Salem Flow

Сергей оторвал его от стены рывком — грубо, просто схватил за бедро и дернул на себя. Дима вскрикнул, потеряв единственную опору. На стене остался мокрый, темный след — разводы от след, косметики, слюны. Грязное пятно на грязном кирпиче, еще одно доказательство того, что он здесь был, что это было на самом деле.  Дима попытался встать ровно, и тут же начал заваливаться, колени подогнулись, тело повело в сторону. Еще секунда — и он рухнул бы в грязь лицом вниз, но Сергей перехватил его. Рука демона обвилась вокруг талии снизу, прижимая спиной к своей груди, удерживая в вертикальном положении чистой силой.  Освобожденные руки Димы безвольно повисли. Пальцы онемели, запястья горели огнем, но он даже не мог пошевелить ими — сил не было. Только чувствовал, как жесткие пальцы Сергея впиваются в его тело.  Они впивались везде.  Пальцы левой руки вцепились в грудь — сжали сосок до белой боли, до синяка. Дима промычал, дернулся, но Сергей только сильнее прижал его к себе, продолжая жадно, собственнически ощупывать податливое тело. Ладонь скользнула ниже, по мягкому животу, вдавливая пальцы в кожу, оставляя багровые следы, царапая ногтями там, где мог дотянуться.  Выше. К шее.  Пальцы сомкнулись на горле — слегка душа, сжимая, пробуя на вкус эту тонкую кожу, под которой бился пульс. Сергей наклонился и снова впился зубами в место под челюстью, там, где челюсть переходит в шею. Сильно. До хруста и вспышки резкой боли, до отчетливого понимания — останется след. Останется навсегда.  Дима задохнулся. Голова пошла кругом — от боли, от нехватки воздуха, от того, как член Сергея, все еще внутри, все еще твердый, шевелился при каждом движении. Он чувствовал каждую пульсацию, каждое изменение, и это сводило с ума больше, чем укусы.  — Сереж… — выдохнул он сипло, сорванно. Голос охрип от криков, от слез, от того, как долго он стонал в эту стену. — Я.. я… Он не договорил.  Оргазм накрыл внезапно, тело выгнулось в руках суккуба, забилось в легкой судороге, мышцы внутри сжались вокруг чужой плоти с такой силой, что Сергей замер на секунду. Дима кончил — обильно, быстро, почти беззвучно, только хриплый выдох и слезы, хлынувшие с новой силой.  Сперма ударила в стену перед ними. Горячая, густая, она потекла вниз по кирпичу, смешиваясь с грязью и копотью, оставляя светлый липкий след на темной поверхности. Часть попала на бордовое пальто Димы, валяющееся внизу, часть — на его собственные бедра, колени, стекая по дрожащим ногам.  Сергей остановился.  Просто замер, все еще внутри, все еще сжимая пальцы на шее и талии. Секунду он смотрел на стену — на это пятно, на то, как медленно стекает по кирпичу то, что только что вырвалось из тела его жертвы. Потом перевел взгляд вниз, на бедра Димы, на коже которых уже смешивалась кровь, сперма и бог знает что еще.  Дима висел в его руках, не в силах стоять. Голова запрокинулась назад, на плечо Сергея, глаза закатились, по подбородку текла слюна. Черная помада размазана по всей нижней части лица. Ресницы слиплись от слез и туши, черные дорожки пересекали щеки, терялись в волосах у висков.  Он попытался что-то сказать — и захлебнулся собственным дыханием. Губы шевелились беззвучно, язык ворочался с трудом, но его услышали.  — Еще… — прошептал Дима. Сорванно, хрипло. — Продолжи.. прошу, Сереж… Пожалуйста… В глазах суккуба мелькнуло что-то — не удивление, хотя может быть и оно. Скорее удовлетворение. Глубокая, хищная радость от того, что жертва не просто сдалась, а полюбила боль.  Сергей двинулся снова — и с первым же толчком его ладонь переместилась.  Одна рука все так же железно держала Диму за талию, прижимая к себе, не давая упасть. А вторая скользнула вниз, между дрожащих ног, и сомкнулась на члене.  Дима задохнулся.  Пальцы Сергея были горячими, шершавыми, уверенными. Они сжались ровно настолько, чтобы было почти больно, и двинулись в такт толчкам — медленно, мучительно, выжимая из перевозбужденного тела новые искры удовольствия. Дима хрипел, вцепившись свободными руками в запястье демона. Судорожно, до побелевших костяшек. Он держался за Сергея так, будто тот был единственной реальностью в этом мире, будто если отпустит — рассыплется на куски, растворится в этой грязной подворотне навсегда.  А Сергей трахал его все так же глубоко, жадно, не щадя. Каждый толчок отдавался в разорванном теле новой вспышкой боли — и тут же пальцы на члене сжимались, превращая боль в сладкую, тошнотворную агонию. Дима чувствовал все. Абсолютно все. Каждую венку на чужом члене — как они пульсируют внутри, как скользят по разодранным стенкам. Каждое движение — как Сергей выходит почти полностью и снова вбивается, до самого основания, до упора. Каждый выдох у своего уха. Горячий, влажный, с тихим рычанием, срывающимся с губ демона.  — Так хочешь? — голос суккуба прозвучал низко, прямо в кожу за ухом. — Чтоб я трахал тебя, пока не сдохнешь? Дима не мог ответить. Только застонал длинно, согласно, и сильнее вцепился в чужую руку.  Пальцы на члене сжались сильнее — и вдруг надавили на низ живота. Сергей вдавил ладонь в тело Димы, прямо над лобком, будто хотел продавить, проникнуть глубже, сделать и без того разорванное нутро еще уже. Дима вскрикнул — коротко, сдавленно — и почувствовал, как внутри все сжимается в ответ на это давление, как мышцы спазмируют вокруг чужого члена, затягивая еще глубже.  Демон замедлился всего на несколько секунд. Толчки стали глубже, но медленнее, тягуче, будто Сергей растягивал удовольствие, смаковал каждое мгновение. Губы его, секунду назад кусающие до крови, вдруг прижались к шее почти нежно. Почти.  Дима вздрогнул от этого контраста — грубые толчки и мягкие, влажные поцелуи там, где билась венка. Сергей целовал его разодранную щеку, осторожно, будто боялся сделать больнее, хотя только что рвал его на части. Чужие ресницы щекотали кожу, когда Сергей закрывал глаза в моменты замедления, утыкаясь лицом в висок Димы.  Это было невыносимо.  Оргазм не пришел — он обрушился. Дима почувствовал его приближение за секунду, горячей, липкой волной, поднимающейся из самого нутра. Он хотел предупредить, хотел крикнуть, но голос уже не слушался — только беззвучно открытый рот и хриплый выдохнул, больше похожий на предсмертный всхлип.  Ноги подкосились окончательно.  Колени просто исчезли, перестали существовать, превратились в желе, в воду, в ничто. Дима начал валиться вперед, и Сергей позволил ему упасть ровно настолько, чтобы грудь встретилась со стеной. Холодный кирпич впился в разгоряченную кожу — Дима даже не почувствовал. Все тело горело, пульсировало, жило собственной жизнью, не связанной с мозгом. Он прижался щекой к стене, к тому самому мокрому пятну, и замер в ожидании.  Ладонь Сергея легла между лопаток. Не ласково. Властно. Она надавила — сильно, безжалостно, заставляя прогнуться в пояснице до хруста. Позвонки отозвались болью, тупой, ноющей, но где-то на периферии, потому что основное внимание было приковано туда, где суккуб все еще оставался внутри.  — Давай, кончи еще раз. Для меня, — выдохнул демон сверху. Голос низкий, с хрипотцой.  Дима не мог контролировать это. Тело выгнулось само — дугой, до дрожи в мышцах, до судороги в икрах. Оргазм ударил наотмашь, вышибая остатки воздуха из легких. Дима кончал — длинно, мучительно, чувствуя, как сперма выплескивается на стену перед ним. Вместе с ней уходило все — силы, мысли, способность соображать, сама человечность.  Сергей не останавливался.  Он ускорился — жестко, глубоко, вбиваясь в податливое тело с новой силой. Бедра шлепали по бедрам Димы, влажно, громко в тишине подворотни. Этот звук смешивался с хрипами и стонами. Каждый толчок делал его более пустым, более сломанным, более своим для этогодемона.  Внутри все горело. Разорванное нутро принимало каждый новый толчок с благодарной болью, мышцы сжимались вокруг чужого члена, вылизывая, высасывая, требуя продолжения даже тогда, когда Дима уже не мог соображать.  Сергей кончил глубоко внутри. Дима почувствовал это каждой клеткой — как горячая, густая сперма заполняет его снова, заливает растянутые стенки, смешивается с кровью, с собственной смазкой, с тем, что осталось от прошлого раза. Сергей вбивался до самого основания, прижимаясь бедрами вплотную, будто хотел, чтобы ни капли не пропало, чтобы все досталось Диме.  Последний толчок — и демон замер, тяжело дыша, уткнувшись носом в затылок своей жертвы.  Дима висел на стене, прижатый тяжелой ладонью на спине, и мелко дрожал. Перед глазами плыла темнота с красными вспышками, и где-то на грани сознания билась одна-единственная мысль: «Я все еще жив. Почему?»