Страницы открывающие правду

По дороге домой Эдвард рассказывал забавные истории из детства Скэриэла. Я не вслушивался, но был благодарен ему за то, что он пытался таким способом меня отвлечь. Ехали мы недолго, и я занервничал, как только увидел свой дом. Видимо, я нервозно отбивал ритм ногой и понял это, когда Скэр опустил ладонь мне на колено и ободряюще улыбнулся. Меня штормило, как будто бы я нервный маршал Эдвард Дэниелс[4], страдающий морской болезнью. Подъезжая, Скэриэл обратился к дяде: – Тебе нужно уезжать по делам, верно? Тот кивнул. – Вы должны зайти к нам, Сильвия ждёт нас к ужину, – поспешно добавил я. – Простите, но меня правда ждут дела, – тепло отозвался Эдвард. Мы вышли из машины. Дул холодный осенний ветер, всё сильнее чувствовалось приближение зимы. На первом этаже во всех комнатах горел свет. Я увидел в окне кухни, как Кэтрин торопливо готовится подавать к столу горячее. – Ты как? – спросил Скэриэл, после того как коротко помахал Эдварду на прощание. На Лоу было чёрное классическое пальто, совсем новое, прежде я его не видел. Он снова пригладил волосы. – Стрёмно немного, – честно ответил я. Дома находились отец с Гедеоном, зуб даю, они оба злились на меня за утренний побег. Габриэлла ещё была на занятии по хореографии. – Ничего, уверен, твои всё поймут. Я с тобой, – заверил Скэриэл. Изо рта у него валил пар. Чуть погодя он предложил: – Пойдём, а то опять заболеешь. Мы подошли к дому, но не успел я нажать на дверной звонок, как перед нами в проёме внезапно появился отец. Он был зол как тысяча чертей. Видно, что он до последнего сдерживал гнев, чтобы сполна излить его на меня. – Отец… Хотелось чем-нибудь заполнить давящую тишину. – Войди в дом, Готье, – металлическим голосом приказал он, пропуская меня вперёд. – Добрый вечер, мистер Хитклиф, мне очень жаль, что так… – виновато проговорил Скэриэл, но его грубо перебили. – Кто ты такой, чтобы я выслушивал тебя? – Простите? – опешил Скэриэл. Я ошеломленно уставился на отца, перекрывшего Скэриэлу дорогу в дом. – Ничтожный полукровка, ты забыл своё место? – гнул свою линию отец. – Постойте. – Я хотел встать между ними, но он не глядя оттолкнул меня. – Готье, – раздалось сбоку. Я оглянулся. Гедеон нахмурился, следя за происходящим. – Поднимайся в свою комнату, – торопливо приказал он. – Нет! – выкрикнул я и снова попытался пролезть мимо отца. – Пожалуйста, выслушайте меня. Скэриэл не сделал ничего плохого. – Ты думаешь, я сяду за одним столом с полукровкой с Запретных земель? – вопросил отец; непонятно было, к кому именно он обращается. – Мистер Хитклиф, позвольте вам всё объяснить. – Скэриэл поднял руки с раскрытыми ладонями на уровне груди, стараясь успокоить Уильяма Хитклифа. – Я не причиню вреда вашему сы… – Ты больше никогда не придёшь сюда, слышишь? Не появляйся в моём доме, иначе у тебя будут проблемы, гарантирую. – Отец угрожающе вытянул руку; сгусток тёмной материи в виде шара образовался на его ладони. – И ты больше не будешь общаться с моим сыном. Скэриэл испуганно посмотрел на шар, который стремительно увеличивался. – Нет! – Я ухватился за протянутую руку, с силой потянул её вниз, сбивая его концентрацию. Сгусток тёмной материи растворился в воздухе. Отец оттолкнул меня сильнее, чем я мог себе представить. Я почти завалился на бок, но кто-то подхватил меня. – Цел? – спросил Гедеон. – Ага, – буркнул я, поднимаясь и высвобождаясь из его крепкой хватки. – Мистер Хитклиф, я клянусь вам, что… – осторожно заговорил Скэриэл, медленно приближаясь. Он с волнением посмотрел на меня. – Замолчи! – взревел отец. Я не узнавал его таким. Он замахнулся и отвесил Скэриэлу звонкую пощёчину. Голова Лоу мотнулась вбок. Мы все застыли в оцепенении. Я видел, как руки Скэриэла сжались в кулаки. Он сдерживался. Гедеон отчеканил: – Достаточно. Отец пренебрежительно вынул из кармана белоснежный платок, картинно вытер им руку, которой дал пощечину, и бросил платок в ноги Лоу. Скэриэл медленно поднял голову, и только сейчас мы увидели, что у него разбита губа. Несколько кровавых капель осталось на подбородке. Он небрежно провёл тыльной стороной ладони по лицу, стирая кровь. Его взгляд был похож на взгляд хищника, готового наброситься в любую минуту. — Это как-то… — начал Оливер, с шоком глядя на Готье. — Неожиданно, — закончил за него Кэмерон. — Удивительно, что он не воспользовался темной материей. Чистокровные это любят. — Не все чистокровные такие, — вмешался Кагер. — Наш отец поступил бы точно так же, — не весело усмехнулся Оливер. — Однажды я сам был свидетелем, как он избивал горничную из-за какой-то ошибки. Благо Оливия тогда была наверху и не видела, как кровь бедной девушки капала на дорогой паркет. К слову, ей самой пришлось вытирать эту кровь своим платьем. – Скэр, – тихо выдавил я. – Всё нормально, – ответил он, глядя прямо на моего отца. – Я в порядке. Рука чистокровного слишком нежна для того, чтобы давать пощёчины. Лучше продолжайте запугивать тёмной материей. Он улыбнулся, но эта улыбка больше походила на оскал. Его зубы были в крови. Он демонстративно собрал во рту слюну и смачно плюнул в сторону. – Я подвезу тебя, – внезапно предложил Гедеон. – Не смей, – снова взревел отец, поворачиваясь к моему брату. – Он ребёнок, – холодно парировал тот. – Он полукровка. — Я сам был не в восторге от поступков отца, — объяснил Гедеон, когда на него обрушились вопросительные взгляды. — Это было впервые, когда я видел его в таком состоянии. Скэриэл молча развернулся и пошёл к воротам. Я ринулся за ним, надеясь проскочить, пока отец с братом прожигали друг друга взглядами, но отец вцепился в мою куртку. – Вернись, кому сказано! – Нет, нет, нет! – Я бился в истерике, впервые открыто отталкивая родителя. – Иди к чёрту! Отпусти меня! Удаляющаяся спина Скэриэла действовала на меня как красная тряпка на быка. Отец силой затащил меня в дом, грубо бросил в ближайший угол и громко захлопнул дверь. Я не мог успокоиться и выровнять дыхание. В голове гудело, словно сотни молоточков били по черепной коробке. Отец что-то говорил мне, то указывая на дверь, то тыча в меня пальцем, но я не улавливал слов. Всё, что я понимал сейчас, это то, что он ударил Скэриэла и выставил вон. От злости я даже не сразу сообразил, что у меня двоится в глазах. Я зажмурился, открыл глаза, но ничего не изменилось. Безумно хотелось, чтобы отец замолчал. Я слышал его разъярённый голос, но не мог понять ни слова. Я почувствовал, что всё вокруг расплывается, как будто моё подсознание уже начало отключаться от реальности. – Прошу, хватит, – прошептал я, не в силах выносить шум в ушах. – У меня сейчас голова взорвётся. Я закрыл глаза, но шум остался. – Замолчите, – произнёс я громче. Сквозь нарастающий гул мне удалось различить крик отца: «Ты говоришь мне замолчать?! Ты этого понабрался от него?!» Раздался ещё один голос, но он обращался не ко мне: «Ему, кажется, плохо… Отец, прекратите кричать!» Я вновь зажмурился и попытался закрыть уши руками, но это мало помогло. Шум раздавался и внутри головы. – Замолчите! – крикнул я что было сил и взмахнул руками. Мне резко стало жарко. Шум прекратился. Я открыл глаза и увидел, что отец оказался на другом конце холла. Он, видимо, сшиб пару полок, на полу лежали осколки вазы. Отец медленно поднялся, держась за грудь, и удивлённо посмотрел на меня. – Что случилось? – спросил я. Гедеон подбежал, схватил меня за руки и поднял их вверх. – Что ты сделал? – строго прошептал он. – Что? – прошептал я. – Ты воспользовался тёмной материей против отца, – хладнокровно объяснил Гедеон. Испуганно уставившись на брата, я медленно помотал головой. – Я не… Я не мог, – выдавил я в ответ. – Поднимайся в свою комнату, Готье, – настойчиво распорядился брат. – Я сейчас отпущу тебя, и ты спокойно поднимешься в свою комнату, понял? – Да. – Больше никакой тёмной материи, ясно? Я кивнул. Он медленно отпустил мои руки, готовый в любой момент схватить их вновь. Я поднялся на ноги и, не глядя на отца, прошёл в сторону лестницы. Я не хотел с ним говорить, хотя и чувствовал себя виноватым, но всё же был ещё зол за то, что он сделал со Скэриэлом. В комнате повисла напряжённая тишина. Скэриэл внимательно посмотрел на Готье — он не ожидал такого. Выбирая чистокровного для своего плана, Скэриэлу Готье казался идеальным вариантом: сын одного из членов совета, холодное отношение в семье и слабое владение тёмной материей. Он казался полностью безобидным — как по характеру, так и по силе. Только вот тот факт, что Готье смог отправить в полёт собственного отца, показывал, что его сила находилась на очень высоком уровне. Для такого Скэриэлу понадобились бы долгие тренировки, а Готье сделал это просто, выйдя из себя. В комнате я первым делом полез в душ. У меня не осталось сил разбираться с вещами, поэтому скинул всю одежду на стул. Когда я надевал домашние штаны, в дверь постучали. – Войдите. Сильвия появилась с подносом в руках. Точно, я и забыл, что мы приехали к ужину. Идеальный ужин в кругу семьи был совершенно испорчен. Все старания Кэтрин и Фанни насмарку. – Я не голоден. – Когда вы ели? – поинтересовалась Сильвия, переставляя тарелки с подноса на мой письменный стол. – Я не голоден, Сильвия, – твёрдо повторил я, не отводя взгляда. Она вспыхнула, но смолчала. Впервые я разговаривал с ней в таком тоне. Она убрала тарелки обратно, обиженно закусив губу. Несколько минут мы молча таращились друг на друга. Сильвия всё надеялась, что я извинюсь. Она уже было собиралась уходить, но я остановил её. – Как отец? – тихо спросил я. – У господина Уильяма болит бок и грудь, но он отказался от визита врача, – невозмутимо бросила она. – Как это произошло? Вы видели? Сильвия помедлила с ответом. – Да. – Это сделал я? Она непонимающе посмотрела на меня, затем неуверенно кивнула. Я не мог её винить. Возможно, она и правда не догадывалась, что мои успехи с тёмной материей в лицее по шкале от одного до десяти стабильно держались у единицы. – Принесите, пожалуйста, термометр. – Сейчас, – засуетилась она. – Вы плохо себя чувствуете? – Сильвия, пожалуйста, дайте мне чёртов термометр и оставьте меня в покое. Она быстро покинула комнату. Я чувствовал себя грубияном, но мне было плевать. Я не ошибся. У меня поднялась температура, но я никому не сообщил об этом. Не хотелось, чтобы Сильвия или Лора, как куры-наседки, принялись суетиться вокруг и ухаживать за мной. Я лёг на кровать и потянулся к смартфону. Вечно забываю поставить его на зарядку. Последние десять процентов давали мне шанс попросить прощения у Скэриэла. «Мне очень жаль» «поэтому я не хотел домой» «отец сегодня выглядел как безумный» «я впервые видел, чтобы он кого-то ударил» «ты уже дома?» «блин, мне правда жаль» «не знаю, что теперь делать» «лучше бы я остался у тебя» Когда я дописывал последнее сообщение, в дверь постучали. – Войдите, – произнёс я, думая, что это опять Сильвия. К моему удивлению, в комнату вошёл Гедеон. Он выглядел уставшим. Взъерошенные волосы и нахмуренные брови не сулили ничего хорошего. От Гедеона в принципе ничего хорошего ждать не приходилось. – Это будет первый и последний раз, когда ты воспользовался тёмной материей против семьи, уяснил? – сурово начал брат. – Да. – Если ты злишься, разгроми комнату, но никого не трогай. Я промолчал. Мысли хаотично проносились в моей голове. Я вспомнил все случаи, когда Гедеон громил наш дом. – Это твой способ справиться с гневом? – Это не самый действенный способ, но для меня работает. Лучше сломать вещь, чем человека. -Совет от старшего брата, — фыркнул Люмьер Гедеон не использовал материю против Оскара, предпочитая бить кулаками. – Почему ты часто злишься? – я наконец набрался храбрости спросить. Он заинтересованно посмотрел на меня, но промолчал. Гедеон стоял рядом с моими книжными полками. Он пробежал по ним взглядом. – По тем же причинам, что и ты, – ответил он, доставая старое издание «Скотного двора» Оруэлла. – «Все животные равны, но некоторые более равны, чем другие». После он убрал книгу на место. – Отец не всегда бывает прав. Вечный конфликт отцов и детей, – неодобрительно прокомментировал брат. – Он ударил Скэриэла. – Помню, Готье, проблем с памятью не имею, – грубо ответил Гедеон. Я замолчал. Он произнёс спустя время: – Что сделано, то сделано. Отец всегда показывал своё плохое отношение к твоему другу. Вы оба лезли на рожон. – Мы ничего не делали, – недовольно возразил я. – Ты уверен, что не виноват. Прекрасно, Готье. Продолжай в том же духе, – съязвил Гедеон. Я ничего не ответил. Брат молча вышел из комнаты. Я проверил сообщения от Скэриэла. Ничего. Он не ответил. Поставив телефон на зарядку, я выключил свет и улёгся в кровать. Мы впервые так долго говорили с Гедеоном. Он не игнорировал меня, не отвечал с пренебрежением, сегодня он был просто моим старшим братом. Подсознательно я всегда хотел настоящих братских отношений, но Гедеон выстроил высокую прочную стену между нами, и как бы я ни пытался раньше не обращать внимания на это, мне было больно от осознания, что он не хочет со мной общаться. — Всё не так, Готье, — вздохнул Гедеон. — Я был не прав, я просто… — Не надо, — остановил его Готье. — Я всё понимаю, давай не будем это обсуждать при других. Я на тебя не держу обиду из-за этого. Да, Готье уже не обижался на Гедеона. Всё же тот ему не был родным братом. Семья Хитклиф дала ему кров, деньги, имя — но не имел права требовать любви. Он был ему не родным, поэтому обиды просто не осталось. За всеми этими происшествиями я позабыл, что на следующий день мне нужно было сдавать проект по Французской революции с Леоном, Оливером и Оливией. Сейчас эта групповая работа казалась бесполезной тратой времени. Будь это индивидуальное задание, прогулял бы завтра лицей, но я не мог подставить ребят. В темноте я пошарил рукой в поисках смартфона. Вспомнив, что оставил его на столе, потянулся за ним и ругнулся, когда яркий свет экрана больно резанул глаза. Ни одного сообщения. Ложиться было ещё рано, но делать ничего не хотелось. Я лежал в темноте, размышляя обо всём, что случилось. Вдруг пришла мысль, что, будь мама жива, ей бы понравился Скэриэл. Мама точно бы разрешила мне с ним общаться и объяснила бы всё отцу. Она с уважением относилась к полукровкам. Сильвия была для неё хорошей подругой. Она любила Кэтрин и Фанни. Она любила Кевина. Я обещал, что навещу его, может, даже возьму Скэриэла с собой. Но теперь боялся, что Скэр не захочет продолжать нашу дружбу после того, как отец себя повёл. Может, поэтому он не отвечал на мои сообщения. Во двор въехала машина. Габриэлла вернулась с занятий по хореографии. Я не вставал, продолжая лежать в темноте и прислушиваться. Представил, как Габи шустро выпрыгивает из машины и бежит к дому. Гувернантка поспешно шагает за ней. В доме раздаётся радостный крик сестры: «Я дома!» – и первым делом она всегда бежит к отцу, чтобы чмокнуть его в щёку и рассказать, как прошёл её день. Но сегодня отец плохо себя чувствует, и Сильвия, скорее всего, попросит Габи подняться в свою комнату, чтобы переодеться к ужину. «Больше ничего не будет как раньше», – пронеслась в голове грустная мысль. Спустя пару часов метаний по кровати я начал засыпать. Сквозь сон услышал вибрацию от входящего сообщения. Наконец Скэриэл ответил! Я протянул руку и ухватился за смартфон. К моему удивлению, это был Оливер. «Готьеее, пррриивет» «Ты дма?» «Дома?» «Я щас приеду» Я уставился на эти сообщения в полном недоумении. Несколько минут обдумывал, как бы повежливее переспросить, но в конце концов сдался и написал прямо: «Да, дома. Ты пьян?» К счастью, ответа не последовало. Я попялился в смартфон ещё пару минут и положил его на место. В любом случае, встречусь с Оливером завтра в лицее и поговорю с ним насчёт этих сообщений. Спал я тревожно, мне снилось, что Скэриэл прислал мне сообщения, но я по ошибке их удалил. — И зачем ты ему тогда написал? — поджала губы Оливия. — Сам не помню, — буркнул Оливер.