Страницы открывающие правду

Я вызвал такси до дома Скэриэла, но никак не ожидал, что приеду первым. Оливер с сестрой планировали заехать домой за алкоголем, но Леон уехал раньше, следовательно, уже должен был стоять на пороге Лоу. Я осмотрелся, но машины Кагера нигде не было видно. Он хотел вместе со мной зайти в дом, объясняя это тем, что ему неловко оставаться с полукровкой наедине. Выйдя из такси, я ещё немного потоптался на месте, не в силах сделать и шага. После скандала с отцом мы не виделись со Скэром, и меня мучила совесть: я всё ещё чувствовал ответственность за случившееся. Предложение Леона показалось мне как никогда удачным. Глубоко в душе я тоже не хотел сейчас оставаться наедине со Скэриэлом. На улице холодало. Ещё недавно мы гуляли только в униформе лицея, но теперь приходилось кутаться в шарф и пальто. Я и не заметил, как пришла зима. Дверь отворилась, и на пороге показался довольный Скэриэл. Его нижняя губа была разбита и опухла, но в целом выглядел он хорошо. – Долго ещё будешь стоять? – насмешливо спросил он. На нём были серые домашние штаны с растянутыми коленками и однотонная чёрная футболка. Как обычно, он вышел босым. Я всё раздумывал над тем, чтобы подарить ему тапочки. Он не любил носки, а если приходилось их надевать, то специально или случайно – я так и не разобрался – носил непарные. Как-то я подарил ему две пары дизайнерских носков с принтами «Звездной ночи» и «Подсолнухами» Ван Гога, на следующий день он явился в разных носках, но они каким-то магическим образом сочетались. – Как ты узнал? – Я торопливо направился к нему, избегая зрительного контакта. Синяк на губе служил для меня прямым напоминанием о том, что Скэриэл пострадал. – Я вас ждал, да и шум подъезжающей машины услышал. А ты хотел сбежать? – Кажется, у него игривое настроение. Я помотал головой. В холле, скинув рюкзак, я повесил пальто и разулся под пристальным взглядом Скэриэла. Он опёрся спиной о стену, скрестив руки на груди. Мы оба молчали. – Что? – Я посмотрел куда-то в сторону. Меня сильно напрягала возникшая обстановка. – Это ты мне скажи, что? – с улыбкой произнёс он. – Ты избегаешь меня? – Нет, это не… – Растерявшись, я застыл как истукан. Что такого сказать, чтобы сменить тему? – Что с твоей рубашкой? – Скэриэл указал на алые капли. – На уроке кровь пошла из носа. Он подошёл ближе, на расстояние вытянутой руки. Деваться было некуда, пришлось посмотреть ему в лицо. Скэриэл нахмурился, словно решал задачку по тригонометрии. – Что случилось? – серьёзно спросил он. – Да ничего, – вяло ответил я. – Просто… – Готи, говори уже, – настоял Скэриэл, положив правую руку мне на плечо. Я почувствовал тяжесть чужой ладони и понял, что избежать разговора не удастся. – Ты не злишься на меня? – наконец выдал я, когда он слегка сжал моё плечо. Теперь настала очередь Скэриэла удивляться. Его брови поползли вверх. Мне захотелось вывернуться, броситься из дома прочь, но вместо этого я молча уставился на свои ступни. – Почему я должен злиться? – в недоумении спросил он. – Ты это из-за отца? Я молчал. Не дождавшись ответа, он положил вторую руку на другое моё плечо и сжал сильнее, чем прежде. Казалось, что он сейчас меня встряхнёт. Я был словно в тисках – не сбежать, не скрыться. – Готи, я не зол на тебя, у меня и в мыслях такого не было, – заверил он, подойдя ближе. – Что ж вы такие ранимые, – обнимая, произнёс он куда-то в сторону. – Скажу больше: я и на твоего отца не злюсь. -Конечно, это же ты подстроил скандал с отцом, — закатив глаза, недовольно пробурчал Скэриэл. — А Готье потом мучился из-за чувства вины, — согласилась с ним Оливия. Все остальные проигнорировали их слова. Они уже сильно устали и не видели смысла комментировать написанное. К концу книги все были уверены, что все тайны уже раскрыты и дальше будет только описание всех событий. Все, кроме Люмьера и Готье. Они-то сразу догадались, что это был за день. Я устало опустил голову ему на плечо. Вся тяжесть двух эмоционально сложных дней как будто разом навалилась на меня, и сейчас я мог поделиться этим с кем-то. – Бедный маленький Готи, небось, всю ночь не спал, переживал, – фальшиво ласковым голоском протянул Скэриэл, гладя меня по голове. Я чувствовал, как он сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос. Я оттолкнул его, моментально краснея. – Отвали, – буркнул я, направляясь в гостиную. Он прыснул от смеха за моей спиной. – Ну что ты, иди ко мне на ручки, – хихикая, не унимался Скэриэл. – Леон ещё не приезжал? – спросил я, усевшись на диван. Дай волю Скэриэлу, он будет глумиться ещё час. – Не-а. – Он направился на кухню. Я услышал, как он открывает дверцу холодильника. – Ты голоден? – Нет, только пить хочу. – Повернувшись, я облокотился на спинку дивана. – Есть сок или газировка? – Есть томатный сок. – Он достал упаковку и показал мне. – Редкая гадость, но Джерому нравится. – Не переношу его, – скривился я. – Джерома или томатный сок? – Скэриэл открыл упаковку и понюхал содержимое, затем поморщился. – Очень смешно, – закатил глаза я. – Так когда появятся остальные? – спросил он, доставая газировку. – Я думал, что Леон приедет первым. Близнецы заехали домой за вином. – Я принял от Скэриэла стакан с газировкой. – Слушай, я сегодня утром рано ушёл из дома и вообще не хочу возвращаться. Я с отцом так и не поговорил после вчерашнего. – Ты можешь остаться у меня. – Скэриэл отпил из своего стакана и задумчиво посмотрел на меня. – Но рано или поздно тебе придётся поговорить с отцом. В дверь позвонили; не надо было быть ясновидящим, чтобы понять, кто приехал – кажется, звонкий голос Оливера, спорящего с сестрой, достигал другого конца улицы. «Леон, где тебя носило?» – спросил Оливер снаружи. «Оливер, осторожнее, разобьёшь!» – вторила ему Оливия. Скэриэл поспешил впустить шумных гостей. В холле раздались громкие весёлые голоса. Я со стаканом в руке поплёлся к ним. – Готье, ты здесь? – радостно поприветствовала меня Оливия. – Мы немного задержались. Они с братом успели дома переодеться: Оливия надела изумрудный свитер крупной вязки и клетчатую юбку. Её светлые волосы были заплетены в косу и украшены зелёной лентой. Я как идиот уставился на неё, не в силах отвести взгляд или поприветствовать их. Язык прилип к нёбу, так что, задай мне кто элементарные вопросы, я бы и тут налажал. – Кто-нибудь, возьмите, – простонал Оливер, протягивая две бутылки. – Я чуть не попался, когда пытался их пронести мимо прислуги. – Они бы всё равно тебе ничего не сделали, – произнесла Оливия, разуваясь. – Но могли донести отцу, – раздражённо бросил он. Наблюдать за тем, как близнецы спорят, было интересно. В лицее они вели себя словно недосягаемые идолы: немногословны и мало заинтересованы в окружающих, – но сейчас это были два обычных подростка, которым приходится жить под одной крышей. — Отец был бы недоволен, если бы вы устроили очередную потасовку в лицее, — недовольно пробурчал Оливер. — Серьёзно? — удивился Леон, который всё ещё не был в курсе настоящего характера Оливии. Та почему-то продолжала перед ним строить недосягаемую нимфу. Готье же коротко кивнул. Теперь он уже почти ничему не удивлялся. За последний год и так произошло слишком много всего. И Оливия, снявшая с себя этот образ, почему-то вполне вписывалась в его новый уклад жизни. Она всё так же оставалась прекрасной девушкой, но при этом оказалась отличным товарищем. И, если верить словам Оливера о хладнокровии и жестокости сестры, в будущем она станет ещё и прекрасным союзником. — Ещё один такой комментарий, — мило сообщила девушка, — и я повторю то, что сделала на наше десятилетие. Оливер вмиг побледнел и потупил взгляд. — Скэриэл, можешь продолжать, — мило улыбнувшись полукровке, попросила Оливия. Оливер поприветствовал Скэриэла и передал ему бутылки. Одет он был в белый свитер крупной вязки и брюки в клетку, явно из одной коллекции с юбкой сестры. – Я перерыл весь мини-бар отца, но достал эксклюзив! Сегодня мы будем пить вино из Греции и Франции. Элитное греческое вино «Кормилица», золотая коллекция, греки выращивают виноград на горе Афон! – торжественно поведал Оливер. – Это жемчужина алкогольной продукции в Греческой Македонии. Специально для наших посиделок в македонском стиле. – Откуда ты всё это знаешь? – удивлённо спросил Леон, разуваясь последним. – Я умею читать, – со смехом отозвался Оливер. – На этикетке написано. – А второе вино? – поинтересовался я, чувствуя, что Оливер ждёт не дождётся, когда кто-то об этом спросит. Я изобразил любопытство, хотя не горел желанием пить, да и тема алкоголя мало меня волновала. – Дё Монтий Сёр-Фрер, Шабли Гран Крю «Ле През», – произнёс он с видом опытного сомелье; кажется, уровень его французского только и позволял, что пафосно читать этикетки на бутылках с дорогим алкоголем. – Белое сухое вино из Бургундии, Шабли. – Здорово, – произнёс Леон без особого энтузиазма. Кажется, мы с ним оба не разделяли восхищения Оливера. Повесив твидовое пальто, Оливер прошёл в гостиную следом за сестрой. Мы с Леоном переглянулись, как два трезвенника, по ошибке забредшие на вечеринку. – Любезнейший, где наши хитоны? – Оливер обратился к Скэриэлу, и мы все поняли, что наш македонский пир негласно начался. Скэриэл, улыбаясь, достал из-за дивана крупный бумажный пакет, который прежде я не заметил, и вывалил содержимое на пол. – Добрейший Оливер, прими мои дары и выбери любую ткань по своему усмотрению. От мысли, что со стороны они выглядели как два павлина, готовых состязаться в искусстве красноречия, я чуть не прыснул со смеха. – Нет, я точно не буду так разговаривать, – прошептал за спиной Леон. Прикрыв язвительную улыбку ладонью, я наблюдал за тем, как Оливер поднял белую ткань и накинул на себя. – А дальше как? – хихикая, спросила Оливия. Кажется, её тоже забавляла эта сцена. – Накинуть ткань, завязать на плечах, можно ремнём на талии закрепить, – авторитетно объяснил Оливер, словно каждый день разгуливал в хитоне. – Я купил тебе сорочку, она плотная и похожа на то, что носили девушки в Древней Греции. – Скэриэл протянул Оливии свёрток. Оливия изумлённо посмотрела на Лоу и с благодарностью приняла подарок. Мы с Леоном чуть рты не разинули от удивления. Мне бы точно такое и в голову не пришло. – С вашего позволения, я переоденусь на втором этаже, – произнесла она, направляясь к лестнице. – Ну всё, можешь из неё верёвки вить. – Оливер, не стесняясь, скинул свитер. – Она ценит внимание к деталям. Скэриэл снял футболку и бросил её на диван. Я неторопливо принялся за рубашку, но мигом остановился, вспомнив, что грудь перевязана бинтами: что, если Леон спросит об этом? Я в панике посмотрел на Оливера. Не знаю, понял ли он мою мольбу, но даже Скэриэл с волнением оглянулся. – Леон, ты будешь переодеваться? – На помощь как нельзя кстати пришёл сообразительный Оливер. – Это обязательно? – спросил Леон, кусая губу. Он с опаской смотрел то на нас, то на ткань у ног. – Если стесняешься, то можешь переодеться на втором этаже, – добавил Скэриэл, накидывая ткань. – Ладно, давайте так, – чуть задумавшись, кивнул Леон. Он подобрал ткань и нерешительно направился к лестнице вслед за Оливией. – Ванная на втором этаже в конце коридора! – крикнул Скэриэл. – Или можешь зайти в любую свободную комнату! Как только Леон скрылся, Скэриэл требовательно посмотрел на меня. – Он знает? – тихо спросил Оливер, намекая на Лоу. Даже если бы я хотел скрыть утреннюю перепалку с Кливом от Скэриэла, Оливер мигом раскрыл наш секрет. Я мысленно сделал себе пометку поменьше трепаться при Оливере. — Я же не знал, что у вас друг от друга есть секреты, — недовольно пробурчал Оливер. – Что знаю? – невозмутимо спросил Скэриэл. Скрывать произошедшее от Скэриэла не было смысла. Я планировал рассказать ему раньше, но это начисто вылетело из головы. – Я хотел поговорить с одним парнем, он вечно пристаёт к Леону, но… – начал было я. – Но их обоих размазало по кафелю, – рассмеялся Оливер, неумело завязывая ткань на левом плече. – Не понял, – произнёс Скэриэл и требовательно посмотрел на Оливера. Он стоял с обнажённой грудью, руки на бёдрах, готовый в любую минуту броситься в драку с неким парнем. – Ну, в общем… вот, – Я расстегнул рубашку. Скэриэл в ужасе уставился на меня. Я вздрогнул от его поражённого взгляда. Да, согласен, выглядел я немного пугающе: на бинтах появились небольшие кровавые пятна, но уже ничего не болело. – Кто это сделал? – грозно спросил он. Я скинул рубашку и быстро набросил ткань, игнорируя вопрос Скэриэла. – Дай помогу, – внезапно сказал Оливер, подходя ко мне. – Здесь нужно по-другому завязать. – Вы ещё не переоделись? – раздалось сзади. Оливия появилась в длинной ночной сорочке; в руках она несла аккуратно сложенные вещи. – Где Леон? – опасливо спросил я. – Наверху. – Ты тоже в курсе? – недовольно спросил Скэриэл у неё. Кажется, его раздражало то, что он не знал всей ситуации. Я видел, как с каждой минутой нашего неловкого разговора его терпение иссякало. – Я бинтовала его. – Потом поговорим, – решил Скэриэл чуть погодя, наблюдая за тем, как Оливер неумело моделирует мой импровизированный хитон. – Не о чем говорить, – буркнул я с нарастающим раздражением. – Потом обсудите всё, голубки, – прыснул Оливер. Скэриэл с недоумением посмотрел на него. Оливер заметно стушевался под этим взглядом. Он явно ждал, что мы оценим его метко брошенную фразу, но даже я недовольно нахмурил брови. – Вы же… – занервничал он, откидывая светлые волосы со лба, – встречаетесь? -— Только не это, — не выдержав, прошипел Гедеон. — Ой да брось, — легкомысленно бросил Люмьер, которого явно забавляла вся ситуация. — Это молодость. Пусть парни побалуются. — А я ничего против не имею, — ответил Гедеон, а потом указал на Лоу. — Но не с ним. Да с кем угодно. Даже с этим низшим, но не с Лоу. — Эй! — возмутился полукровка, пока Джером и Готье шокированно переглядывались. Один только Кэмерон был доволен, как ребёнок, которого закрыли на шоколадной фабрике. — Может, мы всё же услышим, что они ответили? — решил успокоить надвигающийся ураган Оскар. — А то вы уже успели себе напридумывать невесть что. Скэриэл послушно продолжил читать под испепеляющим взглядом Гедеона. – Что?! – воскликнул я. Скэриэл пятернёй зачесал волосы назад и шумно втянул носом воздух. – Это не так, – сердито отрезал он. Кагер показался за спиной Лоу. Он, как и Оливия, аккуратно сложил свои вещи и теперь стоял в самодельном хитоне – при этом сумев правильно его надеть, вышло намного лучше, чем у Оливера. Мой наряд прикрыл грудь, но я всё равно боялся, что в складках ткани он разглядит бинты. – Всё в порядке? – осторожно спросил Леон. – Да, да, – выговорил я с трудом. – Оливер несёт вздор. – П… простите, – запинаясь, наконец выдал Оливер. Я впервые видел его таким растерянным. Он неловко улыбнулся. – Я правда подумал, что вы встречаетесь. – Мы лучшие друзья, – совладав с собой, проговорил Скэриэл. В его голосе звучало осуждение. – Закрыли тему, – раздражённо буркнул я. Оливер кивнул, отпрянув. Скэриэл молча натягивал ткань. Оливия указала Леону, куда лучше убрать вещи, и принялась заботливо складывать брошенный свитер брата. Я посмотрел на мятую футболку Скэриэла и поборол внезапно возникший порыв её сложить. Повисло долгое мучительное молчание. Мне показалось, что на этом мы и закончим нашу вакханалию. Первым разрядил атмосферу Скэриэл, и мы все были ему очень благодарны. – Давайте раскидаем одеяла и подушки на полу, чтобы всем уместиться? Мы мигом загорелись этой идеей, словно ничего более интересного не существовало и в помине. Скэриэл и Оливер отодвинули диван, а я, Леон и Оливия поднялись на второй этаж за одеялами. – Чья это комната? – мимоходом спросила Оливия. – Кажется, Джерома, – ответил я. – А где он? – спросил Леон. Я пожал плечами. После того как мы обустроили место для возлежания, новой проблемой стало открыть бутылки с вином без штопора. На помощь пришли жалкие познания Скэриэла и могучий интернет. – Я думал, что раз ты пьёшь, то умеешь открывать, – чуть позже шепнул я Оливеру из чистого ехидства. – Я пью из открытых бутылок… У отца много начатых, а я потихоньку допиваю, – оправдываясь, недовольно прошептал он. Мы расселись по кругу: Скэриэл и я рядом, Оливия и Оливер слева от меня, Леон по правую сторону от Скэриэла. В центре уместились две бутылки из коллекции мистера Брума, виноград, сырная нарезка, ранее купленная Скэриэлом, и глубокая тарелка, в которую принято насыпать кукурузные хлопья и заливать молоком. Оливер торжественно наполнил вином тарелку до краёв, и, чуть не пролив, поднял двумя руками импровизированную чашу. – Пир объявляется открытым! – торжественно произнёс он. Скэриэл захлопал, и мы присоединились к нему. – Первый тост за Французскую революцию, которая нас всех тут и объединила! Он сделал большой глоток и передал вино Оливии. Она отпила немного, сморщила миниатюрный носик и передала Леону. Тот осторожно принял чашу и с сомнением взглянул на содержимое. – Давай, пей, – весело подначил Оливер, маша рукой. – Совсем чуть-чуть можешь, я тоже много не пью, – заботливо добавила Оливия, по-приятельски похлопав Леона по спине. Леон пригубил, сделав глоток, – как по мне, он просто сымитировал, что пьёт. Никто не стал требовать повторения. С самого начала было ясно, что к Леону Кагеру все относятся как к младшему брату, не обращая внимания на то, что близнецов он старше на год. Есть такой тип людей, которых не хочешь огорчать. Они выглядят так, словно им нужна постоянная забота и защита. Мы деликатно и незаметно следили за Леоном, оберегали от невзгод и развлекали на свой лад. Скэриэл говорил, что чистокровные как тепличные цветы, и если продолжать аналогию, то Леон – белая роза. У них слабый иммунитет к паразитам, необходима грамотная обрезка, они легко засыхают, и им нужен период покоя. — Надеюсь, что вы сейчас так не считаете, — как-то напряжённо спросил всех Леон. Ребята отрицательно помотали головами. За год общения они хоть немного, но узнали друг друга. И одним из открытий стало то, что Леон Кагер не такой безобидный, каким кажется. Забавно поморщившись, он передал чашу Скэриэлу. Тот не стал тянуть и сделал большой глоток на радость Оливеру, затем передал напиток мне. Я никогда не интересовался алкоголем, но французское вино мне понравилось. Оливер издал победоносный крик, рассмешив всех. Мы расселись, скрестив ноги, ведя живую беседу и поедая виноград с сыром. То и дело Оливер провозглашал очередной тост, заставляя каждого пригубить вино. Так за разговором мы не заметили, как прикончили одну бутылку. Больше всех выпили Оливер и Скэриэл. Их речь стала немного бессвязной, движения размашистыми, а реакция замедленной. – Раз мы уже опустошили одну, то предлагаю кое-что интересное, – произнёс Оливер, вертя в руках пустую бутылку. – Что? – спросил Леон. – Сыграем в бутылочку? – сказал он игриво. — Надеюсь, что вы и вправду не начали в неё играть, — всё так же весело хмыкнул Люмьер, поглядывая на недовольную физиономию Гедеона. — А то Гедеон у нас довольно ранимый.