Изнанка лжи и правда судьбы

Серия: Осколки Деревянные двери главного зала резиденции Убуяшики с тихим скрипом разъехались в стороны. Началось собрание Столпов… Но атмосфера была далека от обычной в воздухе висело тяжелое, грозовое молчание. Столпы сидели на татами, но никто не переглядывался. Каждый был погружен в свои мрачные мысли после катастрофы в Деревне Кузнецов. Вдруг по коридору раздались шаги. Четкие, тяжелые, размеренные. В них не было прежней легкой, подпрыгивающей походки, по которой Мицури всегда узнавали за километр. Когда фигура переступила порог зала, экран словно потерял все свои краски. На экране стояла женщина, в которой лишь отдаленно можно было узнать прежнюю Мицури… Густые, яркие косы исчезли. Вместо них короткое, неровно обрубленное каре, покрашенное в угольно-черный, мертвый цвет. Избавившись от розового и зеленого, она словно стерла саму свою душу. Её форма больше не бесстыдствовала открытой грудью это была обычная, стандартная форма, а хаори… Хаори принадлежала ее покойному учителю Ренгоку Кёджуро… — Моё… хаори? — сорвался с его губ тихий, дрожащий шепот. Обанай задрожал всем телом. Он перевел взгляд на сидящую рядом реальную Мицури, чьи пальцы до белизны суставов впились в ткань его брюк. — Мицури… — хрипло выдохнул Игуро, чувствуя, как его собственная душа разрывается от вида экранной Канроджи. Но страшнее всего было лицо. Никакого румянца. Губы застыли в ледяной, прямой линии, а зеленые глаза смотрели на присутствующих так, словно перед ней были не товарищи, а деревянные манекены. — Вот к чему приводит ваша «справедливость», негромко, но отчетливо произнес Гию, заставив Столпов вздрогнуть. Она молча прошла к своему месту и опустилась на колени, даже не взглянув на Обаная, который сидел в паре метров от неё. — Рад видеть, что ты оправилась от ран, Канроджи, — мягко и тихо произнес Ояката-сама, но даже в его мудром голосе проскользнула тяжелая, едва заметная нотка скорби, когда он почувствовал эту перемену через общую атмосферу. — Я в порядке, Убуяшики-сама, — безэмоционально, монотонно ответила экранная Мицури. От её прежнего звонкого голоса не осталось и следа. — Готова выполнять любые миссии. Дефицит мечей в Корпусе критический. Я могу выходить на задания без отдыха. Мне не нужно время на восстановление. — проговорила она смотря прямо на Кагаю. — Канроджи… ты не должна уничтожать себя, — попыталась вставить Шинобу, но её голос дрогнул. Мицури медленно повернула к ней голову. Черные пряди упали на лицо. — Кочо-сан. Нас учили убивать демонов и защищать людей. Любовь и сострадание здесь непозволительная роскошь, которая приводит к предательству. Я просто выполняю свой долг. — холодно отрезала девушка. — нет Мицури во первых мы люди… — прошептал Обанай нежно обнимая Канроджи. Игуро сидел, впившись пальцами в ткань своих штанов. Его разноцветные глаза были полны такой дикой, невыразимой боли, что казалось, он сейчас упадет прямо там. Атмосфера на Собрании накалилась до абсолютного предела. Ответ Мицури заставил воздух в зале буквально застыть. Шиназугава больше не мог сдерживать бушевавший внутри него пожар. Его взгляд, полный дикой ярости, резко переметнулся на Муичиро, который сидел чуть поодаль, безучастно перебирая пальцами полы своего хаори. — Выполнять долг?! — Санеми резко вскочил на ноги, с грохотом ударив ладонями по татами. Его шрамы на лице зловеще побагровели. — О каком долге мы вообще говорим, пока среди нас сидит этот… этот слепой щенок?! Токито! — закричал Санеми полностью игнорируя взгляды остальных столпов. — простите… — прошиптал Токито уткнувшись в ладони. Муичиро на экране даже не вздрогнул. Он медленно, словно во сне, поднял свои затуманенные, пустые глаза на беснующегося Столпа Ветра. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил в деревне?! — эмоционально сорвался Санеми на ребенка, тяжело дыша и едва ли не брызгая слюной от обиды за Корпус и за Канроджи. — Ты бросил кузнецов! Ты бросил Столпа Любви на растерзание Высшей Луне! Ты бегал по лесу, как безвольная кукла, спасая шкуру этой твари! Ты предал нас, Муичиро! Ты предал Корпус! — прокричал Шиназугава. Лицо четырнадцатилетнего Муичиро оставалось абсолютно неподвижным, как у фарфоровой куклы. — Незуко-чан хорошая… — он сухо, без единой эмоции, прервал крик Столпа Ветра. В зале наступила такая мертвая, оглушительная тишина, что было слышно, как на улице капает вода. — Аааа! — закрыв свои уши прокричал Муичиро зажмурив глаза. Шестеро оставшихся Столпов замерли в полном, парализующем шоке. Они смотрели на этого гениального мальчика и не узнавали его. — Что ты сейчас вякнул?.. — хрипло, едва дыша от изумления, переспросил Санеми. — Незуко-чан хорошая, — так же монотонно, пугающе спокойно повторил экранный Токито. — Она страдала, ей было больно. А Танжиро… Камадо Танжиро, он предатель. Он оставил её одну. Он бросил свою сестру. Я должен был защитить её от него. — все столпы кроме Мицури были бледны как смерть. — Чертов малявка! Его разум сожрали! Эта девка переписала его память, сделав Танжиро монстром! — рыкну Шиназугава. Камадо сидел, сжавшись в комок, и из его глаз беззвучно катились слезы. Слышать, как Муичиро с экрана обвиняет его в предательстве собственной сестры… это было невыносимо… Они поняли страшное: они полностью лишились поддержки Столпа Тумана. Его разум был отравлен. Для Муичиро врагами теперь стали они сами и Танжиро. Но каждый раз когда он вспоминал мягко почти ангельски улыбающуюся Незуко ее образ менялся на радостно и яркого улыбающегося Танжиро. Они накладывались друг на друга создавая ощущение что что-то не так… И вдруг воспоминае оборвалось… Все стало окончательно неправильным появился образ одиннадцатилетнего мальчишки похожего на него самого… — хватит доверять всем подряд! — раздроженно и жестоко прокричала его почти что отражение, но это был не он… — Юичиро! — это был он, его звали Юичиро. — Юичиро кто же ты такой? — мысленно спросил Токито сам себя. Токито судорожно схватился за голову, со стоном зажмурившись. Воспоминания на экране начали пробивать брешь в его собственной амнезии. Образ Юичиро отозвался внутри такой острой болью, что мальчик едва не потерял сознание. — Ю-юичиро… — прошептал Муичиро и Столпы испуганно обернулись на него, видя, как ребенок дрожит от ментальной перегрузки. — Собрание окончено, но прошу задержаться Санеми, Шинобу, Обаная и Химиджиму… — обьявил голос Ояката-самы. — хорошо — в унисон ответила названная четверка, а двое других столпов удалились. — всем приветики! — радостно воскликнул вошедший Узуй, но его улыбка быстро спала. — я вообще похоже не в курсе… — тихо проговорил Тенген смотря в экран. — почему вас всего четверо? — в замешательстве спросил он. — где остальные? — вновь спросил Тенген оглядываясь по сторонам. — считай нас всего четверо… — грустно прошипел Игуро сжимая свое хаори. — прости что держали тебя в неведение, но сейчас корпус трещит по швам… — прошептала Кочо которая уже давно забыла свою улыбку. — Что произошло?! — в ужасе закричал Узуй, смотря на Столпов, склонивших головы. — Вы сильнейшие клинки Корпуса! Почему вы выглядите так, словно вас всех разом прожевала и выплюнула Первая Высшая Луна?! — закричал он. Тенген сделал шаг вперед, его глаза бешено заметались по полупустой комнате. — Где Томиока?! Где Камадо?! Где Канроджи и Токито?! — его голос сорвался на крик, эхом разнесшийся по резиденции. Гёмей медленно опустил голову, и по его щекам непрерывно покатились крупные слезы. Четки в его руках глухо затрещали. — Мы поверили лжи, Тенген… — тихо, с пугающей, мертвой хрипотой в голосе отозвалась Шинобу Кочо. На её бледном лице больше не было даже намека на улыбку. — Мы поверили лжи, и нас обвели вокруг пальца. — договорила она до конца. — Какое несчастье… Мы ослепли. Мы позволили ей разорвать Корпус изнутри и растоптать невинных детей. О, сострадание, куда ты ушло… — Гёмей громко читал молитвы, перебирая четки с бешеной скоростью. — О чем ты говоришь, Кочо?! — Узуй нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает дурное предчувствие. — Мы предали Танжиро… — прошептала она, сильнее сжимая ткань своего хаори. — Что?! Как?! — Тенген опешил, сделав шаг назад. — Предали Камадо?! Того пацана, который дрался со мной в Квартале до последнего вздоха?! Вы с ума посходили?! — выкрикинул Узуй. — Как же грязно и неярко… — глухо проговорил Тенген, качая головой. — Предать парня, который спас нас всех в Квартале. Мы на экране поступили как последние трусливые твари. — разачарованно произнес Узуй. — мы даже не послушали ни его ни Игуро, а эта тварь сделала так что Томиока не пришел… — чуть ли не плача обьяснила Шинобу. — И всё из-за этой девки… — сорвался Санеми, резко вскинув голову. Его шрамы побагровели от бессильной ярости, а из горла вырвался глухой рык. — Какой еще девки?! — окончательно потерялся в догадках Узуй, переводя дикий взгляд с одного Столпа на другого. — Незуко Камадо…— леденящим тоном произнес Обанай. Каждое новое слово приносило Узую всё больше непонимания, но в его голове пазл хоть как-то начал складываться. *Незуко Камадо подставила Танжиро… * пронеслись страшные мысли в голове Узуя. — То есть… Танжиро ни в чем не виноват? — едва слышно, севшим голосом спросил экранный Тенген, смотря на Оякату-саму. — А вы… вы выкинули единственного человека, который был готов отдать за нас жизнь?! — прокричал Узуй и его крик отдаленно напоминал крики Томиоки. — все намного хуже! — сорвавшись закричала Кочо. — мы не только не поверили Танжиро, мы довели Томиоку до срыва, он плакал! Мы заткнули Игуро который пытался помочь Камадо, а я все время слепо верила Канао и даже не дала возможности ее обвинить… — Кочо дрожала она была в истерике, Санеми обнял ее, решив поддержать. — Томиока, мы что завидуем Шиназугаве? — издевательски проговорил Узуй, а Гию чуть заметно покраснел отвернувшись. — ара ара Томиока-сан — вот и вернулась сущность Кочо. В зале Собрания повисла мертвая, удушающая тишина. — мы не должны верить в ее ложь… — прошептал Убуяшики медленно удаляясь из зала и оставляя столпов на едене с Узуем… Следующая серия: встреча