Страницы открывающие правду

Скэриэл вошёл в дом. Его губы кровоточили, щека слегка припухла, а тёмные волосы находились в полном беспорядке. Ослепительная улыбка его говорила о том, что вечер прошёл на ура, но внешний вид в целом констатировал обратное. Он уехал с Хитклифом и Эдвардом около часа назад. Я привык, что меня не посвящают ни в какие дела, пока Скэриэлу не понадобится моя помощь. Тем более выглядеть назойливым при чистокровном я не хотел. Пока они шумно собирались, бегали, толкали друг друга и смеялись, я отсиживался в своей комнате. Не мог со спокойной душой наблюдать за этой парочкой: один только вид довольного Скэриэла, когда он находился рядом с тем выскочкой из семьи банкира, выводил меня из себя. Я предпочитал избегать конфликтов, чтобы не злить Скэриэла, поэтому приходилось исчезать всякий раз, когда рядом появлялся Хитклиф. Его светлые волосы, бледная кожа, образование, статус, даже то, как он завязывал шнурки, – всё доводило меня до белого каления. — Смотри, какие яркие чувства, — повернув голову к Оливеру, сообщил Кэмерон. — Как говорится, от ненависти до любви… — А меня тут одну волнует, что Скэриэл был уж больно счастливый после того, как его вроде как ударили? — нахмурив свои белые бровки, спросила всех Оливия. — Это же Скэриэл, — пожал плечами Адам. — Он же псих. Мало ли что ему в голову взбредёт. — У меня создаётся такое впечатление, что вы забываете, что я тоже в комнате есть, — недовольно протянул Лоу. — Как такое забудешь, — закатил глаза Оскар. — Давайте продолжим, — вмешался Гедеон. — А то с такими темпами мы отсюда не выберемся. Эдвард, после того как подвёз их до дома, вернулся в добром расположении духа и предложил сыграть в картишки, а чтобы игра не вышла пустой тратой времени, играли мы на деньги. Мне было нечем заняться; я убрался на втором этаже, привёл в порядок кухню и теперь бесцельно слонялся по дому в ожидании Скэриэла. В отличие от него, я в свободное время не читал, не учил латынь, не интересовался лекциями и онлайн-уроками. Иногда мне становилось стыдно, что я не стремился к самообразованию, как это делал он; я честно пытался взяться хоть за что-то, чтобы иметь хобби, потому что вряд ли мог назвать увлечением уборку по дому. Все мои попытки с треском провалились. Я не имел той усидчивости, которая позволила бы закончить хоть одну книгу или досмотреть лекцию. В своё время я взялся за чтение второсортного детектива – книга принадлежала Эдварду, – но начал клевать носом на третьей странице, а потом просто заглянул в конец и проспойлерил себе финал. Когда Скэриэл занимался латынью, я с интересом наблюдал за тем, как он выписывает слова, разбирается с грамматикой или читает фразы вслух. Всё это мотивировало присоединиться к нему, но стоило мне открыть первый урок в учебнике, как весь интерес сходил на нет. Как сквозь дебри, я пробирался через первые грамматические правила, а моё произношение казалось чудовищным. Спустя десять минут я приходил к выводу, что не все созданы для учёбы. Меня раздражало, с какой лёгкостью чистокровные учатся, но я восхищался тем, что Скэриэл не уступал им в этом. — Не всё так просто, — повернув голову к низшему, сообщил Готье. — У Скэриэла есть способности, признаю: он быстро адаптируется ко всему. Впрочем, ты и так это знаешь. Но не у всех чистокровных всё так. Например, мне, чтобы поступить в академию, приходилось днями сидеть за учебниками. Я, близнецы и Леон все свои выходные тратим на то, чтобы сделать домашнее задание и не терять позиции лучших учеников. Мы не можем себе позволить тратить время на развлечения. Даже приставка, что стоит у меня в комнате, стоила мне долгих часов уговоров отца и успехов в учёбе. — Я тогда вообще не пойму вас, — покачал головой Джером. — У вас всё есть: деньги, жильё, еда. Вам не нужно думать о том, как выжить. Зачем вообще вам эта дурацкая академия? — Недостаточно это всё иметь, — покачал головой Готье. — Нужно ещё это удержать. И чистокровные могут стать беднее многих полукровок из-за своей глупости. Среди чистокровных тоже есть классовое неравенство. — Ага, — согласилась с Готье Оливия. — Даже среди чистокровных наши семьи очень влиятельны. — Почему? — удивился Кэмерон и посмотрел на сестру своего нового… друга? — Наши родители состоят в Совете, — ответила девушка. — Отец Готье, Гедеона и Оскара тоже там, как и дядя Леона. Скажем так, у нас даже есть списки людей, с кем нам можно общаться и дружить. Кэмерон и Адам поражённо уставились на ребят. Они не особо интересовались тем, как обстоят дела в Центре, но новость о том, что они оказались заперты с элитой даже по меркам чистокровных, никак не укладывалась в голове. Скэриэл, будто почувствовав смятение ребят, продолжил чтение. Может, поэтому меня так тянуло к нему. Он вдохновлял меня на большее, в то время как я сам себя вгонял в апатию. В доме без него становилось уныло, я не находил себе места, слонялся тут и там, раздражая своими вздохами даже спокойного Эдварда. Но стоило Скэриэлу засесть за книгу или уроки, как я мигом усаживался рядом или чуть поодаль, чтобы просто наблюдать за ним. – Гляжу, вечер удался? – с осторожностью заметил Эдвард с дивана. – Не то слово, – довольно изрёк Скэриэл, лёгкой походкой направившись к нам. Я привстал, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Эдвард присвистнул. – А по виду и не скажешь, – отметил я. Скэриэл плюхнулся между нами на диван прямо в пальто: руки в карманах, одна нога закинута на другую, улыбка до ушей. Я бросил беглый взгляд на Эдварда, тот фыркнул в ответ. Мы в нетерпении наблюдали за тем, как Скэр облизнул разбитую губу, вытащил руку из кармана и кончиками пальцев осторожно дотронулся до опухшей щеки. Он остался доволен, как будто получить по лицу было тем ещё наслаждением. – Всё прошло даже лучше, чем я рассчитывал, – наконец сказал Скэриэл. – Предположу, что рассчитывал ты на не самый тёплый приём, – усмехнулся Эдвард, поднимаясь. – Я рассчитывал на то, что Уильям Хитклиф побурчит в мою сторону и просидит с кислой миной весь ужин, как это сделал Гедеон. Но… – Но он, видимо, запустил в тебя тарелкой за столом? – громко предположил Эдвард с кухни. Я слышал, как он с шумом открыл морозильник. – Лучше! – просиял Скэриэл. – Он не пустил меня и на порог своего дома. Встал, как упрямый баран, угрожал мне, и всё это на глазах у Готье. Кульминацией стала пощёчина. При этих словах он повернулся ко мне и указал рукой на щёку, которая начала приобретать тёмно-красный оттенок. Я нахмурился, окончательно запутавшись в ситуации. Мистер Хитклиф вмазал Скэриэлу, а тот вместо того, чтобы возмущаться и проклинать чистокровного, с радостной физиономией рассказывает о произошедшем. – На, держи. – Вернувшись с кухни, Эдвард протянул Скэриэлу замороженный горошек в яркой упаковке. – Приложи, чтобы снять припухлость. Не хватало тебе ещё ходить с синяками. – Нет, спасибо, обойдусь, – отмахнулся Скэриэл. – Наоборот, хочу, чтобы синяки подольше оставались на лице. Готье долго будет приходить в себя, пусть чаще смотрит на последствия моей встречи с его отцом. – Расскажешь, что задумал, или мы и дальше будем ходить вокруг да около? – нетерпеливо спросил Эдвард. Горошек остался у него в руках. – Ты тоже не знаешь? – подал голос я. – Нет, конечно, – хмыкнул Эдвард. – Предпочитаю следовать поговорке: «Меньше знаешь – крепче спишь». Но он сидит с таким самодовольным видом, что мне теперь тоже любопытно. Так что произошло? – Ты же их подвозил, – заметил я. – Ну да, Скэриэл сказал только подвезти и под любым предлогом уезжать. – Вы закончили трепаться или мне подождать? – с улыбкой поинтересовался Скэриэл. Эдвард хмыкнул, небрежно опустил упаковку на пол и уселся поудобнее. – Мистер Уильям Хитклиф сегодня предстал во всей красе. Он был зол как собака, не мог держать себя в руках и выплеснул весь гнев на меня, – принялся вдохновенно повествовать Скэриэл, наслаждаясь всеобщим интересом. – А ты? – нетерпеливо спросил я. Скэриэл отряхнул невидимую пылинку со своего плеча. – Я был очень вежлив, миролюбив и тактичен. Пытался успокоить мистера Хитклифа и всё ему объяснить. Готье перепугался до усрачки. – К чему была эта сцена? – Эдвард задумчиво уставился на него. – На первый взгляд просто Глава семейства накричал на соседского мальчишку. Но для Готье, – Скэриэл потянулся, разминая тело, – это очень важная сцена. Всегда уважаемый и любимый отец, чистокровный в десятом поколении, пример для подражания, предстал в образе безумного, вспыльчивого, жестокого тирана. А соседский мальчишка, – он указал на себя, – полукровка, друг по играм, повёл себя прямо противоположным образом. Готье давно пора было открыть глаза на отца. Чистокровные – это обычное, ничем не отличающееся от полукровок и низших сословие. – И что, по-твоему, он поведётся? – нахмурился я. – Уже повёлся. Его вся эта ситуация очень впечатлила. – Он реально тупой? – Попридержи коней, Джером. – Скэриэл грубо оборвал меня. – У меня не было отца, но даже я знаю, что отец очень важен для любого ребёнка. Особенно если он хороший пример для подражания. Уильяма Хитклифа уважают в семье и на работе. Я не мог полноценно влиять на Готье. Если бы у него были хорошие отношения с Гедеоном, то для меня это тоже было бы проблемой. Но, к счастью, Готье и Гедеон почти не общаются. С отцом он тоже не в близких отношениях, но я вижу, как он относится к нему. – А теперь Хитклиф-младший уже не может уважать отца как прежде, потому что тот несправедливо поступил с тобой, – догадался Эдвард. – Да, – подтвердил Скэриэл. – Как вы помните, у Готье бзик на справедливости. Он может терпеть несправедливость по отношению к себе, но ему становится дурно, если что-то подобное происходит с другими. – Что бы ты сделал, если бы Уильям Хитклиф держал себя в руках весь вечер, как и Гедеон? – спросил Эдвард. – Я просчитался тогда с Гедеоном. Он стойко терпел мою болтовню в тот вечер за ужином. А я рассчитывал, что своим дружелюбием доведу его. Но он держался ради Готье. Так вот зачем нужен был этот спектакль. Сжав ладони в кулаки в попытке успокоиться, подумал Готье. Он, как и остальные, предпочёл промолчать и никак это не комментировать. Хотя что тут вообще можно было комментировать? Скэриэл открывался с совершенно другой стороны, совсем не той, которую Готье знал. И даже та перепалка с отцом оказалась всего лишь спектаклем, устроенным Лоу. – Я думал, что он почти не общается с младшим братом… – задумчиво произнёс Эдвард. – Ну, знаешь, мне казалось, по твоим рассказам, что Гедеону плевать на Готье. – Это точно. Их разговоры за неделю можно по пальцам одной руки пересчитать. Но… – Но? – переспросил я, когда Скэриэл загадочно замолчал. – Но Гедеон очень любит Готье, оберегает его, чуть ли не пылинки сдувает. Вот с ним надо быть начеку. Все, кроме Готье и Скэриэла, уставились на Гедеона. – Что? Как это может быть? Как ты это понял? – выпалил я. – Ты всё это время рассказывал иначе. Скэриэл поднялся, не спеша снял пальто и отбросил его на спинку дивана. Он небрежно провёл рукой по волосам и ещё раз облизнул разбитую губу. Кажется, это войдёт в список его дурных привычек. – Помните тот случай, когда этот придурок, Оскар, повёл Готье в клуб? Гедеон чуть не разнёс здание в щепки, когда выбивал из менеджера видеозаписи. И он угрожал, что если кто-то ещё посмеет прикоснуться к его младшему брату, он собственноручно закопает его на заднем дворе. – Скэриэл медленно наматывал круги по гостиной, как опытный детектив собирая кусочки пазла в единую в картину. – Он лично забрал Готье отсюда, хотя мог отправить Кевина. Затем он избил Оскара и провёл в полиции ещё несколько часов, скрывая причину драки. В тот же вечер пригласил меня к столу, терпел болтовню и даже разрешил переночевать в его доме. Это была благодарность за то, что я вытащил Готье из клуба. Сегодня он хотел меня подвезти, но Уильям запретил. Так что я заказал такси до дома. Младшие ребята всё так же продолжали внимательно поглядывать на старшего брата Готье. Сам же Готье предпочитал смотреть в пол, поджав губы. Он не хотел ничего комментировать. Да, он был не прав в отношении Гедеона, но всё же его брат и сам был виноват в том, что у него сложилось такое мнение о нём. – И Готье не понимает, что старший брат о нём заботится? – Да, Эдвард. Иногда мы бревна в глазу не замечаем. Готье вбил себе в голову, что брат его в лучшем случае игнорирует, а в худшем – ненавидит. – Это тупо, – не сдержался я. С каждым словом Скэриэла я всё больше убеждался, что Хитклиф туп. – Знаете, что я вам скажу? Сейчас всё становится понятным, когда я на блюдечке преподнёс все факты, разжевал и по полочкам разложил, но если не анализировать каждый поступок, а просто смотреть на то, как Гедеон мастерски изображает безразличие, то да, будешь уверен, что тебя не любят. – Почему Гедеон так себя ведёт? – спросил Эдвард. – А вот это хороший вопрос, над которым я бьюсь уже долгое время, – пожал плечами Скэриэл. – Может быть, это его стиль общения. – Ты не ответил на мой вопрос. Что бы ты делал, если бы мистер Хитклиф сдержался? – Я помню о твоём вопросе. И тут мы с вами переходим к раскрытию моей очень важной пешки. – Скэриэл взмахнул рукой, как волшебник на выступлении. – Та, что всегда оставалась за кадром, но держала меня в курсе всего, что происходит в доме. Та, что безропотно выполняла всё, о чём я её просил. Моя милая и тихая Лора. — Твою мать, — не удержавшись, выругался Гедеон. Готье же не удивился. Он уже знал, что племянница Сильвии была ушами Лоу, но в то же время не мог в полной мере винить эту бедную девушку — она была всего лишь жертвой манипулятора. – Кто это? – удивлённо спросил я. – Понятия не имею, – хмыкнул Эдвард. – В этом и есть её прелесть. Она всегда в центре событий, но незаметна. Она племянница Сильвии, домоправительницы. – Как ты добился того, чтобы она помогала? – осведомился Эдвард. – Проще простого, – раздражённо изрёк Скэриэл. – Она влюблена в меня. Пара комплиментов, глупых обещаний и скромных поцелуев. Она мила, но наивна. Верит любому моему слову. Уверена, что ради неё я прихожу по ночам. Сама себе напридумывала, а я только поддерживаю эту мысль. – Всё ясно, ты охмурил прислугу. И что она для тебя успела сделать? – Много чего, всего не перечислишь. Вот сегодня в её задачу входили все возможные варианты, чтобы разозлить Уильяма Хитклифа: она пролила на него кофе утром, вытащила из его папок парочку важных договоров и сожгла в камине. Мистеру Хитклифу пришлось срочно возвращаться домой, ведь он думал, что оставил договоры в своём кабинете. Так он узнал, что Готье сбежал. К этому времени я позвонил Сильвии и предупредил ее о произошедшем. Сильвия доложила Уильяму Хитклифу. Он разорался, Лора говорит, кричал и ругался громко, но время поджимало, и он помчался на работу без договоров. Я заплатил полукровке, который работает на территории банка, ухаживает за газоном, так вот, он порезал шины автомобиля Уильяма. После работы мистеру Хитклифу пришлось ждать, пока водитель разберётся с запаской, но, не дождавшись, он вызвал такси. Дома его ждала Биби, которая потеряла свои любимые пуанты и очень из-за этого расстроилась. Лора их спрятала. Такими темпами к вечеру мистер Хитклиф был не то что не в настроении, он просто рвал и метал. А тут мы как нельзя кстати. Сбежавший сын и его дружок-полукровка. Идеальный кандидат для того, чтобы выплеснуть всё, что накопилось за день. – Это… жестоко, – выдохнул Эдвард. – И это сработало, – удовлетворённым тоном подытожил Скэриэл. — Подойдёшь к моей семье хоть на метр, Лоу, — яростно прорычал Готье, — тебе не жить. Я убью тебя, а твои останки прикопаю где-то в Запретных Землях или утоплю в той реке. В комнате все поражённо уставились на Готье. Никто, даже Гедеон, не ожидал такого от парня. — У кого-то прорезались зубки, — хищно улыбнулся Скэриэл. — Поверь, я смогу ими откусить тебе голову, — оскалился Готье. — Может, хватит скалиться и давайте продолжим? Мы уже практически в конце, — вспылил Адам. — Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем скорее вы сможете убить друг друга. Готье с ним согласился и, скрестив руки, откинулся на спинку, плечом уперевшись в плечо Джерома. Тот не стал с ним спорить. Джером опасался Готье, пока тот находился в таком состоянии. Полукровка, как ни в чём не бывало, продолжил читать. На его телефон пришло несколько сообщений; он бегло просмотрел их и с ухмылкой убрал мобильный обратно в карман. – Готье строчит мне, – пояснил Скэриэл, улыбаясь так, будто выиграл в лотерее. Я нервно поёрзал на месте и раздражённо выдохнул. Скэриэл лёгкой походкой направился к лестнице, чуть ли не насвистывая на ходу. – Сыграем ещё партию? – предложил Эдвард. Я отрицательно замотал головой. – Знаешь, не хочу лезть в ваши отношения, – неловко начал он, убирая карты в коробку, – но лучше тебе не надеяться ни на что. – Что? – непонимающе переспросил я, хотя прекрасно всё понял. И слепой бы заметил мои чувства. – Джером, ты нормальный парень, и мы с тобой уже давно знакомы, но… – Он настороженно посмотрел на лестницу, убедился, что Скэриэл вне зоны слышимости, и продолжил, чуть понизив голос: – Но Скэриэл отличный манипулятор, он находит больное место у каждого и активно этим пользуется. Лучше, если ты будешь держать свои чувства под контролем. – Я всё держу под контролем, – грубо ответил я и замолк. – Без проблем, – примирительно проговорил Эдвард. Он поднялся, захватив пачку с горошком, и направился на кухню. У меня испортилось настроение, поэтому я не придумал ничего лучше, чем подняться к себе в комнату. Я хотел поскорее скрыться с глаз Эдварда, как будто одно его присутствие вгоняло меня в краску. Мои чувства к Скэриэлу росли в геометрической прогрессии. Вместе с тем ревность снедала меня изнутри. Я еле терпел Хитклифа, но, когда узнал о том, что помимо чистокровного есть ещё и некая Лора, о которой мне ничего не известно, стало ещё сложнее держать себя в руках. Я торопливо прошёл мимо комнаты Скэриэла, но тот окликнул меня. Я набрал в лёгкие побольше воздуха и вошёл. – Ты не знаешь, где моя серая футболка? – добродушно спросил он. – Футболка с котом? – Нет, однотонная. – Скэриэл снял рубашку и бросил её на кровать. – В стирке, – я сглотнул, отвернувшись. – Жаль, – раздалось за моей спиной, намного ближе, чем я мог предположить. – Ты обиделся? – Нет. – Хорошо. Я уж было подумал, что ты ревнуешь. Из-за Лоры. – Он дотронулся до моего локтя, и я мигом вспыхнул. – Мне всё равно. – Правда? – игриво переспросил Скэриэл. – Реакция твоего тела говорит об обратном. Я попытался отпрянуть, но не вышло. Скэриэл крепко сжал моё плечо, отчего я чуть не вскрикнул. – Прости, – без капли сожаления произнёс он, когда я повернулся к нему. Стыдно признавать, но даже это болезненное прикосновение мне понравилось. Скэриэл сел на кровать и заинтересованно посмотрел в мою сторону. Я увлечённо полез в шкаф, как будто не существовало занятия более интересного, чем поиск футболки. – Завтра утром тебе нужно будет поехать с Эдвардом и навестить Ноэля. – Не хочешь к нам присоединиться? – ляпнул я, не подумав. Обстановка мигом накалилась. Я почувствовал спиной, как Скэриэл напрягся. – Прости. Я ступил. – Да, ступил, – хмуро бросил он. Я молча вынул серую футболку с котами и протянул Скэриэлу. Он не взял её, и пришлось подойти ближе, чтобы положить футболку на кровать. К моему облегчению, Скэриэл не смотрел на меня. Он недовольно уставился вперёд, нахмурившись, и в целом выглядел очень недовольным. – Ноэль в детстве был той ещё занозой в заднице, – внезапно начал я, сам не понимая зачем. Тема Ноэля Джонса всегда была опасной в этом доме. Я ожидал, что сейчас Скэриэл обозлится и выставит меня из комнаты, но он внезапно устало вздохнул и выдал: – Не то слово. Вечно лупил меня и доставал. Как же я его ненавидел. В голосе его не чувствовалось ни капли гнева. Скэриэл просто вспоминал давно минувшие дни в интернате. – Я помню, что однажды он столкнул тебя с лестницы. Сколько тебе было? – Не помню. – Скэриэл надел футболку и, сгорбившись, спрятал лицо в ладонях. Мы замолчали. Он выглядел сейчас ранимым. Я не знал, что делать, чтобы не ударить в грязь лицом. Казалось, что самым разумным будет обнять его. – Не могу спокойно на него смотреть, – внезапно произнёс Скэриэл тихим голосом. – На Ноэля? – Да, – не поднимая головы, сказал он. – Пожалуйста, поезжайте завтра с Эдвардом, проверьте, как он, не нужно ли ему чего-то, заботливая ли сиделка, не обижают ли его соседские мальчишки. – Почему ты так добр к нему? Скэриэл молчал, шумно дыша, как будто пытался успокоиться. – Я как-то забрёл слишком далеко в Запретные земли. Это была незнакомая улица. Я даже сейчас не вспомню, где она точно находилась. Там было полно бродяг и беспризорников. Обычный контингент. В переулке я заметил какую-то возню. Кого-то избивали, а жертва при этом не пыталась сбежать: просто плакала и умоляла остановиться. Мне этот голос показался очень знакомым. Я встал на колени перед Скэриэлом так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с моим. Он закрылся руками. Его голос дрожал, а плечи поникли. – Это был Ноэль? – тихо предположил я. – Да. У него была сломана нога и пара рёбер. Он не мог ходить. Плакал, как ребёнок. Ты видел его. Он ведёт себя как пятилетка. Как будто дитя в теле подростка. – Ты его спас от них. Не знаю, что с Ноэлем произошло, но он правда всегда ждёт тебя. – Ты не понимаешь, – помотал головой Скэриэл. – Я во всём виноват. – Но не ты избивал его в переулке. – Но я стал соучастником, – внезапно всхлипнул он. Я запаниковал. – О чём ты? – Ты сбежал к тому времени из интерната. Ноэль не давал мне житья. Бил, издевался, оскорблял. Господи, как я его ненавидел! Всем сердцем. Он поймал меня во дворе, замахнулся камнем, и я впервые прибегнул к тёмной материи, сам не понимая, что творю. Это была резкая чёрная вспышка, которая отбросила Ноэля на другой конец двора. Он ударился головой. Мне кажется, что-то в тот день произошло с ним. С его разумом. – Ты не виноват. Он давно тебя простил, ведь ты делаешь всё для него сейчас. – Но я себя не простил. – Скэриэл поднялся, вытер слёзы тыльной стороной ладони и ощетинился. – Я обрёл эту силу, когда Ноэль чуть не проломил мне голову, – глухо произнёс он, вытягивая руку ладонью вверх. На ней появился маленький тёмный огонек, который рос с каждым словом. – В ответ я сломал ему жизнь. Я испуганно отступил назад, с опаской наблюдая за тем, как чёрное пламя разгорается. – Сколько бы я ни бился, у меня не получается обуздать свою силу. Я чувствую гнев каждый раз, когда использую её. Иногда я боюсь, что окончательно сойду с ума. Он стиснул руку в кулак, и пламя исчезло. – Нас всегда учили, что низшие не могут владеть тёмной материей, а полукровки должны довольствоваться малым, – произнёс он, глядя на свои руки. – Что, если мы имеем тёмную материю, но при использовании она сводит нас с ума? Что, если, используя силу, я рехнусь? – Я не знаю, Скэриэл. – И я, – тихо согласился он. – Но я уверен, что в каждом из нас есть эта способность, что бы там ни говорили чистокровные. Я словно меж двух огней. С одной стороны, я не могу простить себя за то, что совершил с Ноэлем. Это всегда будет на моей совести. С другой стороны, эта сила… Быть может, это должно было произойти? Что, если я получил силу в обмен на жизнь Ноэля? Я обрёл её, когда защищался. И Ноэль стал жертвой. Иногда мне кажется, что я схожу с ума, просто думая об этом. Часто голова раскалывается, но я делаю вид, что всё в порядке. Даже когда я с Готье или с вами. – Скэриэл… – Завтра я буду жалеть о том, что признался. Мне не нужна твоя жалость. Я могу о себе позаботиться… Я подошёл и насильно обнял его. Он попытался вырваться, затем обмяк и затих. Спустя несколько долгих секунд Скэриэл обнял меня в ответ, сначала робко, но вскоре прильнул ко мне. Его голова покоилась на моём плече. Я что-то шептал ему на ухо и успокаивающе гладил по спине. Мне хотелось хоть немного помочь, забрать его тревогу. Он всегда изображал уверенного в себе парня, но ему было только шестнадцать. Скэриэл привык казаться сильным – и сам не ожидал, что может позволить себе расклеиться. Он с успехом искал болевые точки у других, хотя сам был сплошной болью. — Какая тяжёлая глава, — протянула Оливия. — Столько любовных соплей, — недовольно пробурчал Кэмерон. — Какой ты неоднозначный герой, Скэриэл, — усмехнулся Люмьер. — Как и ты, Уолдин, — фыркнул Лоу. — Появляешься, когда тебе нужно, говоришь загадками. Какие цели ты преследуешь? — Никаких, — посмеиваясь, ответил Люмьер. — Только я так не думаю, — ответил ему Лоу. — Думай как хочешь, но давай начнём следующую главу, — предложил Люмьер. — Хорошо, я пока оставлю это так, — поджав губы, сообщил ему полукровка и принялся за следующую главу.