Ничего личного, просто яд

      Следующий день. Снова рассвет, чёрные занавески не дают лучам солнца пробраться в комнату – ту, в которой было непривычно тихо. Выходной день, но радости это не приносит: можно спокойно продолжать пытаться уснуть, пока лучи солнца не в силах помешать.       Через какое-то время Пик всё-таки открыл веки, хотя сложно сказать, что он спал – большая часть ночи прошла в раздумьях. По привычке приподнялся на локтях и посмотрел на другую половину кровати, где сейчас, конечно же, никто не лежал. Если не считать пару зелёных волосин на подушке, которые обладатель фиолетовых волос с отвращением смахнул с кровати, после чего вытер руки об простынь.       Он встал и поплёлся на кухню, просто чтобы съесть хоть что-то. К счастью, в холодильнике были бутерброды из огурцов, которым было где-то три дня точно. Хотя аппетита не было, Пик принялся есть их. «Если не буду есть и умру от голода, — пронеслась мысль в голове — этому отморозку (то есть, Вару) будет лучше». После «завтрака» обладатель шевелюры фиолетового цвета пару минут стоял не двигаясь, будто снова пытался осознать последние события. Брови сами поползли к переносице. В полумраке кухни, с его вечно всклокоченными волосами, которые упрямо топорщились по бокам, напоминая звериные рога, он казался очень сердитым чёртом, который потерял свой личный ад.       Очнувшись от транса, он всё-таки включил в комнате свет. Взгляд Пика упал на стол, где вчера утром Вару оставил коробку из-под своей тату-машинки и разные штуки для рисования. Обладатель волос фиолетового оттенка подошёл к столу, на секунду задумался и взял коробку в руки, после чего отнёс к входной двери. «Избавлюсь от его вещей. Видеться с ним не хочется – передам через его брата. Так будет проще забыть о нём».       Но вот его взгляд упал на собственную руку, где была тату в виде фиолетово-зелёной змеи. «Работа Вару. — мелькнула в голове мысль. — Блядская метка!». А затем снова на коробку, на их с Вару стилизованный портрет, нарисованный самим Вару. Он отвёл взгляд и направился собирать остальние вещи своего бывшего.       Роясь в старом шкафу, который они почти никогда не использовали, Пик заметил что-то розовое и пыльное в углу; он дотянулся к этой штуке, хотя сначала замер из-за цвета вещи, вспоминая того, с кем целовался Вару. Это оказалась очень старая валентинка, которую Пику когда было жаль просто выкинуть, потому что кто-то же прям так «страдает от любви» к нему. «Я иногда думаю, что ты чертёнок, которого послал дьявол, чтобы ты украл сердца всех людей на земле. Из-за твоих вечно взъерошенных волос реально кажется, будто ты под волосами прячешь настоящие милые рожки! А твой вечно нахмуренный взгляд… так и хочется развеселить тебя. — гласил текст на валентинке. — Невозможно не думать о тебе, наверное, ты и вправду чёрт. Но всё же я всегда буду любить тебя». Она не была подписана, но вместо этого было сердце, нарисованное из мазков засохшей крови. Единственное, что пугало в этой, казалось бы, невинной на первый взгляд валентинке.       Пик скривился в отвращении. «И зачем эта тупая имитация крови? Даже у Вару шутки не были такими больными», — подумал он, после чего фиолетоволосый кинул эту валентинку опять в угол шкафа, чтобы не смотреть и не думать о тех каплях крови, – и так проблем хватает.       А когда Пик уже собрал все вещи Вару, которые только смог найти, решил сразу их отнести, чтобы не мешали. «За один раз всё не смогу отнести – придётся дважды ездить» — подумал парень, смотря на кучу вещей.       Он вошёл в кабинет, где пахло табаком и дешёвым кофе, неся коробки, после чего поставил на стол. Но Джокера тут не было, только Куромаку — следователь, которому помогает Джокер. Серые глаза Куромаки расширились от удивления, хотя сильного шока на его лице не было. Он одним пальцем отодвинул коробки к краю стола, потому что увидел на них немного пыли.       — Павел… — начал было следователь, но его перебил Пик:       — Скажешь Джокеру, чтобы он отдал это Вару. Это ещё не всё. — сказав, персонаж с фиолетовыми волосами развернулся и собирался выйти из кабинета.       Как тут через другую дверь выбежал Джокер, чья салатная коса чуть не застряла в дверном проходе.       — Улик очень мало, Кирилл. — начал Джокер и как обычно поморщился от запаха табака в кабинете. Он с явным отвращением открыл окно. — Опять ты дымил, Кирилл? В этом кабинете дышать нечем!       А затем и вовсе надел на лицо одноразовую медицинскую маску, как уже привык делать, – чтобы вывести из себя Куромаку этим «детским протестом». Но в итоге Кирилл лишь раздражённо вздохнул.       И, наконец, увидев Пика и коробки на столе, где были явно вещи его брата, Джокер застыл. Брови поднялись вверх, а глаза стали по пять копеек.       Пик, не успевший выйти, невозмутимо сложил руки на груди, оперевшись на стену.       Джокер бросился к нему и схватил за плечи.       — Ты что, бросаешь его?! — прозвучало даже слишком громко в тихом сегодня отделении.       — Джокер, успокойся! На восемьдесят процентов не логично бросаться на него. — сказал Куромаку, поправив очки. Это немного успокоило Джокера и он ослабил хватку, глядя на Пика. В глазах Джокера отчётливо читалось: «объяснись».

***

      Магазин цветов, владельцем которого был Ромео. Тут царили смешанные запахи растений, которые ощущались такими сладкими и приятными. За кассой стоял немного сонный Зонтик (он работает тут как флорист-продавец), он всё же жалел, что согласился на… вчерашнюю авантюру Ромео.       Было утро, поэтому был пока что только один клиент — милая бабушка, которая забирала свой букет на свадьбу внучки. После та ушла быстро. Не задерживаясь.       Сам владелец магазина стоял вдали, как обычно любуясь своим ассортиментом. Ромео взял в руки один цветок Аконита и один цветок розы, чтобы соединить их в композицию.       Зонтик зевает и смотрит на то, как Ромео стоит и любуется теми цветами, явно думая не о них. А о ком-то. Обладатель голубых волос стиснул руку в кулак. «Это же подло и неправильно, — мелькнуло в его голове, — не безопасно». Но что он может сделать, кроме как в очередной раз тяжело вздохнуть.       Выйдя немного из сонного состояния, Зонтик заметил, что теперь цвет волос Ромео был ближе к карамельному, а к корням коричневому. Но он всё же решил не спрашивать про это. Ведь и так было понятно зачем – чтобы никто и не подумал, что на фото был он.