Изнанка лжи и правда судьбы

Серия: поддержка Экран плавно посветлел, унося зрителей из туманной и душной Деревни Кузнецов. Камера показала старый, уединённый домик в лесу, который когда-то принадлежал Макомо. Сейчас он выглядел чуть обновлённым, крыша была аккуратно перекрыта свежей соломой, а деревянное крыльцо тщательно подметено. Санеми и Обанай притихли, всматриваясь в экран. Они впервые видели быт тех, кого так долго считали отшельниками. Дверь домика тихо скрипнула. Внутрь вошёл Танжиро. На его плечах лежала пустая корзина, он только что вернулся из города, где до самого заката продавал уголь. Его лицо выглядело измождённым, под глазами залегли тени, а руки были покрыты мелкими ссадинами от тяжёлой работы. Томиока сидевший у невысокого стола, поднял на него взгляд. Он лишь недовольно цыкнул, в его глазах промелькнула глубокая, затаённая боль за мальчика. — И опять ты всё тянешь на себе… — глухо заговорил Томиока поднимаясь навстречу. Танжиро замер, а затем улыбнулся. Но эта улыбка была формальной, натянутой, лишённой прежнего детского тепла. Он улыбался просто потому, что привык быть сильным для других, даже когда внутри всё выгорело дотла. — Томиока-сан, но… — тихо начал Камадо, пытаясь отмахнуться от чужой заботы. — Танжиро, почему ты стал так меня называть? — перебил его Гию, сделав шаг ближе. Его голос прозвучал непривычно мягко, почти умоляюще. — Раньше ты обращался ко мне иначе… — грустно прошептал Томиока. Танжиро опустил взгляд на свои испачканные углём ладони. Плечи мальчика едва заметно дрогнули, будто под грузом всех прошлых обид и предательств. — Можешь называть как хочешь… — едва слышно прошептал Гию забирая пустую корзину. — Нии-сан… — тихо произнёс Танжиро смотря на Гию вновь дрогнувшим глазами. Шиназугава покосился на Томиоку, и вся его былая злость куда-то испарилась. Он сжал челюсти, понимая, что нелюдимого Столпа Воды прямо перед ним называли братом который стал единственной поддержкой. Гию на секунду полностью застыл, поражённый словами Танжиро. Но уже в следующий миг его лицо преобразилось. Томиока улыбнулся яркой, искренней и невероятно тёплой улыбкой. — Боже… — прошептала Мицури в зале, и новые слёзы, на этот раз чистые и светлые, покатились по её щекам. — Посмотрите на Гию-сан… Он улыбается. Он по-настоящему улыбается! — радостно воскликнула девушка. Он шагнул вперёд и крепко прижал к себе названного младшего брата в объятия, утыкаясь подбородком в его растрёпанные перекрашеные волосы. Танжиро тоже замер от неожиданности, а затем его пальцы судорожно вцепились в хаори Гию. Танжиро вцепился в Гию со всей силой… боясь отпускать, ему казалось что если он отпустит Гию проподет навсегда… — Это и есть настоящая поддержка, — глухо, но веско произнёс Гёмей Химиджима, перебирая чётки. — Без лжи, без выгоды, без корысти. Два разбитых сердца нашли утешение друг в друге. Танжиро искал опору, и Томиока стал ею. — продолжил Химиджима смотря на двоих столпов. Шинобу Кочо мягко улыбнулась, глядя на экран, хотя в её глазах всё ещё стояли слёзы после прошлой серии. — Томиока-сан… оказывается, ты умеешь быть таким тёплым. Ты спас его в тот момент. Спас от окончательного одиночества. — проговорила она и даже Игуро уважительно кивнул, признавая поступок Столпа Воды. — Незуко отнимает у людей их тепло, чтобы строить свою ложь. А вы двое… вы делитесь последним теплом, чтобы просто выжить. Это достойно уважения… — выговорил Узуй наклонившись вперед. Гию продолжал крепко прижимать к себе Танжиро, аккуратно поглаживая его по спине, пока мальчик беззвучно плакал, утыкаясь в его разноцветное хаори. Тусклый свет от лампы мягко освещал их фигуры, создавая ощущение, что весь остальной жестокий мир с его демонами и предательствами остался где-то далеко за порогом этого маленького домика. — Прости, что меня не было рядом, когда всё это случилось, — тихо, с глубоким раскаянием прошептал Гию на экране, сильнее утыкаясь носом в бордовые волосы Танжиро. — Больше ты не один, слышишь? Я никуда не уйду. И помни ты тоже человек… — закончил Томиока стоя в полной тишине, но так и не отпустил Танжиро, будто закрывая его от всего мира. Шиназугава резко отвернулся, шумно выдохнув сквозь зубы. Его кулаки были сжаты до такой степени, что кожа на костяшках побелела, а по рукам побежали вены. — Хватит… — глухо пробормотал Столп Ветра, и в его голосе впервые не было злости, только давящая, тяжёлая горечь. — Смотреть на это… невыносимо. Этот пацан… он ведь младше Геньи. А на него вылили столько грязи. — по-настоящему плача, закричал Санеми Шиназугава встал, он просто молча подошёл к Генье и обнял его, они наконец то были вместе… без криков, без оскорблений… — Томиока-сан… — подала голос обнимающая Муичиро Шинобу. Она перевела свои фиолетовые глаза на реального Гию. На её губах блуждала мягкая, искренняя улыбка. — Я забираю свои слова назад о том, что тебя все ненавидят. За то, что ты сделал для Танжиро в том будущем… я готова простить тебе твою вечную молчаливость. — сказала она. — а с этого момента поподробнее, юная леди… — такое строгое и пугающее обращение Урокодаки заставило ее дрогнуть. — Это удивительно, — со слезами на глазах, но с неизменной широкой улыбкой произнёс Кёджуро Ренгоку.