Страницы открывающие правду

– Не могу понять, жив ли он, – затараторил я. – Сейчас. – Оливер опустился на колено и взял Клива за запястье. – Нужно проверить пульс. – Умеешь? – Клятву Гиппократа не давал, но тут всё просто: надавливаем на артерию. – Он поместил три пальца на запястье, помолчал и удовлетворённо заключил: – Жив. – Слава богу, – выдохнул я. Как камень с души. – Нужно привести его в чувство, – осматривая раны на теле Клива, заявил Оливер. – Есть у меня тут одна идея… Как ты помнишь, медик из меня никакой. Он замахнулся и дал Кливу смачную пощёчину. От громкого удара даже я вздрогнул. — Оливер! — возмущённо воскликнула Оливия, явно недовольная действиями брата. — Ой, да ладно, Ви, — закатил глаза Оливер. — Не строй из себя ранимую даму. Этот засранец это заслужил. – А? Что? – разлепив веки, слабо проговорил очнувшийся Клив. Его левая щека покраснела. Зуб даю, я мог со своего места разглядеть очертания ладони Брума на его коже. – Батюшки, да мне прямая дорога в медицинский, – победно произнёс Оливер. Он присел на корточки и пощёлкал пальцами перед лицом Клива. – Эй, приятель. Ты как? Что-нибудь помнишь? – Готье, – невпопад сказал Клив, еле шевеля губами. – Удар… больно… – Он в норме, – поднимаясь, вынес вердикт Оливер. – Чего? – непонимающе переспросил я. Если, по мнению Оливера, полуживой Клив в порядке, то я, видимо, ничего не понимаю в этой жизни. – Отвечает он как обычно, в своей манере, – хмыкнул Оливер, которого вся эта ситуация начала забавлять. – Твою мать… всё болит, – раздалось снизу. – Видишь, он уже использует нецензурную лексику, точно в порядке, – с улыбкой произнёс Брум, махнув рукой на Клива. – А теперь слушай сюда, – отчеканил он стальным голосом; опустившись на корточки, он накрыл ладонью шею Клива. – Ещё одно бранное слово в моём присутствии, и я лично познакомлю твой рот с мылом. Я стоял, ошарашенно уставившись на него. Оливер и намёка не давал, что может быть жестоким по отношению к кому-либо. Он сомкнул пальцы на шее Клива и сжал, отчего Клив прошипел: – Иди в жопу, сукин сын. – Оливер, стой. – Я схватил его за руку, но Оливер к этому времени разжал пальцы, позволив Кливу вдохнуть. — А ты меня ещё называешь психованной, — недовольно пробурчала Оливия. – Готье, ты классный парень, но я не выношу таких, как он. – Поднявшись, Оливер презрительно посмотрел на Клива и небрежно перешагнул через него. – Раз его не учили манерам в семье, то я готов лично помыть ему рот. – Ты его чуть не задушил, – обвиняюще бросил я. – Да ладно тебе, – миролюбиво проговорил он, подставив ладонь под сенсорный дозатор с жидким мылом. – Всё было под контролем. Что вы тут вообще устроили? Дуэль? – мимоходом расспрашивал Оливер. – Не то чтобы дуэль. Я хотел поговорить с ним насчёт Леона. Он его постоянно оскорбляет. – Я смотрю, разговор удался, – развеселился Оливер. – Эй, Клив, не трогай больше Леона, ладно? – Да пошёл ты, ублюдок! – прокричал Клив, пытаясь подняться. – Я так и думал, – задумчиво кивнул Оливер. – Я готов вынести многое, но не терплю невежества и хамства. А от нецензурной лексики мне хочется закопать человека заживо, – объяснял Оливер. Он подошёл к Кливу и показал ему ладонь с жидким мылом: – Ещё одно слово, и это окажется у тебя во рту. – Да ты чокнулся, сукин сын, – огрызнулся в ответ Клив. – Я предупреждал. – Оливер свободной рукой схватил его за волосы и силой приподнял голову. Клив приоткрыл рот и взвыл от боли. Брум моментально запихнул ему в рот мыло и сжал челюсти. Клив забился в его руках, пытаясь выплюнуть мыло, но Оливер крепко держал его. Скэриэл остановился, поражённо уставившись на Брума. Кроме Готье и Оливии, Лоу не ожидал такого от Оливера. Тот всегда казался ему капризным чистокровным, способным на беспечные поступки, безобидным. Но он снова ошибся, как когда-то с Готье. Эти чистокровные были далеко не простыми. Он думал, что сможет разгадать все их тайны, втереться в доверие, манипулировать ими, что они просто кучка капризных деток с золотой ложкой во рту. Только вот капризные детки не устраивают таких жестоких драк и не подвергают соперников пыткам. У Клива не было возможности сплюнуть. По его губам потекли мыльные слюни. Выглядел он жалко. – Ты будешь хорошим мальчиком, Клив, и больше не тронешь Леона, договорились? – доброжелательно продолжал Оливер, при этом всё его тело так и пылало агрессией. – Достаточно! – крикнул я, заметив, что Клив сейчас сглотнет. Оливер отпустил его и поднялся, поправляя форму. Клив закашлялся, сплёвывая на кафель. У него не было сил встать. Оливер опёрся спиной о стену и, глядя в сторону, начал говорить. Казалось, он обращался к каждому из нас. – Леон мог бы воспользоваться тёмной материей и разделаться с тобой в два счёта. Мог бы нажаловаться своему дяде-полицейскому. Но у Леона есть слабость. У каждого из нас они есть. — Поэтому вам не стоило вмешиваться, — недовольно сообщил парням Леон. — Клив, это моя проблема. — Ой, да ладно, — вступился за Оливера Кэмерон. — Они просто поставили этого придурка на место, раз ты сам не можешь. Леон слишком добрый, чтобы защищать себя. Он не хочет проблем даже для таких негодяев, как Клив. Эй, – он носком ботинка грубо толкнул Клива в бок, – если дядя Леона узнает, что такая мразь, как ты, обижает его племянника, он может сломать тебе жизнь. Хотел бы я дожить до этого момента, но Леон продолжает строить из себя добряка. Поэтому, – Оливер снова опустился на корточки перед Кливом; тот молча с ненавистью смотрел на него, – если ты ещё раз тронешь Леона, то у твоего старшего братца, – Оливер нагнулся и по-дружески поправил волосы Клива; у меня холодок по спине пробежал от этого движения, – в Академии будут большие проблемы. Ты ещё помнишь, что мой отец – директор Академии Святых и Великих? Или все мозги отбило? – Помню, – выплюнул Клив. – Так вот, мой отец сделает так, что твоего братца вышвырнут, не успеешь ты досчитать до одного. Ясно тебе? Оливер не спеша встал, подошёл к раковине и открыл кран. – Такие, как он, недостойны жизни, – произнёс Оливер, намыливая руки и наблюдая за мной через зеркало. – Ты нам с Оливией нравишься, Готье. Но не связывайся с этим отбросом. С такими разговоры бесполезно вести. Он закрыл кран, оторвал бумажное полотенце и по-деловому проговорил: – Я уже порядком с вами задержался. Преподаватель думает, что я ушёл в уборную, теперь нужно поскорее вернуться на урок. – А нам что делать? – спросил я, указывая на Клива. Тот сидел, подпирая спиной стену. – Я напишу Оливии, – сказал Оливер, доставая телефон. – Кратко обрисую ситуацию, она может соврать, что у неё заболел живот или начались месячные, отпроситься в медкабинет и украсть бинты. Надо вам обоим перевязать грудь и сделать это как можно быстрее, а потом найти другую рубашку. Ты как там, Клив, приятель, жив? – с улыбкой спросил он, словно не угрожал ему только что. – В порядке, – буркнул Клив. Я удивлённо глянул на него. Неужели такие могут переучиться? Оливер, как будто прочитав мои мысли, помотал головой. – Оливия сможет украсть бинты? – спросил я, прежде чем Оливер вышел из туалета. – Не дай ей себя обмануть. Если ей что-то нужно, она из-под земли это достанет, – хмыкнул Оливер и махнул мне рукой на прощание. Когда за Оливером закрылась дверь, мы вновь остались с Кливом наедине. – Он псих, – произнёс Клив, осторожно вставая. Я ничего не ответил. Оливер сегодня предстал в новом пугающем свете. Если бы кто-то рассказал мне, что Оливер жестокий, властный, не терпящий хамства человек, с лёгкостью готовый выбить дерьмо из любого, то я бы покрутил пальцем у виска. Но сейчас я убедился, что слишом мало знаю о близнецах Брум. — Всегда рад стараться, — театрально сделал поклон головой Оливер. — Сразу говорю, я не такая же, как он, — Оливия указала на брата. — Да ладно, Ви, кому ты это говоришь? — хмыкнул Оливер. — Что ты, что я — оба похожи на нашего отца-истеричку. Оливия лишь поджала губы в ответ. Готье мысленно согласился со своим другом, вспомнив, как ректор Брум давал пощечину Оливеру при всех. Он, Брум, не мог держать себя в руках и был очень эмоционален. Оливер в этом проявлении был на него удивительно похож. Оливия же, наоборот, предпочитала скрывать свою натуру, но при этом была не менее жестока. Впрочем, то, что он говорил про Леона, казалось истинной правдой. Я почти ничего не знал про его дядю, но, вспоминая высокого уверенного мужчину средних лет, с резкими чертами лица и низким голосом, мог понять, что переходить ему дорогу – опасно. Тихий стук в дверь спустя десять минут вернул меня в реальность. Мы с Кливом с опаской покосились на вход. Ни я, ни он не горели желанием попасться в таком виде преподавателям. Нас могли отстранить от занятий или ещё хуже – отчислить. – Привет, ждали? – улыбнулась Оливия. – Я вам бинты принесла. Я смутился и попытался спрятать раны, но вышло нелепо. Клив помахал ей рукой, и только сейчас до меня дошло, что, возможно, и он в неё влюблён. Оливия лёгкой походкой прошла мимо Клива прямиком ко мне. Её светлые локоны плавно подпрыгивали при каждом шаге. Она была в женской форме: белая блузка, плотная жилетка и юбка ниже колен с двумя карманами. Из одного кармана торчала упаковка с бинтом. – Мальчики, что же это вы устроили? – качая головой, нежно проронила она. — Какая актерская игра, — закатил глаза Оливер. — Решила в добрую медсестру поиграть? — Мне нужно было поддерживать репутацию воспитанной чистокровной, — недовольно пробурчала девушка. Я не знал, чему верить. После Оливера я не мог воспринимать Оливию как прежде. – У меня тут платок, бинты и маникюрные ножницы, – как маленькому, объясняла она мне. – Оливер торопил меня, пришлось выкручиваться. Не смогла найти антисептик. Надеюсь, будет достаточно промыть рану водой с мылом. Она быстро намочила платок и приложила пару раз к моей груди. Я чуть не задохнулся от смущения, но Оливия вела себя как первоклассная медсестра. Не хватало ещё упасть в обморок от её прикосновений. – Мне тоже нужна помощь, – напомнил о себе Клив. – Помню, – не оборачиваясь, произнесла она равнодушно. – Жди своей очереди. У меня только две руки. – Я могу сам, – заявил я. Всё это время она протирала мне грудь мокрым платком. – Если ты не против, я хотела бы сделать всё сама и знать наверняка, что ты в порядке. – Оливия улыбнулась мне, поднимаясь. – Сейчас будет немного щипать, я добавлю мыло. Нужно убедиться, что раны хорошо промыты. Я наблюдал за ней, забыв о ранах, и опомнился, когда она вскрыла бинт. – Пожалуйста, подними руки. – Что? – Хочу забинтовать тебя. – Она указала на бинт. Я нерешительно поднял руки, и Оливия юркнула ко мне почти в объятия. Я чуть было не обнял её в ответ. Она перебинтовывала мой торс с осторожностью, стараясь не прижиматься ко мне слишком сильно, но я всё равно чувствовал её духи, тепло её тела. У меня закружилась голова. — Столько соплей, — фыркнул Кэмерон. — Стушай, если у тебя недотрах… Давай, как выйдем, мы тебе девушку организуем… или парня. После этого Кэмерон посмотрел на Джерома хищным взглядом. Тот почувствовал неладное и напряженно сглотнул. Он уже догадывался, о чём думает полукровка, и эта идея ему совсем не нравилась. Ему не хотелось в один из дней оказаться связанным в приватной комнате, ожидая прихода Хитклифа. — Не нужно, — покраснев, отрицательно покачал головой Готье. – Готово, – удовлетворённо произнесла Оливия, когда маникюрными ножницами отрезала лишнее и завязала концы бинта в бантик. – Спасибо, – выдохнул я. Она поднялась, постирала платок в раковине и подошла к Кливу. – У тебя ран больше, – оценивающе проговорила Оливия, присаживаясь рядом. – Не знаю, как это произошло, – буркнул Клив. Пока Оливия занималась Кливом, я скомкал остатки испорченной рубашки и запихнул в рюкзак. Пиджак выглядел терпимо, если не приглядываться. В любом случае стоило купить новый комплект униформы. Штаны тоже были безнадёжно испорчены. – Нам нужны рубашки, – нерешительно произнёс я. – Оливер сказал, что займётся этим. – Она промывала грудь Клива мыльным раствором. Ему от вида мыла, кажется, сделалось хуже. – Он уже на уроке? – Да. Иначе преподаватель заметил бы долгое отсутствие. А я сказала, что мне нужно в медпункт. Если меня хватятся, скажу, что стало хуже и я просидела пол-урока в женском туалете. – Как у вас складно с Оливером получается… – начал я и осёкся. – Врать? – рассмеялась она. – Ты это хотел сказать? Да, нам часто дома приходилось врать, вот и приноровились. – Спасибо. – Я кашлянул и повторил: – Хотел бы вас обоих поблагодарить. – Ещё успеешь, – подмигнула она. Затем велела ровным голосом Кливу: – Руки подними. Оливия закончила, как раз когда прозвенел звонок на перемену. В помещение, испугав нас троих, ворвался Оливер. – Я чуть не рехнулся, пока пытался объяснить преподавателю, почему мне срочно надо уйти пораньше с урока. Я дал указание Патрику, водителю своему, гнать до первого магазина и купить рубашки. Не знаю, подойдут ли размеры. Так вот, сказал мистеру Эвансу, что переживаю за сестру, уж больно долго её нет, не померла ли по дороге из медпункта, – торопливо объяснил он, передавая купленные рубашки. – Да ты просто хотел на голых парней ещё попялиться, – хихикнула Оливия. – Ой, шла бы ты лесом, а? – отчеканил покрасневший Оливер. – Сам иди. Я вообще-то делом занималась, посмотри, как хорошо я их обработала. – Тут большого ума не надо, – парировал Оливер. Мы с Кливом молча одевались, периодически поглядывая друг на друга, пока эти двое цапались в своё удовольствие. – Я всё, – напомнил я близнецам о себе, после того как закинул рюкзак на плечо. – Рубашка немного узкая, – пробубнил Клив. – Я твоего размера не знал, так что простите великодушно, – съязвил Оливер, затем повернулся к сестре: – Иди покажись мистеру Эвансу, скажи, что я пошёл в кафетерий тебе за водой. Нечего тебе в мужском туалете отсиживаться на перемене, в любой момент кто-то может зайти. Оливер выглянул из-за двери, оценил обстановку и произнёс: – Выходи скорее. Оливия игриво шлёпнула брата по плечу и вышла из туалета. – Хочу попросить каждого из вас ничего не говорить Леону, – уверенно произнёс я. – Не нужна ему лишняя нервотрёпка. – Поддерживаю, – поднял руку Оливер. – А что насчёт тебя? Будешь ли ты сотрудничать или придётся снова применить угрозы? – Да мне пофиг, – буркнул Клив, но под недовольным взглядом Оливера добавил: – Хорошо. – Договорились, – кивнул я. – Оливия тоже ничего не скажет, – улыбнулся Оливер. – Клив, как себя чувствуешь? – спросил я. Не хотелось, чтобы он рухнул на лестнице. – Тело ломит, как будто я весь день занимался силовыми. Отпрошусь, поеду домой, – ответил он вяло. – А ты не хочешь пойти домой? – спросил Оливер, когда за Кливом закрылась дверь. – Нет. У нас защита проекта. – Боже, Готье. Это сейчас совсем не важно. Ты еле ходишь. – Не хочу никого подводить. Мы долго готовились. – Чувствую, переубедить тебя я не смогу. Давай сходим купим воды Оливии. Оставив за спиной злополучный туалет, только теперь я осознал, как мне повезло, что именно Оливер увидел нас с Кливом. – Это чёртово везение, что именно ты пришёл на помощь, – спустя пару минут поделился я своими мыслями с Оливером. – Не сказал бы, что это везение. Я искал тебя. – Меня? – переспросил я удивлённо. – Хотел до урока повторить материалы по проекту, но ты пропал. Я расспросил других, и мне сказали, что видели, как ты поднимался по лестнице. Я обошёл четвёртый и пятый этажи, а потом наткнулся на вас. – Спасибо, – искренне поблагодарил я. – Да ладно, – отмахнулся Оливер. – Слушай, ты прогулял первый урок. Что скажем? – Что мне стало плохо? – Внезапно и тебе, и Оливии, и Кливу стало плохо. Попахивает массовым отравлением, – усмехнулся он. – Можно сказать, что у тебя кровь из носа пошла и ты пол-урока пытался её остановить. И тебе в туалете стало ещё хуже. – Думаешь, поверят? – скептически спросил я. – Да, если ты проколешь палец и немного испортишь рубашку кровью. У тебя сейчас бледный вид, поэтому будет выглядеть правдоподобно, – убедительно проговорил Оливер. – Да ты прям гуру лжи. Он рассмеялся. – Не считаю ложь чем-то низким, ведь она бывает разная. Если ложь нужна для достижения цели, то я только за. Даже героям приходится лгать. Если вспомнить Ахиллеса, то ему пришлось скрываться на острове Скирос в образе девушки и врать всем, чтобы избежать отправки на Троянскую войну. – Одиссей быстро разоблачил его, – с улыбкой добавил я. – Одиссей – достойный человек. Хитёр, умён, ему не стыдно сознаться во лжи, – серьёзно произнёс Оливер. – Кстати, – остановился я. – Ты мне странные сообщения писал пару дней назад. – О, – отмахнулся Оливер, – забудь. Я был пьян и расстроен. – Что-то случилось? Пьяный Оливер – это не укладывалось в голове. – Всё в по-о-олном порядке, – фальшиво пропел он. – А если не врать? – Ты не Одиссей, чтобы я во всём сознался, – серьёзно проговорил Оливер. – А ты не Ахиллес. Оливер промолчал, развернулся и бросил через плечо: – Будь добр, купи Оливии воду. Встретимся в кабинете. Сам того не желая, я задел Оливера.