он осторожно, плавно вышел из Хироми, стараясь не причинить дискомфорта. Хироми услышал, как он снимает презерватив и завязывает его- деловито, будто делал это сотни раз. Мисаки, всё ещё мелко вздрагивая в остаточных спазмах оргазма, слезла с мужа и обессиленно рухнула рядом, прижимаясь к его плечу мокрым от пота лицом.       Хироми с трудом повернул голову, чувствуя, как всё тело ломит от незнакомых, непривычных ощущений, но внутри, в груди, разливается невероятное тепло. Он посмотрел на Рена, который сидел на краю кровати, спокойно поправляя джинсы. Тот перехватил его взгляд и чуть заметно, уголками губ, улыбнулся. В этой улыбке не было ничего, кроме усталого удовлетворения и лёгкой, доброй иронии. -Всё хорошо?- спросил он негромко, глядя на них обоих по очереди. -Да..,- выдохнула Мисаки первой, прижимаясь к плечу Хироми и глядя на Рена сияющими, влажными глазами- Спасибо.. большое спасибо. -Не за что,- Рен коротко кивнул, принимая благодарность как должное- Работа у меня такая.       Он поднялся с кровати, оделся за пару минут- натянул футболку, застегнул джинсы, обулся- и уже в дверях обернулся. -Берегите друг друга,- сказал он просто- Вы хорошая пара. Не каждый на такое решится. И не каждый после такого остаётся вместе. А вы останетесь. Я вижу.       Дверь за ним мягко закрылась, и они остались вдвоём в комнате, пропитанной запахами секса, пота, смазки и чего-то ещё- сладкого, пьянящего, нового. Хироми обнял Мисаки, притягивая к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его собственным. -Ну как ты?- тихо спросил он, касаясь губами её влажных волос. -Я..,- она подняла на него глаза- сияющие, счастливые, немного удивлённые- Я счастлива, Хироми. Честно. А ты?       Хироми поцеловал её в макушку, вдыхая родной запах, смешанный с новыми, чужими ароматами. -Я тоже,- сказал он, и это было чистой правдой- Даже не думал, не представлял, что.. такое вообще возможно. -Теперь будем знать,- улыбнулась она сонно, устраиваясь поудобнее у него на груди- Что мы можем. Что мы смелые.       Хироми смотрел в потолок, чувствуя, как в груди разливается тепло, спокойствие и какая-то новая, незнакомая лёгкость. Рядом, прижавшись к нему, лежала его любовь, его жена, его Мисаки. А в памяти, как на повторе, всё ещё стоял вкус губ другого мужчины, его сила, его властность, его неожиданная нежность. И это не пугало его, не вызывало стыда или отвращения. Это было частью его самого. Частью его нового, более полного, более сложного и, как ни странно, более цельного "я".       Завтра они проснутся, сварят кофе, улыбнутся друг другу, и всё будет по-прежнему. Но что-то важное, глубинное уже изменилось навсегда. Они стали ближе. Они открыли друг другу свои самые потаённые, самые тёмные и самые светлые желания. И не просто открыли- приняли их. Вдвоём. А это, как вдруг отчётливо понял Хироми, глядя в тёмный потолок, и есть самое главное.