Limbo

Майки шёл размеренными шагами по безлюдному коридору офиса «Бонтен». Казалось, что это здание, эти коридоры, проходы, кабинеты уже давным давно никому не нужны, лишь стоят тут одни, пылятся, напоминают и так умирающему внутри Майки, что он один, как в этом здании, так и в целом мире. Не осталось никого, кто искренне ждал бы его дома, ругался за то, что проспал, за то, что гулял с друзьями до поздна, за то, что он снова перегнул палку. Но ему сейчас никто и слово не скажет, иначе лишится головы. Никто не успокоит его, не прижмёт ближе и не даст выговориться. Вокруг одна наигранная, приторно-сладкая "забота" от подчинённых, которая ему сто лет не нужна. Он хотел настоящего счастья, настоящей любви семьи, друзей, быть может, любимой. Но он искоренил это всё. Сам. Своими руками сжёг до тла то, что всё детство и юность так холил и лелеял. Отвернулся от друзей, допустил смерть Шиничиро, Эммы, Баджи – так горячо любимых им людей. Даже для Изаны не смог стать достойным братом. В этой жизни он добился только полного погружения во тьму. Вот бы кто закончил эти страдания. Он так сильно погрузился в раздумья, что не сразу заметил, что шел по совершенной темноте. Вокруг царила тишина мертвее, чем на кладбище. Это было так странно, ведь обычно это место напоминает огромный муравейник, где все бегают, путаются друг у друга под ногами, носят какие-то палочки да веточки и прочее, и всё ради королевы. И ведь все эти букашки всю жизнь посвятили работе. Вся их жизнь крутится вокруг одного, ничего другого они и не знают. То ли это печально, то ли грустно – Майки не понял. С одной стороны ему бы не хотелось всю жизнь быть маленькой шестерёнкой в огромном слаженном механизме, а с другой – когда вся жизнь вращается вокруг одного дела сложно совершить столь глобальные ошибки, что совершил когда-то он. Вот и думай, может быть, быть букашкой – благословение, а не проклятие. Всё равно судьба у них такая же, как и у нас: часть бесполезных трутней либо сожрут, либо выкинут к чертям; кого-то раздавит человек, кто-то умрёт от старости или болезни, а для тех, кто выживет – королева всегда будет центром маленькой вселенной. Чем ближе Майки подходил к своему кабинету, тем отчётливее начинал слышать тихое мычание, перерастающее в грустную, но полную надежд мелодию. Какучо был тем ещё перфекционистом и если делал дело, то делал его до конца и очень усердно трудился над ним, так что из офиса он часто выходил поздно. Уже не первый раз поздним вечером Майки приходило от него сообщение о том, что Исуми снова трепит ему мозги. Оно и понятно – девочка живёт в неведении последние лет двенадцать, а Манджиро просто умело ссыт ей в уши, но она покорно верит. Потому что её надежды и мечты – это всё, что держит её в этом мире. Сано раз за разом врёт ей лишь потому что чувствует ответственность за жизнь этого мотылька, которого люди специально прижимали к раскалённому фонарю и поджигали крылья. И тем не менее она всё это выстояла. Выстояла только для того, чтобы встретиться с любимым. Мужчина в раздумьях пару минут потупил перед дверью своего кабинета. Успокаивающее мычание девушки за ней только больше с силой заталкивало Сано в свои мысли без возможности выбраться, а потому, чтобы окончательно не погрязнуть в беспамятстве, он решает прервать эту липкую и тягучую, как нефть, мелодию, войдя в кабинет. Девушка примерно такого же возраста, что и Майки, сидела на полу кабинета возле дивана, положив на него голову, в касивеньком чёрном пеньюаре, едва прекрывющем её ягодицы. Рукой она выводила узоры на обивке дивана. Конечно, на коже следов не оставалось, но эти рисунки явно оставались в её мыслях. Она просто представляла, как выглядел бы этот рисунок на диване и тут же рисовала новые. В этом не было никакого смысла, просто попытка успокоить себя. Как только Манджиро закрыл за собой дверь, девушка осеклась и прекратила напевать свою одинокую песню, повернув голову на вошедшего. Она сдула прядь своих длинных черных волос, которая мешала обзору, и медленно улыбнулась. – Извини, Какучо снова попросил тебя приехать ради меня? Сегодня в этой части здания так безлюдно, холодно и темно, хотя ещё совсем утро. Эта вымученная улыбка совсем не вызывала у Сано какой-либо радости. Пару минут назад он раздумывал, что никто не мог бы разделить с ним его трагической судьбы, никто не прижал бы его к груди, поглаживая по голове и никто не ждал бы его возвращения и вот, перед ним она – та, кто мог бы это сделать. Та, кто всегда с нетерпением ждёт, когда Майки составит ей компанию, та, кто пережил огонь и воду, но не сгорела и не захлебнулась; та, кому всё время лгут. Только Майки знает, что всё вокруг пропитано фальшью, да так, что из всех отверстий сочится эта дрянь, а вот она – нет. Она так сильно погружена в свои грёзы, что понятия не имеет, что ей тоже врут на каждом шагу. И не абы кто, а сам Майки. Манджиро медленно прошел к своему столу и налил в него виски, а затем сел рядом с девушкой на пол, протянув ей стакан, который она с охотой взяла. – Сегодня в этой части должна быть конференция, я приказал никого не пускать. Так что и ты сильно не шныряй туда-сюда. Девушка кивнула и сделала небольшой глоток янтарного напитка. Ей никогда не нравился алкоголь, но она так привыкла пить его в борделе, что сейчас было уже всё равно. Пить спиртное – это наименьшее из плохих (по её мнению) поступков, которые она совершила, а потому вполне могла себе позволить немного выпить, чтобы расслабиться. Да и Майки было это выгодно. Пьяной она примет любую ложь, которую он ей наплетёт и красиво развесит на ушах. И он не стал дожидаться, когда она спросит его. Иногда, чтобы быть убедительным, нужно первому начать говорить, а не ждать, когда другой начнёт тянуть из тебя клешнями ответ на вопрос. – Мне пришло сообщение от Изаны на почту. Рейс, к сожалению, пришлось отложить. Возникли некоторые трудности с поставщиком оружия на Филиппинах. Очень извинялся и просил передать, что скучает. Девушка поникла и снова сделала глоток. Пьёт она, а обжигающую горечь обиды в перемешку с виной чувствует он. Как же ему мерзко так нагло пиздеть о том, кого уже давно доедают черви. — Он ведь не бросил меня, так? — Конечно нет. Он же любит тебя. Девушку эти слова, кажется, не обнадёжили, но тем не менее, она улыбнулась, пусть и горько. Манджиро было стыдно, что он так и не придумал, как ему разрулить ситуацию с Изаной. Ведь и сказать Исуми, что её возлюбленного уже давно нет нельзя. Она прошла такой путь, столько перетерпела, столько пережила и живёт лишь ради встречи после долгой разлуки. — Когда я его встречу, как мне поступить, Манджи? Он задумался. Основав Свастонов-Канто, за разговором с Какучо он узнал, что у Изаны была девушка. Исуми жила с ними в приюте в детстве, но после смерти Курокавы пропала. Какучо пытался найти её, ведь не чужие люди, да и должен был сказать ей о том, что Изаны больше нет. Но её и след простыл. Майки эта ситуация заинтересовала и он даже сам напряг извилины и все свои связи, чтобы узнать, что сейчас девушка работает куртизанкой в борделе. Придя в этот мерзкий, грязный и неухоженный притон, он ожидал увидеть распутную деваху с сиськами навыкат, которая уже с прохода притворно стонет и раздвигает ноги. Но увидел живой труп. Девушка была забитая, волосы грязные, губы сухие с запекшимися каплями крови. Её трясло от холода. Вся её комната была похожа на свалку: по полу были разбросаны пачки из-под презервативов, женские стринги, косметика на тумбе свалена в кучу. Майки повидал много страшного и даже сам совершал это самое страшное, но эта картина заставила нервничать даже его. Когда она увидела Майки впервые, то перепутала с Изаной и эту встречу им обоим не забыть уже никогда. Исуми разрыдалась, приползла к нему на коленях из-за невозможности встать, хваталась за него своими худющими холодными руками. Даже призналась, что жила лишь потому что знала, что он её найдёт, иначе давно бы вспорола себе брюхо. Истошно кричала о том, как любит и что больше никогда так не пропадёт. Стоило Майки сказать ей, что она обозналась, как взгляд девушки тут же потускнел. Она просто стала расстёгивать его штаны и шептать что-то о том, что она сделает всё бесплатно и как он хочет, но только пусть не говорит начальству об этом взрыве эмоций, иначе на этот раз её точно высекут. Майки схватил её за запястье, чтобы остановить и с этого момента в отношении неё из его рта нескончаемым потоком лилась одна сплошная ложь. Он лгал ей, что брат Изаны, что он сейчас работает с ним в Бонтене, что Курокава искал её и очень переживал. Избитую морально и физически девушку Майки отвёз к себе домой, выходил, помыл (потому что сама она от слабости даже залезть в ванну не смогла), накормил и опрятно одел. Исуми окончательно сошла с ума: она была ужасно нестабильна и даже самое незначительное могло вывести её на слёзы. Она боялась, когда возле неё совершали резкие движения и зависела только от Изаны, а теперь ещё и Майки. Какое-то время она жила у него дома, ела его еду, носила пеньюар, который забрала из борделя, хотя Манджиро покупал ей женскую одежду, которую она не носила по причине "жалко портить такую красоту". По её мнению само её существование портило эту одежду. Заставить её одеть одеть платье на мероприятие было огромной проблемой, ведь она отнекивалась, а потом и вовсе начинала рыдать. Когда девушка немного оживилась и пришла в себя, побои и укусы её садистов-клиентов практически сошли на нет, а сама она наконец стала принимать от Майки подарки, он отвёз её в штаб. Там она снова встретилась с Какучо, которого узнала исключительно по шраму. Хитто, в свою очередь, ужасно испугался, увидев перед собой запуганную, худую, осунувшуюся девушку вместо того жизнерадостного подростка, коим она была прежде. Он даже боялся обнять её, ведь казалось, что приложи он хоть каплю своих сил и сломает ей пару костей. С тех пор Исуми приезжала с Майки в офис всё чаще, а после и вовсе осталась там жить. Чаще всего она спала либо на диване в кабинете Майки, либо в кабинете Хитто. Всем членам организации строго-настрого запрещалось говорить девушке, что Изана уже мёртв. Запрещалось так же прикасаться к Исуми хоть пальцем, иначе секир-башка. Было страшно представить, что выкинет, узнай она, что тот, ради кого она терпела ежедневные побои и долбёжку её не спасёт и не придёт за ней. Не обнимет так крепко, как прежде, не скажет, что любит, не покатает на байке и уж тем более она не ощутит на себе его нежный взгляд и сладкие поцелуи. Майки вынырнул из своих воспоминаний, когда девушка погладила его по руке. Уже долгое время она была для него хорошим собеседником и даже больше – последним, хоть и не кровным, членом семьи. Майки любил приходить в офис и слушать её мечтательное мычание, пока он заполнял документы. — Сказать ему, что скучала, – не придумал ничего лучше. Девушка хихикнула. — Глупый, это понятное дело. Вот бы скорее увидеться с ним... Исуми начала выводить ногтем узоры на своём голом бедре, оставляя после него красный след, исчезающий через пару секунд. Майки и представить себе не мог, как ей было страшно, когда к ней в дом вломились мрази, имеющие зуб на Изану. Отомстить мертвецу уже не выйдет, а вот выместить свой гнев на его близком человеке... Какучо спас бы её, если бы не находился после битвы в больнице с пулевым ранением. Не смог. Не успел. Когда он пришёл к ней домой было уже поздно: вещи раскиданы, ни телефон с собой не взяла, ни паспорт, ничего. На протяжении двенадцати долгих лет её тело и разум истязали, ежедневно вдалбливали в кровать, перепродавали по борделям, тушили об неё окурки, душили, заставляли трахаться со всякими мразями и ублажать незнакомых мужчин, которым было абсолютно насрать, больно ей или нет, что она чувствует и что с ней будет потом. Главное, хорошо ли ему здесь и сейчас, внутри её костлявого тельца, которое уже так устало сопротивляться, что просто лежало на кровати мёртвым грузом и мечтало о спасении.

Через час в кабинет зашёл Какучо и предложил девушке поехать домой. Она с радостью согласилась, обняла Майки и вышла вслед за другом. Ещё какое-то время Майки провёл в штабе на конференции, которую с трудом смог вести нормально, не запинаясь и не потирая переносицу. Ближе к середине речь перехватил Коко и велел боссу ехать домой. С тяжёлым грузом на душе Манджиро сел в машину и отправился домой. Вспоминать о том, что у него дома сидит надоедливая особа женского пола он не хотел. И так раздражало всё. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и он убьёт её, убьёт Исуми, всем своих сотрудников, а в конце и себя пришьёт. Но держался. Хотелось верить, что он ещё не такой монстр, каким мог бы быть, завладей Чёрный Импульс им на все 100%. Зайда в квартиру, его встретила улыбающаяся Хае. Что-то трещала про то, что ждала его и про то, что хочет поужинать вместе, а затем начала готовить яичницу, пританцовывая. А он сидел за столом и думал. Обо всём. О ней, о судьбе Исуми, о самом себе и что их ждёт.