Страницы открывающие правду

С отцом я так и не поговорил. Меня это тревожило, ведь я вчера причинил ему вред, если так можно назвать то, как я отбросил его на другой конец холла. Одна моя половина взывала к тому, чтобы приползти к отцу и молить о прощении. Другая напоминала о том, что он накричал на Скэриэла и ударил его. Стыд за родителя затмил мой разум. Скэриэл пытался вернуть меня в семью, он руководствовался здравым смыслом, но к чему это привело? Сейчас я всё больше задумываюсь о том, что лучше было вовсе не возвращаться. Я встал ни свет ни заря, оделся, собрался и спустился на первый этаж. В столовой Кэтрин сервировала стол. Она озадаченно посмотрела мне вслед, когда я молча прошёл мимо по направлению к входной двери. – Господин Готье, вы сегодня рано, – произнесла она. – Куда вы? А позавтракать? – Не голоден, – буркнул я, громко хлопнув дверью. Это было лишним. Кэтрин ни в чём не виновата, а я проявил грубость. Как и с Сильвией вчера. Я остановился, кривясь от хлопка. Вышло громче, чем я ожидал. Мой гнев был направлен на отца, но доставалось всем, кто попадался на пути. Мучила ли меня совесть? Ещё как. Мне не хотелось сидеть за одним столом с отцом и Гедеоном после вчерашнего, поэтому я решил уехать пораньше. Я с такой решимостью собрался и вышел из дома, что только сейчас вспомнил: у меня нет личного водителя. Кевина уволили. – Господи, – пробормотал я, потирая переносицу. – Вот же идиот. Я вызвал такси и направился к воротам. Подозреваю, что отца скоро известят о моём уходе. Приложение обещало, что машина подъедет быстро. Я плотнее закутался в пальто. Погода портилась с каждым днём, и утро выдалось на редкость холодным. Со вчерашнего вечера Скэриэл не отвечал на мои сообщения, и это вгоняло в уныние. Рюкзак оттягивал плечо и норовил сползти. Остановившись у ворот, я принялся ждать такси, то и дело поглядывая на дом, как будто ожидая, что отец бросится за мной. Ему гордость не позволит. Хотя это уже не точно. До вчерашнего происшествия я был уверен, что отец всегда держит себя в руках, особенно при посторонних. Не прошло и двух минут, как в дверях показался Гедеон. Он смерил меня долгим сердитым взглядом. Я сделал вид, что не замечаю его, уткнувшись в телефон. Гедеон подошёл к гаражу, где был припаркован его автомобиль. Я ещё раз проверил приложение: водитель задерживался. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Пиком унижения стал тот момент, когда Гедеон проехал мимо меня с отрешённым выражением лица, как будто мы случайно столкнувшиеся на улице незнакомцы. Он скрылся за поворотом, так ни разу и не взглянув на меня. Я посмотрел на часы. Так вот во сколько выезжает брат, чтобы избежать совместных завтраков. Обычно в это время я ещё сонно спускаюсь по лестнице, собираясь подкрепиться тостами или яичницей. — Не чтобы избегать завтраков, а чтобы добираться до академии, — поправил Гедеон. — Если бы у меня была такая возможность, я бы завтракал с вами. Готье стыдливо опустил голову. Ему было стыдно за такие мысли. Теперь, учась в академии, он прекрасно знал, сколько времени занимает дорога. И именно эту причину он сам использовал, когда сообщал отцу, что будет жить в общежитии. При мысли о еде желудок предательски заурчал. Я мог соврать всем, что не голоден, но обмануть тело было сложнее. Оставалось лишь надеяться, что, когда я приеду в лицей, кафетерий уже будет работать. Я мог сейчас и слона проглотить. Когда желудок пропел очередную серенаду, к воротам подъехал жёлтый автомобиль. Дорога до лицея не занимала много времени, но мне нужно было повторить материал: сегодня мы сдаём проект по Французской революции. Как только машина тронулась, а я взялся за распечатки, меня затошнило. Ощущение было кошмарное. Я прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. То ли это потому, что я не завтракал, то ли потому, что в салоне ужасно пахло. Меня мутило на поворотах: судя по всему, водитель в детстве мечтал участвовать в гонках «Формулы-1» и сейчас пришёл к мысли, что пора незамедлительно воплотить мечту в реальность. Этакий Шумахер-полукровка на разбитой колымаге. Лицей никогда не был для меня отдушиной, но, показавшись вдалеке, знакомое здание мигом подняло мне настроение, ведь я думал, что ещё немного, и я точно познакомлю содержимое своего желудка с грязным салоном. Моё паршивое состояние не удалось скрыть от водителя, и он участливо осведомился: – Мистер, вы в порядке? – Можете… здесь… остановиться? – вставил я между паузами. Мне катастрофически не хватало свежего воздуха. Он свернул к обочине, и я чудом не вывалился на асфальт, резко открыв дверь. В последний момент успел совладать со своим вестибулярным аппаратом и ухватиться за край сиденья. Кажется, меня накрыла паническая атака или что-то в этом духе. – Выглядите неважно. – Я в порядке, – прохрипел я, тяжело вылезая из салона. На улице мне полегчало. Я неуверенно стоял на ногах, облокотившись на скрипучую дверь. Никогда не чувствовал себя так паршиво. И я сейчас не о своём душевном состоянии, хотя и оно оставляло желать лучшего. Быть может, вчерашний всплеск тёмной материи, которая до этого проявлялась в слабом виде, нешуточно ударил по моему состоянию. То, что раньше было не больше, чем ручейком, сейчас показалось мне огромной волной, прорывающей плотины. – Не забудьте свои вещи, – подсказал водитель. – Точно, – опомнился я. – Спасибо. Дальше я пойду пешком. – Хорошего вам дня, мистер, – дружелюбно попрощался он. – И вам, – вяло ответил я, закрывая дверь. Назвать это хорошим началом дня язык не поворачивался. Я впопыхах запихнул распечатки в рюкзак и отошёл в сторону от людского потока. Казалось бы, день только начинался, но многие полукровки спешили на работу. Чистокровные всегда предпочитали пользоваться личным транспортом. На территории лицея было пусто. Я ещё раз проверил календарь: складывалось ощущение, что я, опьянев от гнева, перепутал дни недели и явился на учёбу в субботу. Нет, всё верно, сегодня будний день. Я вошёл в здание – охранники проводили меня равнодушными взглядами – и направился прямиком в кафетерий. Здесь делали терпимый кофе, а значит, у меня была ещё одна причина находиться в этом месте. К моему удивлению, в кафетерии сидели ученики. Сонные, они завтракали, читали учебники, некоторые собрались в шумные группы и готовились к презентациям проектов. Я никогда не приезжал рано, но теперь понял, что собираться до занятий – не такая уж и плохая идея. Если не брать в расчёт то, что многим и так чертовски тяжело подниматься по утрам, а придётся вставать ещё на полчаса раньше. В этой затее имелись свои плюсы и минусы. Забившись в дальний угол, как отшельник, я с наслаждением пил кофе. Да, не такой, как делает дома Фанни, но тоже сойдёт. Из большого ассортимента предлагаемой еды я выбрал круассан. Никогда до этого я не завтракал здесь в одиночестве, поэтому мне казалось, что чуть ли не весь кафетерий глазеет на меня. Сегодня был один из тех важных школьных дней, когда решается оценка по предмету. Казалось бы, я готовился к этому выступлению несколько недель, но, чёрт возьми, я чувствовал себя сейчас настолько отрешённым от остального мира, что проще было встать и уйти из лицея. Я уже представлял себе, как буду с равнодушным лицом выдавать заученные реплики перед классом, а после Оливер в качестве наказания сварит меня в котле. — Я не тиран, — покачал головой Оливер. — Ага, — фыркнул Готье. — Это говорит человек, который заставлял меня повторять одну и ту же строчку около сотни раз из-за того, что ему не понравилась интонация. – Соберись, Готье, – вслух обратился я сам к себе. Текст на листе прыгал у меня перед глазами, как бы я ни пытался сосредоточиться. В подтверждение того, что утро выдалось на редкость паршивым, неловким движением локтя я пролил недопитый кофе на ближайший стул. Почему каждое моё движение оборачивается полным провалом? Схватив салфетки, я первым делом протёр стул, затем полез под стол, чтобы избавиться от последствий своей неповоротливости. Салфетки мигом намокли. Вдобавок ко всему я обнаружил тёмные капли на рубашке. И что теперь прикажете делать? Подниматься и тащиться через весь кафетерий за салфетками или оставить как есть? – Слышали, что Кагер получил главную роль в «Щелкунчике»? – раздалось чуть поодаль. Подслушивать точно не входило в мои планы. Люмьер не выдержал и захохотал. У принца была удивительная способность подслушивать разговоры, сидя под столом. Остальные непонимающе уставились на Уолдина. Джером только покачал головой, вспоминая случай в библиотеке. Готье же лишь тяжело вздохнул — это было его проклятием. – Этот педик? Брат говорит, что все танцоры балета… – ответил ему знакомый голос. Клив? Тот придурок, что вечно донимает Леона? Я не слышал, что он дальше говорил, но явно отпустил очередную сальную шуточку, каких у него полно в запасе. В ответ раздался смех. – Он точно спит с парнями. На него ни одна девка не глянет. Кожа да кости, – продолжал Клив. – Я как-то видел его в душе после физкультуры. – Ты чё, его сталкеришь? – засмеялся второй. – Охренел? По зубам хочешь? – Да шучу. Господи, зачем ты создаёшь вот таких никчёмных чистокровных? Глядя на Клива и ему подобных, я всё больше убеждался, что разделение на сословия – не более чем человеческая прихоть. К чему давать одним родословную и власть, если они только и делают, что обсуждают чужую личную жизнь? Если Бог хотел показать, что чистокровные – это высшая ступень развития человечества, то Клив тому явное опровержение. – В Запретных землях есть клуб «Яма». Слышал о таком? – спросил Клив. – В интернете читал, пишут, что крутое место. – Не то слово. Брат туда часто ездит. Сказал мне вчера, что когда мне исполнится девятнадцать, то он отвезёт меня и всё покажет. — О, когда это случится, его будет ждать большой сюрприз, — коварно усмехнулся Кэмерон, хотя сам кивок ему пришёлся не по душе. – Офигеть! Хрен кто меня повезёт. Крутой у тебя старший брат. – Он говорит, там, помимо девок, много парней, которые за деньги много чего сделают. – Меня сейчас стошнит, – выдал какой-то парень, на что Клив громко рассмеялся. Будет ли лучшим выходом просто подняться и сесть как ни в чём не бывало? Они сидели не так далеко от меня: я видел их ноги, слышал отдельные фразы. – Кагер, наверное, там только парней и покупал бы, – сказал кто-то. – Бери выше, уверен, он там сам подрабатывает. Работёнка в самый раз для него. Новый взрыв смеха. Уверен, остальные ученики в кафетерии недовольно оглядывались на них. Бог тоже допускает ошибки, иначе как объяснить появление на свет Клива? Меня переполнял гнев, и я сдерживался из последних сил, чтобы не отбросить в сторону стол и не проломить Кливу череп. Леон виноват только в том, что позволял этому отродью так относиться к нему. Он был выше этого, а что в результате? Его имя смешивали с грязью изо дня в день. Никчёмный, неотёсанный, бесполезный чистокровный унижал Леона, а он в силу своего характера, воспитания, бог знает чего ещё, терпел. Несправедливо, что такие, как Клив, ходят по центру Ромуса, пользуются всеми благами своего происхождения, в то время как законопослушные полукровки или низшие каждый день должны бороться за свое место под солнцем. Они ушли так же быстро, как и появились. Я выбросил использованные салфетки в ближайшую урну и помыл руки, прежде чем вернуться на своё место. Впопыхах собрав распечатки, я запихнул их в рюкзак и вылетел вслед за Кливом. Ещё не знал, что скажу ему, но мне не хотелось так просто это оставлять. Это был один из тех импульсивных поступков, от последствий которых я обычно долго мучаюсь. Но если закрою на это глаза, то буду корить себя ещё больше. — Я очень сильно надеюсь, что ты его не тронул, Готье, — обратился Леон к другу, а тот лишь покачал головой. На первом этаже Клив расстался со своим другом и направился к лестнице. Я последовал за ним, стараясь не попадаться ему на глаза. Клив миновал второй, третий и четвёртый этажи. На пятом находились кабинеты физики, химии и лабораторные комнаты, в которых часто сидели помощники учителей и студенты-практиканты. Но ранним утром здесь обычно было пусто. Клив направлялся в сторону дальнего мужского туалета. Идеальный вариант для того, чтобы серьёзно поговорить с ним. Всё складывалось на редкость удачно, что было странно для сегодняшнего утра. Клив скрылся в уборной; я ускорил шаг и, войдя в помещение, получил удар сбоку. – И кто это за мной слежку устроил? – довольно произнёс Клив, когда я повалился на бок. – Хитклиф? Чего тебе надо? Я поднялся, стараясь не показывать, что мне больно. Удар у него что надо. – Поговорить хотел. – Со мной? О чём же? – Прекрати лезть к Леону. – А ты кто? Его папочка? – Клив потешался надо мной. – Ещё раз тронешь его… – И что ты мне сделаешь? – разозлился он. – Я тебя не трогал, потому что твой папаня главный банкир, да ещё твой брат в Академии учится с моим, но если будешь выпендриваться, то получишь, ясно тебе? – Всё сказал? – Да пошёл ты… – Клив замахнулся, но я умудрился увернуться от удара. Меня не учили драться: это приходит либо с опытом, либо с подготовкой. Ни того ни другого у меня не было, а значит, оставалось нападать, пока есть возможность. Я сжал руки в кулаки и правой ударил его в челюсть. Он отскочил назад и издал истошный вопль. Слишком громко для того, кто привык всё решать кулаками. Я мог бы выйти победителем, но правая рука адски пульсировала от боли и дрожала от спазмов. Настолько больно, что я чуть не вскрикнул. Гедеон слушал это и осознавал, как сильно Готье вырос. Причём совершенно не так, как хотели его родители и он сам. Все они надеялись, что Готье никогда не придётся участвовать в драках или дуэлях, что он будет вести обычную жизнь, но они ошибались. Готье не просто участвовал в драках — он умел дать достойный отпор. Раньше Гедеон почему-то считал, что Готье кто-то бьёт, но даже в мыслях не было, что он способен постоять за себя. Скэриэл шокировано уставился на Готье. Его Готье открывался с другой, более пугающей стороны. Для него Готье всегда был чем-то светлым и чистым, но теперь Лоу полностью осознал: Готье не был безобидным зверьком — он был хищником, как и сам Скэриэл. – Да ты офигел! – Клив поднялся, направляя руку на меня. Я в шоке отступил назад. Всё шло не по плану, которого у меня практически и не было, но я успешно импровизировал на ходу. Клив призвал тёмную материю. Как видно, моя импровизация летела в тартарары. – В лицее запрещено пользоваться тёмной материей! – крикнул я, еле успевая увернуться. Чёрное облако с глухим звуком ударило в стену в полуметре от меня. Взывать к здравому смыслу Клива и напоминать ему о правилах лицея – всё равно что просить боевого быка, участвующего в корриде, быть гуманнее с матадором. – Я тебя сейчас в порошок сотру, сукин ты сын, – прорычал Клив. Мне некуда было бежать. Он заблокировал дверь, да и я не успел бы её открыть. С одной стороны писсуары, с другой – раковины. Прекрасное место для смерти, если это то, чего Клив добивался. Подняв руку ладонью вверх, я сделал вид, что собираю тёмную материю. Возможно, до него не дошли слухи, что я владел материей на уровне полукровок, но это вряд ли. Мой блеф он распознал сразу. – Да ты же ни фига не умеешь, – засмеялся он над моими жалкими потугами. Действительно, Клив, наверное, единственный из всех признал это вслух. На руке появился тёмный огонёк, словно я собираюсь дать ему прикурить. Клив не спешил, наслаждаясь моим видом. «Знаешь, самое время появиться, как это вышло вчера», – мысленно обратился я к своей силе. Докатился. – Ты там к дуэли готовишься или дрочить собрался? – насмехался он. – Дуэли, к слову, тоже запрещены, – сделал я последнюю попытку призвать материю. – Да пофиг. – Клив сделал выпад рукой, и чёрное, словно живое, пламя стремительно полетело на меня. Надо отдать ему должное, он дал мне время подготовиться. – Давай! – крикнул я себе, но ничего не произошло. Моё черное облако растворилось в воздухе, а удар Клива сбил с ног. Я почувствовал сильнейшую боль по всему телу. В глазах потемнело. – Хитклиф? – нерешительно произнёс Клив сверху. Он подошёл ближе, я чувствовал его шаги. Он стоял надо мной, шумно дышал. Я представил, как в его пустой голове, скрипя изо всех сил, двигаются шестерёнки. Не лучшая для него ситуация. За использование тёмной материи вне практических занятий ученик отстраняется от уроков на месяц. За дуэль, которую запрещено проводить между чистокровными моложе восемнадцати лет, его (да что греха таить, и меня) отчислят из лицея в считаные минуты. Но, конечно, он об этом не подумал. Клив точно не думает, прежде чем делать. Впрочем, я от него недалеко ушёл. — Тебя чуть не убили, а ты думаешь об учебе? — приподняв бровь, проговорил Джером. Носком ботинка он дотронулся до моего бедра, скорее для того, чтобы просто убедиться, что я жив, ведь удар вышел не такой сильный, чтобы убить, но покалечить – вполне. Я протянул ослабленную руку в сторону Клива, и в следующую секунду раздался его крик. Клива отбросило в противоположную сторону, он глухо ударился о дверь и без сознания повалился на каменный пол. Оливия нахмурилась . Леон как-то странно поглядывал на Готье . Остар и Люмьер вмиг как-то посерели и прибывали в глубокой задумчивости. – Один – один. – Я умудрялся ещё и шутить, хотя мне больно даже двигать губами. Голова трещала, а кости, кажется, поломаны все до единой. Такое чувство, словно я побывал грушей для битья у парочки профессиональных боксёров. Мысли вертелись от «Могу ли я подвигать пальцами ног?» до «Боже, сколько костей и мышц в теле человека? Почему я чувствую боль абсолютно везде?» Вскоре я смог немного подтянуться, полусидя устроившись под раковиной. Рубашка разодрана. На груди и животе порезы. Он целился прямо в меня, чёртов идиот. Я мог умереть тут на месте, в мужском туалете. Жалкая смерть. – Клив? – позвал я. Не знаю, что произошло, но не хватало ещё, чтобы Клив умер. Хоть он тот ещё подонок, но и ему я не желал такой смерти. – Ответь, придурок, – позвал я опять. Я был настолько истощён, что не мог подойти и проверить, дышит ли он. Осторожно сняв испорченный пиджак, я негнущимися пальцами попытался избавиться от остатков рубашки. Нужно встать, стереть кровь, проверить Клива и понять, что вообще произошло. Он всего лишь дотронулся до меня, но отлетел, словно я смог отбить его удар. Это не укладывалось в голове. Сколько таких случаев встречалось в истории? Есть ли сила, позволяющая копить тёмную материю и перенаправлять её? Был ли этот всплеск той силой? Или я окончательно схожу с ума? На последних словах Скэриэл запнулся. — Есть… — одними губами прошептал Люмьер, окончательно потеряв свою маску беспечного шутника. Если Готье окажется тем, о ком он думал, то парень был в еще большей опасности. — Ты чертов извлекатель… — пораженно уставившись на чистокровного, сказал Скэриэл. Готье лишь неопределенно покачал головой. Не было смысла отрицать — они рано или поздно догадались бы обо всем. Оставалось только плыть по течению. — Кто такие извлекатели? — непонимающе спросил Оливер. — Извлекатели — это люди, рожденные со способностью извлекать темную материю. Это настолько редкая способность, что о ней почти нет упоминаний в истории. Обычно их считают просто байкой. В основном извлекатели встречаются среди низших, реже — полукровок, — начал объяснять Гедеон. — Но Готье чистокровный… — непонимающе протянула Оливия. — В этом и вся суть, — с тяжестью в голосе сообщил Гедеон. — Чистокровный извлекатель — это настолько редкое явление, что… Возможно, единственное. И я очень надеюсь, что эта информация не покинет эту комнату. — Подожди… ты знал? — удивленно посмотрел на друга Люмьер, но Гедеон не спешил отвечать. — Не у меня одного, оказывается, есть секреты, — хмыкнул Лоу, довольно быстро придя в себя. — Один… один, — усмехнулся Готье, и полукровка, удовлетворившись таким ответом, продолжил читать. Когда из динамиков заиграла мелодия, оповещая о том, что начался первый урок, я наконец смог подняться на ноги. Выглядел я не то чтобы паршиво, если не смотреть на грудь в порезах, но точно походил на тех низших, которых показывали по телевидению, чтобы запугать чистокровных. Мне потребовалось ещё время, чтобы смыть кровь и доковылять до Клива. Выглядел он хуже меня. Я только присел, чтобы проверить его пульс, как открылась дверь. – Готье? – Оливер чуть не споткнулся о Клива. Не знаю, что он подумал, увидев меня в порезах и с перепачканными в крови руками. Догадываюсь, что ничего хорошего, особенно когда он ошеломлённо уставился на бездыханное тело Клива у своих ног. – Не знаю, должен ли я задать закономерный вопрос в данной ситуации, – нервно произнёс он, кривясь. Я решил, что Оливер точно хороший парень, но у него явно не всё в порядке с головой, когда он спросил после моего молчания: – Тебе надо вызвать «Скорую» или избавиться от тела? Думай быстрее, у нас не так много времени. Кэмерон захохотал и даже приобнял Оливера. Этот парнишка с каждой секундой нравился ему всё больше и больше. До всего этого он думал, что чистокровные — это капризные, нежные цветочки, не готовые к реалиям Запретных Земель. Даже Чарли… Готье показал себя не с лучшей стороны на заводах. Но готовность Оливера реально избавляться от тела неприятелей его очень удивила. Люмьер же с интересом поглядывал на Оливера. Принц действительно окружил себя достойными людьми. Таких товарищей ещё поискать нужно было бы.