Только ты

Это случилось во вторник. Обычный день, обычная лаборатория. Виктор стоял у доски, водил мелом по формулам, что-то увлечённо объяснял. Джейс слушал вполуха — он смотрел на его пальцы, на острые лопатки под тонкой рубашкой, на резкие движения трости. А потом Виктор замолчал на полуслове. Медленно осел на пол, даже не вскрикнув. Мел выпал из руки, покатился по каменному полу. Джейс рванул к нему раньше, чем успел подумать. Подхватил, прижимая к груди, не давая удариться головой. – Виктор! Виктор, ты меня слышишь?! Лицо Виктора было бледным, губы синеватыми. Он дышал, но дыхание было прерывистым, поверхностным. Джейс никогда не бегал так быстро, как в тот день. Он нёс Виктора на руках через весь коридор, мимо вытаращенных студентов, мимо Хеймердингера, который что-то кричал вслед. Джейс ничего не слышал. Он видел только лицо Виктора — спокойное, отстранённое, словно он уже был не здесь. В больнице Виктора быстро забрали в палату, а Джейса оставили заполнять документы. Джейс закончил быстро. Он не заметил, как его рука сама собой подписала все нужные бумаги, и побежал к палате, в которую его всё равно не пустят. Он сидит и ждёт. Не слышит посторонних людей. Он смотрит на дверь палаты в упор. Не отводит глаз, старается не моргать. Сегодня ему не позволят увидеть Виктора. Но Джейс знает: сейчас Виктор лежит без сознания под капельницей. Часы тянулись бесконечно долго. Джейс сидел на пластиковом стуле, вцепившись в подлокотники, и смотрел на дверь. Пахло дезинфекцией, лекарствами, страхом. Иногда мимо проходили медсёстры, косились на него, но не прогоняли. Наконец дверь открылась. Вышел врач — уставший, в очках с толстыми линзами. – Вы родственник? – Он… он мой… – Джейс запнулся. – Близкий человек. Врач устало кивнул. – Состояние тяжёлое. Лёгкие ослаблены, сердце работает с перебоями. Мы делаем всё возможное, но… – он помолчал. – Будьте готовы к худшему. Джейс почувствовал, как земля уходит из-под ног. Худшее. Это слово ударило под дых, заставило сжаться внутренности. – Можно его увидеть? – спросил он, и голос сел. – Пока нет. Приходите завтра утром. Джейс не ушёл. Он остался сидеть на том же стуле, смотреть на ту же дверь. Ночью он задремал, прислонившись головой к холодной стене, и ему снился Виктор — живой, улыбающийся, танцующий под луной. А потом сон оборвался, и Джейс проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. – Молодой человек, проснитесь, – это была медсестра. – Уже утро. Джейс вскочил. Он пробрался в палату, когда солнце только начинало золотить подоконник. Виктор лежал на кровати, бледный, с капельницей в руке. Глаза его были прикрыты, но когда Джейс опустился на стул рядом, ресницы дрогнули. – Джейс… – прошептал Виктор, не открывая глаз. – Ты здесь? – Я здесь, – выдохнул Джейс. – Я всегда буду здесь. Он взял холодную, тонкую руку Виктора в свои и прижался к ней губами. И не отпускал. Так прошло несколько недель. Виктора не выписывали. Врачи разводили руками, говоря, что Виктору уже ничем не поможешь. Джейс не верит. Отказывается верить, что его ангел скоро оставит его. Джейс приходит каждый день. Приносит Виктору шоколадки, разговаривает, говорит, что когда Виктора выпишут, они пойдут гулять в парк. Джейс говорит убедительно, чтобы Виктор верил, что всё будет хорошо, что они справятся и пройдут через это вместе. Джейс никогда не скажет Виктору, что врачи говорят про неизлечимость. Проходит ещё неделя. Слова врачей не успокаивают. «У нас нет шансов» — уже эхом раздаётся в голове Джейса. Но Виктор не должен об этом знать, и Джейс не говорит. «Вы можете забирать его домой под паллиативную заботу». Это шокирует Джейса, но он не отказывается. Он забирает Виктора домой, говоря: – Врач сказал, что ты вот-вот придёшь в себя и станешь как огурчик! Больница больше не нужна. Это очевидная ложь. Но как можно сказать любимому человеку, что он умрёт? Никак. Это слишком болезненно. Они поехали в квартиру Виктора, где жить они будут вдвоём, потому что Джейс не позволит себе оставить Виктора хоть на минуту. Джейс берёт на себя все обязанности по дому и помогает Виктору со всем, что, казалось бы, тот мог сделать сам. Но, к сожалению, болезнь сильнее. Сейчас Виктору тяжело передвигаться даже с тростью. Без неё он и шага ступить не может. Но Джейс всегда рядом. Он всегда поддерживает Виктора, помогает ему идти, проверяет его дыхание, пока тот спит. Но Виктору не становится лучше. Он становится только слабее. Дома теперь почти всегда тихо. Джейс уложил Виктора на кровать, укрыл пледом, поставил рядом чай с мёдом. Виктор смотрел на него прозрачными глазами и улыбался — той самой улыбкой, от которой у Джейса всё переворачивалось внутри. – Ты слишком много для меня делаешь, – прошептал Виктор. – Недостаточно, – ответил Джейс, поправляя подушку. Он мыл Виктора по вечерам, осторожно, боясь сделать больно. Кормил с ложечки, когда тот уже не мог держать ложку. Читал ему вслух — книги о звёздах, которые Виктор любил, хотя сам давно уже не видел строчек. Иногда Виктор засыпал у него на плече, и Джейс боялся дышать, чтобы не разбудить. Он знал, что каждый такой сон может оказаться последним. Спустя пару дней Виктор отказался от еды. Как бы Джейс ни пытался заставить его съесть хотя бы одну ложечку супа — всё бессмысленно. Джейс в панике набирает телефон врача, когда Виктор спит. Но у врача один ответ: – Мои соболезнования. Вы должны смириться. Выхода нет. Продолжайте жить ради него. Но Джейс не хочет с этим мириться. Не хочет жить дальше без Виктора. Это произошло ночью. Виктор теперь почти не спит, лежит с закрытыми глазами. Джейс сидит рядом, держит его за руку. И вдруг начинает говорить. – Я должен тебе кое-что сказать, – голос Джейса дрогнул. – Давно должен был. Виктор медленно открыл глаза. – Помнишь, ты потерял ключи? Я не нашёл их. Я… я забрал их. Сделал дубликат. И приходил сюда, когда тебя не было. Он замолчал, сжав руку Виктора. – Я брал твои вещи. Ручку, салфетку. Нюхал их. Я… я ненормальный. Ты должен меня бояться. По щеке Джейса скатилась слеза. – Прости меня. Прости… В комнате повисла тишина. Давящая. Разрушающая всё на своём пути. – Я знал. Джейс замер. – Я давно знал. Ещё тогда, когда ты «нашёл» мои ключи под столом. Я видел, как ты смотришь на меня. Чувствовал твой запах на подушке по утрам. – И ты… ты не прогнал меня? – шепчет Джейс. – Нет. – Виктор слабо сжимает его пальцы. – Потому что ты единственный, кто сделал меня живым. Даже таким… странным. Я люблю тебя. Всю твою тьму. Всю твою одержимость. Я люблю тебя. Джейс не может сдержаться. Он плачет и осторожно обнимает Виктора, а Виктор обнимает Джейса. Они просидели так достаточно долго. Виктор уснул. Но Джейс продолжал обнимать его. Он слушает его дыхание, которое с каждым вдохом становится всё тише и тише, пока не пропадает вовсе. Джейс не зовёт на помощь. Не плачет. Только прижимает Виктора крепче и шепчет: – Я не отпущу тебя. Никогда. А потом, когда солнце встаёт, он гладит холодные волосы и тихо говорит: – Спи, ангел мой. Ты заслужил покой.