По разные стороны короны

      — «Бог — это не просто однократный Творец, а непрерывная сила, удерживающая мир от сползания в небытие. Он «миротворец» в прямом смысле: творит мир как порядок, постоянно побеждая внутреннюю тенденцию мира к хаосу. Перед Богом все равны, нет ни единого человека, что мог бы потакать Всевышнему. Казалось, перечить закону природы бессмысленно: сам Бог создал всё живое и установил определённый порядок. Где кто обитает, чем питается, как размножается и сколько лет живёт. Однако, несмотря на такой расклад, всё же появилась нечисть в мире добра и любви, заботы и благополучия».       Тусклый свет от свечи едва освещал покои наследника престола. Большая кровать в красивых бордовых обрамлениях стояла в центре комнаты. Неподалёку находился столик, выполненный из тёмного дерева с многочисленными узорами. На нём покоился одинокий подсвечник, стараясь изо всех сил отслужить этим вечером верой и правдой. Возле столика, недалеко от кровати, стояло кресло — всё из того же тёмного дерева, обитое бархатным полотном бордового оттенка в сочетании с кроватью. За креслом располагались высокие окна, которые были едва прикрыты занавесами. Они открывают прекрасный, завораживающий вид на сад алых роз, а так же на ночное небо, усыпанное бесчисленным количеством звёзд, которые сияли даже сквозь проплывающие перед ними облака. Молодой господин любил наслаждаться видом луны перед сном, мечтая о будущем. Её свет завораживал, манил и успокаивал. Холодные, тусклые лучи приятно ложились на белый ковёр, освещали тёмные уголки комнаты, заставляли блестящую узорчатую шкатулку на комоде, выполненную лучшим ювелиром Империи, сиять так, как никогда не сияла при солнечных лучах. Но на этот раз свет освещал лишь одну треть комнаты. В той часть, где сидел Император, бледные лучи не касались предметов интерьера. Лишь тусклое свечение тёплого огонька давало возможность увидеть отца.       Это был человек, чья стать проявлялась не в богатырских плечах, а в безупречной выправке и внутреннем достоинстве. В его облике чувствовалась скрытая сила и величие. У кого-то он вызывал чувство страха, у кого-то — желание подчиниться. У каждого было своё мнение и восприятие, но никто не противился законам или указам Императора.       Лицо обрамляла жёсткая, колкая щетина, пробивающаяся тёмной тенью на волевом подбородке и скулах. Густая щетина подчёркивала линию челюсти, делая и без того твёрдый взгляд ещё более выразительным. Но порой тяжёлый и даже злобный взор никогда не был направлен в сторону наследника. Всем сердцем Император любил своего сына и был готов отдать за него жизнь. Мужчина был благодарен Всевышнему за то, что подарил ему такое счастье. Безусловно, чтобы что-то обрести, обязательно нужно что-то потерять. Как бы ни было печально, но такова жизнь и судьба людей. Император очень любил свою жену Луизу. Она была его первой и единственной любовью. На протяжении четырнадцати лет не было ни дня, чтобы мужчина не вспоминал её.       Она была прекрасной женой, имела хороший склад ума, многое знала о политике внешнего и внутреннего мира, что делало её прекрасным собеседником и помощником во многих делах. Её уход сильно ударил не только по Императору, но и народ оплакивал светлую душу Луизы. Императрица была мила и находила любой подход в общении с людьми, однако это не значит, что она была глупа и наивна. В ней уживались доброта и справедливость. Любовь народа она заслужила своей искренностью. Безусловно, были дни, когда женщина была сурова в наказаниях, но таких моментов за всю её жизнь можно сосчитать по пальцам одной руки. В основном она выносила строгий приговор изменщикам Империи или убийцам, что отнимали жизни невинных людей. Нет сомнений, Луиза была бы лучшей матерью для Микаэля. Но, как и говорилось выше, за столь умного сына Луиза расплатилась жизнью.       — Отец, а почему Бог не избавил этот благой мир от нечисти? Раз он всемогущ, значит, для него это не составило бы труда. — Белоснежное одеяло укутало наследника, всё больше погружая в мир фантазий. Мальчик быстро усваивал информацию, много анализировал и думал. Склад ума отчасти достался от матери, но было в нём что-то своё. Микаэль часто любил находиться один. Ему не важны были друзья, большой круг общения. Всё, что он любил - это большая библиотека замка, которая собиралась на протяжении многих лет и даже веков, а лучшими спутниками в довершение были тишина и одиночество. Наследник императора был спокойным ребёнком; поначалу это тревожило отца, но затем тот привык к такому явлению. Микаэль был философской личностью, но служанки и горничные, имевшие тесное общение с молодым господином, частенько перешёптывались между собой, приписывая ему меланхоличный нрав. Впрочем, делалось это без злого умысла — прислуга обсуждала его скорее с доброй заботой. Микаэль был добродушным и бескорыстным, никогда не обидит живую душу, всегда поможет, подарит свою искреннюю радость и любовь. Одним словом — лучик солнца в Императорской семье. Люди были рады видеть молодого господина на каких либо мероприятиях, да даже просто на улочках города. Ведь четырнадцать лет назад Луиза унесла вместе с собой надежду на счастье Императорской семьи и всех жителей Мирафлорес.       — Все мы когда-то задавались этим вопросом, Микаэль. Точного ответа никто не даст, но в книге написана некая догадка: «Как-то в своё время Бог раздумывал над тем, чтобы создать какое-нибудь разумное существо, что будет ему служить верой на Земле. Изначально он думал отправить падших ангелов на безграничные поля и леса, однако передумал, так как посчитал, что те не заслуживают столь благого добродушия. Тогда Всевышний пал в отчаяние. Ему в голову не приходило никаких мыслей. Месяцами напролёт его терзало чувство безнадёжности, он не находил себе места.       Однажды Бог не спеша прогуливался по священному саду. И случайно увидел белую бабочку. Ему так понравилось это хрупкое, невинное создание, пролетающее мимо алых роз. Она хорошо выделялась на фоне кроваво-красных цветов. Бог долго наблюдал за тем, как бабочка садилась то на одну розу, то на другую, но через незначительный промежуток времени к белой бабочке подлетела чёрная. Между ними началась борьба. Всевышний увлечённо смотрел на происходящее, и в этот момент его голову посетила долгожданная мысль — создать мир бабочек».       В руках отца лежала дряхлая книга в старой, потёртой обложке. Было сразу ясно: эту книгу передавали из поколения в поколение. Издание было написано на чужеродном языке, что никак не поддавался мальчику. Его всегда восхищало умение Императора читать и понимать книги на данном языке, но сколько бы он ни пытался, язык не давался в изучении.       — Вот как! — Мальчик подскочил и сел на край кровати, свесив ноги, которые едва доставали до мягкого ковра. — Совсем недавно я случайно услышал разговор двух пастырей в саду. Стоя у статуи матери, они обсуждали возникновение мира. Я услышал их теорию о том, почему нашу Империю так назвали, но не думал, что это правда.       Глаза Микаэля загорелись ярче пламени. Интерес разыгрался внутри него. Раньше Император не рассказывал ничего о происхождении семьи и о том, как зарождался мир. Сколько бы наследник ни уговаривал, отец отказывал, объясняя это тем, что нужно ещё немного подрасти.       — И какова твоя теория? — Император аккуратно прикрыл книгу и положил на стол. Вторая его рука — та, что покоилась на подоконнике кресла, — плавно оторвалась от тёмного дерева. Его движение было неторопливым.       Когда костяшки пальцев коснулись линии подбородка, весь его облик изменился: в нём чувствовалась заинтересованность и желание услышать догадки своего сына.       — Я очень много думал на эту тему и искал информацию самостоятельно, дабы убедиться в своих догадках. Тайна происхождения не давала мне спокойно жить. Я не знаю, почему у меня был к этому такой интерес, но спросить у церковных служителей было бы для меня слишком быстро, скучно и просто. Поэтому я решил сам найти ответ в книгах нашей библиотеки, опираясь на информацию, которая у меня уже была. — Микаэль задумчиво смотрел в сторону высоких окон. Мерцание звёзд давало ему сосредоточиться на мысли, которую он хотел донести до Императора. Хоть мальчику и было всего четырнадцать лет, но собирать все свои мысли воедино и излагать их красноречиво он умел. — Раз Бог создал мир, глядя на борьбу бабочек, значит, название нашей Империи можно было найти в энциклопедиях про насекомых. Я начал изучать многочисленные издания с подходящей информацией и наткнулся на рисунок красивой бабочки. Её описывали как белоснежное, невинное создание, что спустилось прямиком с небес, — Leucoma salicis. Это объясняет происхождение названия нашей Империи.       Империя Леукома так же чиста и прекрасна, как эта бабочка.       — Молодец, Микаэль. — Мужчина тепло улыбнулся, но взгляд его устремился куда-то вглубь комнаты. Нельзя было сказать точно: Император смотрит на что-то определённое или его взор устремился туда, где проносятся его воспоминания и многочисленные мысли. Минутная тишина заполнила комнату, напоминая о том, как же всё-таки прекрасно порой остановить поток речей, наслаждаясь молчанием и светом луны поздней ночью. — А знаешь ли ты, что ещё скрывает в себе эта тайна? — Император медленно встал с кресла, но даже столь спокойное движение заставило огонёк от свечи танцевать. Его взор пал на бесчисленное множество алых роз за пределами стен замка. Мужчина завёл руки за спину и задумчиво зашагал к окнам, рассекая лунный свет своей тенью.       — К сожалению, не имею предположений, отец. — Микаэль последовал примеру Императора. Босые ступни едва касались холодного пола, но, несмотря на это, наследник престола не стал отступать. Как только мальчик поравнялся с мужчиной, его взгляд упал на белоснежную статую матери, окружённую бескрайним количеством роз. Микаэль любил этот вид, было в нём что-то завораживающее, манящее, но в то же время успокаивающее.       — Бог создал наш мир, глядя на борьбу двух бабочек. Исходя из этого, и появилось изначально две могущественные Империи. — мужчина говорил тихо, но каждое слово его отдавалось в тишине комнаты звонким эхом. — Первая бабочка, что сидела на красных розах, была бела и чиста, как снег. Это мы. Наша Империя славится добродушием и спокойной, размеренной жизнью. Конечно, были нападения со стороны других государств, однако наши предки пытались решить всё мирным путём, стараясь прийти к компромиссу. Не всегда получалось. Хоть и очень редко, но всё же приходилось сражаться. Благо Всевышний был на нашей стороне, и нашим предкам удавалось одержать победу.       Вторая бабочка, что пожелала сражаться с первой, была черна, жестока и своевольна. Эта бабочка стала порождением Империи Сипроета. Величественное государство, которое славится своей жестокостью и враждебностью к другим. Бывший Император был бесчувственным и беспощадным. Благодаря скверному характеру он завоёвывал многочисленные земли, порабощал народ и зверски издевался над ближними.       Мужчина сделал небольшую паузу. Ему трудно было рассказывать эту историю, глядя на своего сына. Сделав глубокий вдох и переведя взгляд с мальчика на ночное небо, он продолжил повествование:       — У него было два сына: Вильям и Эрнест. Старший был глупцом, да ещё каким. Любил шумные праздники, алкоголь и дам — ветер в его голове гулял не переставая. Уж очень много проблем Вильям доставлял своему отцу. Глава государства понимал, что такого выродка сажать на престол ни в коем случае нельзя. Но вот незадача: старший сын желал отобрать власть у отца. Всё-таки решившись на тяжкий поступок, он тщательно продумывал план убийства Императора, однако отец оказался быстрее.       Дабы не держать Вильяма как ненужный балласт, что постоянно мозолит глаза, правитель принял решение казнить сына. Печаль же этой истории в том, что глава государства при жизни обращался со своими детьми как со скотом, но и смерть ничего не изменила. Казнили Вильяма на площади столицы. Много народу собралось посмотреть на «уродца» Императорской семьи. Сам же правитель отсутствовал на столь жестоком мероприятии. Никто не знал: жаль ли ему стало сына, аль попросту не счёл нужным тратить своё время.       После того, как Вильям лишился головы, его тело бросили на съедение свиньям. В Империи Сипроета был бездушный народ, под стать правителю. После того ужасного дня на улочках города никогда не вспоминали старшего сына и не произносили его имя. Все продолжали жить так, будто ничего не было.       Второй же сын был в лад отцу. Пока старший гулял и наслаждался солнечными днями, младший учился держать меч в руках. Многочисленные тренировки и преодоление трудностей заставили Эрнеста стать суровым и холодным. Сражений на турнирах ему было недостаточно, он желал большего. Ему хотелось отнимать жизни людей, завоёвывать земли, иметь могущественную власть. Император, хоть и не показывая этого, но был доволен сыном. Однако, несмотря на схожий характер и враждебный настрой, отцу казалось, что было в Эрнесте что-то, что не давало ему покоя.       Время шло. Бесчисленное количество душ нёс за собой младший сын. Ни одна из многих войн не была проиграна. Тогда-то Император и заметил то, что за долгие годы не смог разглядеть: безумие. Эрнест не мог остановиться, он был буквально помешан на сражениях и убийствах. Но вместе с годами Император становился всё слабее и беспомощнее и не мог противостоять сыну. В скором времени неизвестная болезнь забрала правителя с собой. Никто не плакал, не тосковал. На смену Императору пришёл его сын.       «Мёртвая душа» — так прозвали Эрнеста за его чёрное нутро и беспощадные деяния.       — А что потом? — Микаэль на протяжении всего рассказа украдкой наблюдал за эмоциями отца.       Император всё так же держал руки за спиной, печально провожая взглядом пролетающую стаю птиц. На улице поднялся ветер. Играя с цветущими ветвями, он срывал ослабевшие лепестки роз, унося их куда-то вдаль. Облака заслоняли созвездия и проносились так же быстро, как время, отведённое человеку для жизни. Наследник престола сжал в кулаках свою ночную рубаху, сшитую из льна. Холод пробирал до костей, больно кусал ступни, заставляя переступать с ноги на ногу, но даже это не заставило Микаэля отступить.       Мужчина устало вздохнул, склоняя голову.       — Никто не знает. Народ, живший в те времена, никогда не разговаривал с чужаками и не распространял сведений о своём государстве. А те, кому удавалось проникнуть за мощные стены Империи Сипроета под каким-либо предлогом, так и не вернулись. Возможно, остались жить в пределах тех земель… или же покоятся в безымянных могилах.       Мужчина медленно повернул голову в сторону мальчика, окинув его взглядом с ног до головы. Взор остановился на босых, покрасневших от холода ногах. Затем Император развернулся всем корпусом, и спокойная, уверенная рука человека, для которого власть не являлась бременем, легла на мягкие пепельные волосы, что при свете луны отливали голубизной.              — Микаэль, уже далеко за полночь. Ложись спать.       Наследник престола кивнул и, развернувшись на пятках, побежал к кровати. Пышное тёплое одеяло укутало мальчика, даря блаженное тепло. Отец подошёл к столику, где одинокий огонёк свечи выхватывал из тьмы книгу — она лежала, впитывая свет, словно тоже жила этой ночью. Император слегка наклонился над подсвечником и затушил источник пламени.       Тихо направляясь в свои покои, правитель пожелал доброй ночи, оставив сына наедине с его мыслями.       Мальчик цеплялся за каждое слово отца, силясь самостоятельно понять, где правда, а где легенда. Но день был долгим, вечер — тёплым, а сон — неумолимым. Веки тяжелели, и истина ускользала, растворяясь в надвигающейся дрёме.