Тело

Слово «демисексуальность» Игорь Жук узнал только после сорока. Как ни странно, из видео в ютьюб-канале, который любила смотреть дочь, игнорируя просьбы надеть наушники. Всю жизнь он считал себя однолюбом. После смерти жены у него никого не было, да и до жены не было никаких мало-мальски серьёзных отношений. Когда Чагин в своей маленькой прокуренной кухне, грохнув пустым стаканом, положил свою горячую руку ему на ширинку, а член, дрогнув, подался навстречу ласке, он даже не удивился. Да, Чагин его раздражал до скрипа зубов, но нельзя было отрицать, что он его уважал, что после всего произошедшего считал не только коллегой, но и кем-то вроде друга. А как может быть иначе? Они делали одно дело, не раз и не два спасали друг другу шкуры в безумных и опасных передрягах, они видели друг друга в самых неожиданных ситуациях. А сейчас ещё и встречались каждую неделю у Чагина или в барах. Ужинали или просто пили, то молча, то делясь друг с другом новостями из жизни и старыми байками.    "Да?" – спросил Чагин одним взглядом. Жук прикрыл глаза, молча соглашаясь. Чагин расстегнул ширинку брюк и приспустил их, продолжая ласкать уверенно и невообразимо нежно. Член под его рукой наливался кровью, креп и поднимался. Разумом Игорь был где-то далеко, разум ему сейчас не был нужен, разумом он доверял Чагину свою жизнь и жизнь детей. А телом доверял всё остальное. Это тело сейчас действовало само по себе, оно решало, что ему требуется и как. Игорь глубоко вдохнул, заставляя себя расслабиться. Запах Чагина за полгода работы стал привычным, почти родным. Одеколон, табак, мускус, пот – тело знало, что ему нравится. Знало, что делать, знало, когда тихо стонать в кулак и когда срывающимся шёпотом повторять чужое имя. Чагин на мгновение перестал двигать рукой, обнял за шею и смял губы поцелуем, проталкивая язык в рот, властно и уверенно раздвигая зубы. Трёхдневная щетина больно царапала, но Игорь всё равно ответил на поцелуй, потому что ему – его телу – нравилось. В юности, ещё до школы МВД, когда запах свободы после детдома вскружил ему голову, он уже целовался пьяным с парнями, на спор и просто дурачась. Это было волнительно и даже интересно – нулевые были безумным временем. Но так горячо не было никогда, с женщинами – тем более. Женщин он целовал бережно и аккуратно  – и они отзывались нежностью, никогда не страстью. Воздуха перестало хватать, дыхание стало поверхностным и рваным, тогда Чагин ускорился, поцелуями от уголка губ спустился к линии челюсти, к шее. Прикусывал кожу и сразу же зализывал, ласкал языком. Через несколько минут всё было кончено. Игорь почти задохнулся от резкого и острого наслаждения, выплёскиваясь в кулак. Чагин выдохнул, похлопал его по плечу левой рукой, правой нащупав кухонное полотенце и вытирая мутные белые капли с пальцев. – Ну вот, щёки порозовели, на живого стал похож! Тебе давно надо было отпустить себя, снять напряжение. Полотенце упало на колени Игорю, мол, сам вытрись. Он не стал отказываться. – Отойду ненадолго в ванную. Руку помыть и … Ну, ты понимаешь, – Чагин указал взглядом на свою оттопыренную ширинку. Игорь кивнул и проводил Чагина взглядом. А потом крепко зажмурился, пряча лицо в ладонях, и тихо-тихо застонал.