Чистые руки

      Следующим днём Максиму следовало съездить к отцу, он приезжал той ночью, но Галина и Люда его остановили, пытаясь оправдать, что сын сейчас очень занят. Но Николай Васильевич не глуп и понимал, какие именно "важные дела" у Шакала.       – Здравствуй, пап, мне сказали ты хотел видеть меня вчера. – Сказал Макс спокойно, проходя в кабинет отца.       – Да сын, у меня к тебе очень серьёзный разговор. – Пояснил Николай, указывая на кресло напротив своего стола.       – Ты по другим поводам и не навещаешь. – Констатировал как факт он, стараясь такими намёками указать на трещины в их отношениях.       – Ты мне заявил, что она твоя гостья. Так вот, погостила и хватит, или ты нашел себе игрушку для утех?! – Сразу начал он, не став тянуть момент. – Ты мафия, у тебя не может быть этих соплей. Я даю тебе ровно один день, и чтобы ее ноги тут больше не было, ты меня понял?! – Кричал отец грубым басом, в котором чувствовался упрёк.       – Я знаю и без тебя, что я мафия, причем не по своей воле. Я им стал, и кое-кто чувство любви из меня давно уже выбил. – С горечью отвечал Максим.       – Зато я тебя люблю сын. – Бросал он эти слова с такой лёгкостью, что никакого веса они не имеют.       – Любил бы, я не был тем человеком, которым ты меня сделал. – Сказал Макс с болью и обидой, которую пытался скрыть.       – Я знаю про твою Ангелину, и меня вовсе не устраивает, что наш партнёр вынужден вытаскивать тебя из страны фантазий, в которой ты летаешь во время конференций. – Сразу же перевел тему отец. – Раньше у тебя такого не было, а как только на голову упала это девушка, то ты, Максим, явно расслабился. – Он сдержал паузу, давая время для принятия предложения. – Ты, походу, забыл, что в нашем деле никаких любовных линий быть не может. Так вот, напоминаю тебе об этом. – Уже со строгостью в голосе сказал Николай, упрекая сына как маленького мальчика.       Кулаки младшего мужчины сжимались и разжимались, пытаясь сдержать порыв эмоций. Ему было ужасно обидно от того, что отец снова думает только о бизнесе. Его опять не интересует, что происходит за пределами работы. Да даже просто спросить, как у сына самочувствие и всё ли хорошо, было не то чтобы редкостью, а непозволимой роскошью, которую Макс не мог купить ни за какие деньги.       – Отец,..– Чуть повышая тон обратится Максим. – .. я всегда знал, что тебе всё равно на меня, и важны только деньги и статус. Но я очень сильно прошу сейчас не лезть. Я всё ещё мафия и никуда не уйду с этой должности, хотя очень бы хотел. Но я прошу оказать взаимную услугу, и мне: не надо влезать в мою личную жизнь. – Вставая с кресла и чуть склоняясь над столом, говорил он. В его голосе было слышно раздражение и злость, но Шакал старался вести себя подобающе.       – Даже так.. – Усмехнулся Николай Васильевич, покачав головой из стороны в сторону. – Ну тогда потом не удивляйся, если с твоей "любимой" что-то случится. – Слово "любимой" он смаковал, будто пробуя на вкус, показывая всё свое отвращение, которое вызывало у Макса гнев. – Ты знаешь, Макс, в нашем деле всё не стоит на месте. Хочешь ли ты быстрый финал для своей Ангелины? – Говорил он, заглядывая прямо в глаза. Всё это он заранее продумал и угадал. Попал прямо в цель влюблённого мужчины. – Подумай об этом, сын. – Чуть смягчился Николай, видя реакцию парня на его слова. Внутри даже что-то шевельнулось, но стержень слишком толстый.       На последних словах отца сердце Максима пустило сильный удар до боли в грудине. Внутри всё надломилось от понимания: "Его отец полностью прав". Как бы ему этого не хотелось, но это так.. Если вовлечет её в эти дела, то потеряет. От этих мыслей в груди всё сжалось, а плечи онемели.       На кону стояло только два варианта. Либо вы живете вместе очень короткую, но яркую жизнь с печальным концом, за которую Макс будет винить себя всю одинокую жизнь и никогда не простит. Либо расстаётесь и живёте длинную, но уже по раздельности. Выбор был только за ним.

***

      Прошло уже пару дней, и мать Ангелины разрешили навестить после операции.       – Макс, я поеду сейчас в больницу. Ты со мной? – Спросила девушка, собирая в сумочку всё необходимое. На её лице была улыбка, ведь врач сказал, что операция прошла успешно.       – Нет, я занят. – Ответил Максим холодно, хотя у самого всё внутри трещало от этого. Ему просто приходится так говорить. Сам он никогда в жизни не сможет сказать Ангелине, чтобы та ушла, поэтому он решил действовать холодностью. "Она сама отстранится, когда поймёт, что я ей не интересуюсь." – говорил Макс сам себе каждый раз, когда задумывался о ней.       – Ну ладно, я побежала. – Она быстро чмокнула его в щеку и скрылась за дверью.       Этот поцелуй прошёлся каким-то электрическим током по коже, его тело вздрогнуло словно от ожога.

***

      – Привет, мам. – С теплой улыбкой вошла Геля в палату, где лежала женщина. Она принесла с собой немного фруктов и любимую шоколадку мамы. В комнате пахло немытыми полами, хлоркой, чистым постельным бельём и немного спиртом.       – Привет, солнышко, я так соскучилась по тебе. – Потянула она руки к своей дочери, дабы обнять.       – И я. – Изосимовы крепко обняли друг друга, вдыхая аромат духов, прикрывая глаза. – Что говорят врачи? – Отодвинулась дочь от неё, усаживаясь на стул.       – Всё отлично, операция прошла без осложнений, но надо будет ещё две недели под их наблюдением побыть здесь. – Немного взгрустнула женщина, договоря предложение. – Так по дому соскучилась, дочь. – Она подняла на неё взгляд с какой-то надеждой, будто та может на это повлиять.       – Я знаю, мам. Ничего, две недели быстро пролетят. Я буду с тобой каждую свободную минутку. – Улыбнулась одной стороной щеки Ангелина, пытаясь подбодрить родителя.       Они просидели так вместе ещё несколько часов. Мама рассказывала про доброжелательных врачей и соседку по палате. Геля говорила, что в её жизни всё как обычно. Та же работа, те же коллеги. Ей не хотелось рассказывать маме про Макса. Она знала, что та на это ярко среагирует, ведь уже давно просила дочь найти кого-нибудь. Сейчас не самое подходящее время для просвещения женщины в личную жизнь. Во-первых, после операции не следует нагружать организм, а во-вторых, появятся вопросы, как познакомились, и каждый разговор будет только о том, когда к ним в гости нагрянет суженый дочки, а Ангелине не очень хотелось бы, чтобы она знала, что Левин – мафия.

***

      Ангелина возвращалась на базу на такси, и на её лице в этот раз не было ни улыбки, ни грусти. Было что-то пустое, она задумалась. В голове были вопросы, на которые Геля сегодня хотела узнать ответы во время разговора с Максимом.       В последние дни он резко отрекся от неё: холодно отвечал на вопросы, сам никогда не начинал разговор, не проявлял тактильность, он вообще ничего не делал. Поначалу Изосимова всё сваливала на работу, но раньше, даже во время полной загруженности, Левин находил хоть минуточку на неё.       Выйдя из такси, Ангелина уверенным шагом направилась примяком к кабинету Максима. Она распахнула дверь не постучавшись и вошла, проходя прямо к столу.       – Ангелина, я сейчас занят. – Он вздрогнул от неожиданности, быстро откладывая телефон в сторону и придвегая бумаги к себе.       – Я вижу, как ты занят. Так занят, что телефон из рук не выпускаешь. – Строго сказала она, нахмурив брови. Её непонимание в его поведении, перешло в агрессию к мужчине.       – А тебе какое дело?       Геля вздохнула от таких слов, а в груди всё сжалось в комок.       – Мне? Вообще не какое. – С сарказмом сказала она, сдерживая паузу. – А знаешь, мои догадки были правильными. Ты просто игрался со мной так же, как и со своими проститутками. – Она замолчала, ожидая от него реакции, но в ответ тишина. Её это разбивало, и слёзы уже подступали, но та держалась. Ногти впились в дрожащие ладони, пытаясь успокоиться.       – Ты не так понимаешь... – Не мог сдержаться Максим в молчании. Он не смог допустить того, что Геля уйдёт именно таким образом, хотя с самого начала был план, чтобы та ушла самостоятельно, по своему желанию.       – Да? Неужели, а как тогда? – Почти крича говорила она, даже не стараясь себя сдерживать. Максим снова замолчал. Его взгляд опустился на бумаги перед ним, а девушка всё ещё тяжело дыша пилила его злостным взглядом. – Молчишь...всё ясно..       Изосимова оттолкнулась ладонями от стола и направилась к выходу. Дверь хлопнула с обратной стороны кабинета, звук распространился по всему коридору, оставляя чувство напряжения и недосказанности.       – Чёрт!!       Максим провёл рукой по столу, сбрасывая все бумаги на пол. Он подскочил со своего рабочего места и вылетел из кабинета. Всё же мужчина не мог позволить поступить себе именно так.       – Ангелина! Стой! – Крикнул он, бежа по коридору вслед за брюнеткой, но та даже бровью не повела, а стремительно шла вперёд, отбивая каблуками по паркету. Левин перехватил на бегу её запястье, притягивая ближе к себе, её глаза были полны слёз, от чего его сердце ещё сильнее разрывалось. Ей сейчас и так тяжело, а тут придётся рассказать ужасно горькую правду и их дальнейшую судьбу.       – Отпусти меня. – Сквозь слёзы сказала она, тихо всхлипывая, пытаясь выдернуть руку из его хватки.       Максим притянул её ближе и обнял, прижимая к своей груди. Геля перестала выбиваться, но слёзы всё ещё текли, отчего на рубашке парня появились пятна. Он обнимал и понимал, что это их последняя тактильность, последняя встреча, последняя возможность запомнить друг друга, последний взгляд в глаза, последние прикосновение. В груди потяжелело, ладони тряслись, но всё равно прижимали девушку к себе, боясь отпускать.       – Ангел.. – Он наклонил голову к её макушке и аккуратно поцеловал. – Я очень не хочу этого, правда..       Ангелина сама от него отодвинулась и заглянула в глаза, на её лице было сначало облегчение, а затем непонимание.       – О чём ты? – Наклонила Геля голову на бок, будто так она быстрее узнает ответ.       – Послушай.. – Он взял её за руки, держа в своих ладонях. – Нам нельзя быть вместе.. И это не потому что я не хочу, нет, я очень хочу быть с тобой, день и ночь. Но таковы обстоятельства... – Левин опустил голову в пол, боясь увидеть её лицо, которое сейчас было наполнено болью и недопониманием: "почему всё так?".       – Что?...Но почему? – Сказала она тихо, осознавая, что дальнейшие слова сделают только больнее. Её плечи поникли, а ладони вспотели.       – Это сложно.. очень сложно.. – Почти шепотом отвечал Макс, пытаясь уйти от ответа. – Просто знай, так будет лучше, для тебя.       – Для меня? – Она сдержала паузу от заблуждения. – Знаешь, это очень похоже на детскую отмазку. – Говорила она, разочарованно мотая головой из стороны в сторону, голос становился громче.       Максима эти слова даже задевали, но он старался принимать тот факт, что Геля просто не знает, в чём на самом деле проблема. В глубине начинала расти злость, и даже не понятно, на кого она была: на ситуацию, на жизненные обстоятельства, на Ангелину, на отца, а может, и на самого себя.       – Тебе нужно уехать. Собирай вещи, я тебя отвезу. – Он старался держать тон ровно, но голос всё равно ломался. – Я – мафия, ты – обычный мирный житель. Нам нельзя..

***

      Они ехали в машине молча. Максим смотрел на дорогу, медленно давя на газ, хотя растянуть этот момент как можно дольше, просто быв рядом, просто чувствовать, что рядом бьется её сердце. Ангелина смотрела в окно справа от неё. За стеклом светило солнце, листики весело бегали по улицам, люди улыбались, попивая горячий кофе.       Приехав к дому Гели, вышли из машины. Они стояли напротив друг друга и просто смотрели, пытаясь запомнить каждую черточку на коже. Ветер обдувал их лица, играясь с темными волосами девушки, солнце светило теплом, вот только пара его не ощущала.       – Приехали, Ангел.. – С грустью сказал он.       – Спасибо.. – Она опустила голову вниз, смотря на носки своей обуви. – Если я не хочу, Макс... Если я хочу быть с тобой, рядом. Что тогда?.. – Всё ещё с хрупкой надеждой спрашивала Геля.       – Мы не можем.. Прости.. – Говорил он, разбивая душу и ей и себе.       – Я поняла.. – Выдохнула она, осознавая, что это конец. Однозначный конец.       Ангелина развернулась к нему спиной с уплощенными плечами и пошла в сторону подъезда, её глаза блестели от подступающих горьких слёз.       Максим несколькими широкими шагами догнал девушку и взял за талию, притягивая к своей груди, целуя в губы. Отчаянно, нежно, последний раз, пытаясь насытиться на всю оставшуюся жизнь. И в этом не было страсти, в нём была боль, которая горела у обоих. Геля отвечала ему также, её рука прикоснулась к его щеке, стараясь запомнить каждую волосинку его щетины, а его руки сминали её шелковистые волосы цвета угля.       – Прости меня, Ангел.. – Прервал он поцелуй, обнимая свою любимую, почти вдавливая её в свою грудную клетку. Он гладил её по волосам, опускаясь к спине дрожащими руками. Макс хоть и мужчина, но боль всей этой ситуации отзывалась по всему телу. – Это телефон, в записной книжке которого есть мой номер. – Левин протянул ей мобильное устройство, грубого черного цвета. – По нему ты можешь мне позвонить только один раз. Только один раз, Ангел. Только по вескому случаю.       Изосимова взяла мобильник и посмотрела на него дрожащими зрачками. Она снова посмотрела на него и еле заметно кивнула.