Изнанка лжи и правда судьбы

Надпись была вовсе не белоснежная… Экран резко полыхнул багровым, унося зрителей из уединенного лесного домика. Мирный покой исчез, а вместо него всё вокруг оглушил грохот разрушений, истошные крики и свист чудовищного ветра. Деревня Кузнецов полыхала, утопая в огне и дыму. Вовсю шла битва с Высшей Луной. Камера выхватила Генью. Он был ранен, тяжело, со свистом дышал, а его лицо пересекала свежая кровавая царапина. Чуть поодаль, прижимаясь к земле и дрожа от ужаса, испуганно сжимался маленький кузнец Котецу. В эту самую секунду к ним на огромной скорости приближался один из клонов Хантенгу, готовый нанести смертельный удар. Вдруг из-за разрушенной стены вылетела Незуко. На её лице мгновенно отразился холодный, хищный расчет. Она поняла: это её идеальный шанс окончательно привязать к себе Шиназугаву-младшего и выставить себя святой. — Котецу-кун, беги! Быстрее, спасайся! — с драматичным, надрывным отчаянием в голосе выкрикнула Незуко, картинно закрывая собой Генью и выставляя вперёд клинок. — Я останусь здесь и защищу Генью-куна! Я не брошу друга! Позови Столпов пожалуйста! — отчаянно закричала она. — Какая же… расчетливая… сука! — в реальности Санеми Шиназугава взвыл так, словно его резали заживо. Он вскочил на ноги, и вены на его шее вздулись, став багровыми. — Вы посмотрите на неё! Она выпроваживает пацана под огонь, чтобы остаться с Геньей наедине и разыграть эту хрень! Испуганный Котецу, шмыгая носом от страха, послушно бросился бежать вглубь леса, оставаясь совершенно один в полыхающей, кишащей демонами деревне. При этом нападающий демон почему-то… заметно замедлился, нанося удары нарочито мимо и лишь создавая видимость жестокого боя. Демоны и не думали вредить той, кто так искусно выполнял план их господина. — Стоять… — Шинобу Кочо в зале резко приподнялась с места, её фирменная фальшивая улыбка полностью исчезла, уступив место маске чистой, леденящей ненависти. — Демон… он ведь даже не пытается её убить. Посмотрите на траекторию его копей! Он бьет строго в сантиметре от её тела! Они работают сообща! — в ужасе закричала Кочо просто взлетев с кресла. — Демоны не вредят ей, потому что она, их самый ценный агент. — раздался глухой голос Гёмея. Его четки защёлкали с бешеной скоростью, а по щекам покатились крупные слезы. — Она рушит корпус изнутри… — прошептал Камадо который уже давно сидел почти ничего не говоря. А Незуко в свою очередь только уворачивалась от видимости ударов и изредка отбивала слабые атаки которые летели в Генью. Она увидела идеальный шанс разыграть сцену. Копье демона либо задело бок, когда тот был отвернут от Генье и тому показалось что рана довольно глубокая. Девушка отскочила от Айзецу хватаясь за бок и упала на колени зажмурившись от боли. Строя из себя жертву. Генья в реальности сидел бледный как полотно. Его трясло мелкой дрожью. Он смотрел на то, как ловко экранная Незуко сымитировала тяжелое ранение, и внутри у парня всё переворачивалось от подступающей тошноты. В этот момент в сражение ворвался Шиназугава. Рассекая воздух и яростно отбивая атаки клонов Хантенгу, он тяжело дышал, а его глаза бешено вращались от ярости. В отличие от брата, Санеми на экране уже знал страшную тайну, которую ему открыл Томиока после собрания. Он видел Незуко насквозь и знал, кто она на самом деле. — Отойди от него, тварь! — во всю глотку взвыл Санеми, направляя окровавленный клинок в сторону Незуко. — Генья, живо уползай от неё! Она чудовище! Она лжёт тебе! — закричал он полностью игнорируя то что Незуко идеально разыгрывает сцену тяжело вставая с земли. Генья, не знавший о тайном разговоре Столпов с Томиокой, округлил глаза от шока и вспыхнувшего возмущения. Для него Незуко только что рисковала жизнью, самоотверженно отослав ребенка, чтобы остаться и закрыть его своим телом. — Брат, ты в своём уме?! — в слезах закричал Генья, намертво загораживая Незуко собой от собственного брата. — Она спасла меня! Пока ты орёшь, прогоняешь и клеймишь меня обузой, она единственная, кто был со мной добр! Не смей трогать её! — закричал Генья закрыв ели стоящаю на ногах девушку. — Она сделала это специально… — прошептал Генья. — Чтобы я подумал, будто она истекает кровью за меня… Какая же я слепая мразь на этом экране! — в ужасе закричал Генья уткнувшись в плечо Санеми. — Генья, нет! Очнись, придурок, она же подыхает со смеху за твоей спиной! — Санеми со всей силы ударил кулаком по деревянному полу зала просмотра, оставляя в нём глубокую вмятину. Он почти плакал от ярости и бессилия, глядя на этот раскол. Генья в зале лишь сильнее прижался к плечу брата, тихо всхлипывая: — Прости меня, Санеми… Прости, что я кричал на тебя там… Я не знал… Незуко испуганно сжалась за широкой спиной Геньи, пряча зарёванное лицо на его плече. Но камера крупным планом выхватила её скрытые от истребителей глаза — в них горело абсолютное, змеиное торжество. Братья Шиназугава уничтожали узы друг друга своими же руками, прямо как она и планировала. В этот момент деревья на опушке леса с треском раздвинулись. В воздухе мелькнула бирюзовая вспышка, и прямо между спорящими братьями бесшумно приземлился Муичиро, наконец вернувшийся из лесной глуши. Его клинок был обнажён, а взгляд оставался пугающе безразличным к хаосу вокруг. Санеми на экране на секунду облегчённо выдохнул, решив, что прибыла помощь… — Токито! Наконец-то! Быстрее, помоги мне скрутить эту девк… — он даже не договорил как понял что его полностью игнорируют. Муичиро даже не повернул головы в сторону Столпа Ветра. Он медленно развернулся спиной к Санеми, подошёл к замершей Камадо которая истошно хватались за раненный бок, слегка наклонившись, он взял ее словно принцессу собираясь увести ее с поля боя. На его бледном лице проступила несвойственная ему, пугающе мягкая, гипнотическая забота. — Незуко-чан насколько глубокая рана? — тихо, с кристальной нежностью спросил Токито, полностью игнорируя истекающего кровью Генью и остолбеневшего от такой наглости Санеми. — она не сильно глубокая, но это копье будто смозано каким то ядом — проговорила она все еще жмурясь от «боли». — Извини, что задержался в лесу. Я здесь, с тобой всё будет хорошо. — это приторное, доверительное обращение из уст Столпа Тумана стало финальной точкой в голове Геньи. На его лице отразилась горькая, торжествующая уверенность. В зале просмотра повисла мёртвая, оглушительная тишина, сквозь которую послышался тяжелый всхлип. Муичиро в реальности сидел на коленях, полностью уткнувшись лбом в пол и закрыв лицо руками. Его плечи судорожно вздрагивали от удушающего, жгучего стыда. Услышать своё собственное экранное «Незуко-чан», увидеть, как он послушной куклой берет её на руки и плюет на товарищей по Корпусу, это было хуже смертной казни. — Я… я предал нас… — глухо пробасил Токито в пол. — Я оставил деревню. Я проигнорировал Шиназугаву-сан… Из-за меня всё рухнуло. В этот момент Танжиро снова стал опорой мягко приобняв Токито и пытаясь его успокоить. *Я так и знал…* пронеслось в глазах Шиназугавы-младшего. *Даже Столп Тумана, который никогда никого не замечает и не помнит имен, защищает её и зовет так ласково. Незуко полностью невиновна. А мой брат… мой брат просто безумен в своей слепой ненависти. Он предал организацию своими подозрениями, а не она*. Раскол был завершён. Столп Тумана послушно стоял у её ног, защищая от своих же, а младший Шиназугава окончательно возненавидел и отвернулся от старшего. Настоящая слепая вера правила бал… А в это время в дальней части деревни, из огромного фарфорового кувшина, мерзко изгибаясь, показалось уродливое тело Гёкко, Пятой Высшей Луны. Его маленькие рты вместо глаз плотоядно расширились, предвкушая легкую добычу. И прямо перед этим кошмаром, тяжело дыша и из последних сил сжимая свой гибкий розовый клинок, стояла единственная фигура. Мицури осталась один на один с Высшей Луной. Полностью брошенная всеми Столпами из-за чужих грязных интриг. Следующая серия: Во власти иллюзий Экран медленно начал гаснуть, подготавливая зрителей к следующей части. — Посмотрите на общую картину, — раздался леденящий голос Обаная Игуро. Столп Змеи медленно поднялся, его разноцветные глаза сузились до состояния опасных бритв, а аура стала удушающе черной. — Муичиро ослеплен и уносит Камадо. Братья Шиназугава готовы перерезать друг другу глотки. А Канроджи… — Обанай резко перевел яростный взгляд на экран, и его голос сорвался на глухой рык. — Канроджи брошена на растерзание… — договорил Игуро смотря на ту в которую был безпамятно влюблен. — Без единого удара эта девка ликвидировала трех Столпов. — прошипел Санеми стиснув зубы. — Я ведь на экране так верила ей… думала, она герой. А меня просто оставили умирать… — заплакала Мицури сжимаясь в кресле. — Спокойно… — твердо прервал нарастающую панику Гию Томиока, чьи синие глаза горели холодным штормовым огнем. — Это будущее, еще не случилось. Мы увидели её тактику. Теперь мы знаем, кто враг… — прошептал Гию осматривая всех острым взглядом.