Страницы открывающие правду

– Бутылочку? – тотчас переспросил Леон и ошарашенно уставился на меня, будто бы я был единственным здравомыслящим здесь человеком и мог остановить происходящее. Видимо, Леон был обо мне лучшего мнения, чем я думал. Я отвернулся, чтобы скрыть смятение от Оливии. От одной мысли о том, что благодаря этой игре я мог её поцеловать, меня бросало то в холод, то в жар. Даже ладони вспотели; я чуть было не уронил чашу с вином. — А если бы пришлось целоваться со Скэриэлом или Леоном, что бы ты делал? — хихикнул Оливер, обращаясь к краснеющему Готье. — Себя в расчёт не беру, ты по мне тоже краш ловил. — Ой, да заткнись ты, — выдохнул Готье, пряча от всех глаза. Ему было ой как стыдно за свои мысли. — Да брось ты, Готи, не смущайся, — улыбнулся другу Скэриэл. — Не у тебя одного в тот вечер были мысли по поводу поцелуев. — О чём ты? — удивилась Оливия, как-то странно косясь на Гедеона. — Ви, не бери в голову, — отмахнулся Оливер, при этом сам смутившись. Он очень надеялся, что сестра, как и все остальные, не узнает о поцелуе в ванной со Скэриэлом. Если Оливия об этом узнает, ему точно не жить. Скэриэл прыснул от смеха, по-приятельски закидывая руку мне на плечо, словно был уверен, что эта затея мне точно понравилась. Оливер заулыбался ему, демонстративно опустил бутылку и раскрутил. Под смешки Скэриэла бутылка повернулась к Оливии. – Не на поцелуи, верно? – спросила она, не глядя на брата. Её щеки тоже покрылись румянцем, но, как мне казалось, не от смущения, скорее под воздействием вина. По её лицу было понятно, что предложение брата ей не по нраву. – А вы против? – Оливер хихикнул и чуть завалился на Оливию. Она недовольно толкнула его локтем в бок. – Мы ещё недостаточно пьяны, чтобы соглашаться на такое, – вставил Скэриэл, развалившись на своём месте; его слегка качало, так что иногда он приваливался к моему плечу. – Нужно сначала выпить это. – Он указал на греческое вино, к которому мы ещё не притронулись. – А потом хоть оргию предлагай. Наутро никто ничего не вспомнит. — Чего?! — возмущённо втянул в себя воздух Гедеон. — Ну не начинай, — недовольно пробубнил Скэриэл. — Я просто пошутил. В тот вечер ничего такого не было. — Жаль, — хмыкнул Кэмерон. — У Джерома главы поинтереснее будут, там драмы побольше. Если бы он ещё так сильно не восторгался Скэриэлом, то вообще всё было бы супер. — Согласен, — поддержал его Адам. — Подумаешь, съездил он в клуб и подрался. В остальном — одна вода на тему учёбы и нытья насчёт брата. — Да только у Джерома вообще, кроме выполнения поручений Скэриэла, других дел нет. Такое ощущение, что он Джерома в качестве уборщика нанял, — сообщил Адаму Оскар. — Зато все в курсе твоей жизни, — не остался в долгу Шер. — Может, хватит? — вмешался в их ругань Скэриэл. — Давайте продолжим. Тут осталось всего пару глав, чуть позже полаятесь. Парни, недовольно глядя друг на друга, замолчали. Мне было непонятно, говорит он это в шутку или на самом деле считает так. Перспектива целовать Оливию при всех мне не нравилась. Я никогда прежде не целовался и точно не собирался делать это впервые в нетрезвом виде. В фантазиях я оставался с Оливией наедине, может, в каком-нибудь ботаническом саду в окружении распустившихся цветов или на худой конец на последнем ряду за просмотром чёрно-белого французского фильма в кинотеатре. И никакого алкоголя и пьяных друзей под боком. – Как насчёт… – Оливия выдержала паузу, – «Правда или действие»? – Классная идея! – встрепенулся Оливер, который до этого словно отчаялся затянуть нас в игру. – Я кручу первым. Видя, с каким азартом он принялся крутить бутылку, никто не стал спорить. Сделав круг, бутылка указала на Скэриэла. Я выдохнул, словно на кону была моя жизнь. – Правда или действие? – Правда. – Улыбаясь, Скэриэл пожал плечами и скрестил ноги. Он в предвкушении ждал вопроса. – Что с твоей губой? Никаких отговорок, типа упал с велосипеда, давай полную историю, – потребовал Оливер, театрально взмахнув рукой, словно заранее был готов к вранью. Я от волнения закусил губу, хорошо хоть не опрокинул чашу с вином: за время обсуждения она по кругу перекочевала ко мне; на этот раз с греческим вином, которое мне понравилось в разы меньше. Все уставились на Лоу, будто бы весь день голову ломали, что такого произошло с ним. Я заёрзал, отчего Оливер, прищурившись, посмотрел на меня. Не знаю, что он там себе навыдумывал, но, кажется, его воображение уже сделало всю работу за Скэриэла. – Не знаю, могу ли рассказывать, – вяло начал тот, почёсывая шею, – эта история связана не только со мной. Надо было видеть лицо Оливера. Он готов был станцевать вокруг бутылки от предвкушения пикантной истории со мной и Скэриэлом. Ещё чуть-чуть, и он бы завопил: «У вас точно что-то было!» Меня это разозлило, да так, что я решительно проговорил: – Расскажи им. Теперь все с интересом уставились на меня. – Я так и знал! – победоносно пропел Оливер. – Они вместе, наверное… – Мистер Хитклиф дал мне пощёчину, – холодным тоном перебил его Скэриэл. Оливер замолк, сбитый с толку. – Это правда? – спросил Леон у меня. Я рассеянно кивнул. – Ну и дела, – протянул Оливер, глядя то на меня, то на Скэриэла, как будто прежде никогда нас не встречал. Я чувствовал, что у него язык чешется задать уйму вопросов, но он молчал. Какое-то время никто не произносил ни слова. Пустая чаша с бутылкой вина находилась рядом с Оливией, которая без особого интереса разглядывала её. Я не выдержал этой бессмысленной напряжённой атмосферы – они вдруг все словно воды в рот набрали, как будто мы затронули опасную тему, – и сам рассказал вкратце о том, что произошло. – Получается, всё началось из-за меня, – чуть подумав, виновато произнёс Оливер. – Если бы я не полез через окно, то Кевина бы не уволили, а ты не сбежал бы из дома и мистер Хитклиф не сделал бы то, что сделал. – Ну… – замялся я. – Всё давно к этому шло, так что ты тут ни при чём. Отцу с самого начала не нравился Скэриэл. – Да всё нормально, он даже не сильно меня ударил, – улыбнулся Скэриэл. Все снова уставились на его губу. – Да ладно вам! Тоже мне, проблема века. Я и похуже получал. – От кого? – Неважно от кого, – отрезал Лоу. – В Запретных землях драки – обычное явление. Там все дела решаются кулаками. Однажды, например, Джерома избили за то, что он по пьяни запутался и накинул чужую куртку в клубе. — Не было такого, — недовольно пробурчал Джером. — Ты просто не помнишь, — пожал плечами Скэриэл. — Ты был вусмерть пьян, а наутро решил, что ночью просто упал. Я не стал тебя переубеждать, чтобы не ранить твоё самолюбие. – Ого! – воскликнула Оливия. – И это нормально? Среди полукровок? – Вполне. Разговоры – для чистокровных, – усмехнулся Скэриэл. – Проще сразу полезть в драку и показать силу. – Ты про физическую силу? – переспросил Оливер. – Не тёмная материя? – Нет, конечно. Откуда она у полукровок и низших? – философски изрёк Скэриэл, затем потянулся за бутылкой. – Я ответил на вопрос, моя очередь крутить. Бутылка указала на Оливию. Чуть помедлив, она выбрала «правду». Скэриэл хищно посмотрел на близнецов, словно они глупые мышки, попавшие в мышеловку. – Раз мы с Готи рассказали нашу общую историю, то теперь ваша очередь. Оливия, будь добра, расскажи забавную историю про брата. Оливия вмиг оживилась, а Оливер испуганно посмотрел на неё. – Разве так можно? Ты должен был спросить Оливию только про неё! – обиженно бросил он. – Если предлагаешь игру, будь готов, что что-то пойдёт не по твоим правилам, – победно заявил Скэриэл. – Есть одна интересная история из детства, – неуверенно начала Оливия, глядя на брата. – Наш отец всегда хотел дочерей. Когда мама была беременна нами, то отец думал, что будут две девочки. Они с мамой закупались девчачьей одеждой, ну знаете, рюшечки, всё в розовом цвете. Купили туфли, юбки, платья. К нашему рождению у нас был подготовлен весь гардероб от нуля до трёх лет. – Оливия, tace atque abi![5] – грубо толкнул её в бок Оливер. Ему с первых слов не понравился выбор Оливии. Я решил было, что Оливия остановится и сменит тему, но вместо этого она продолжила, не обращая внимания на то, что брат, кажется, был готов её убить. – Futue te ipsum[6]. – Она толкнула его в ответ. – Когда родился Оливер, отец был удивлён, он-то готовился к появлению двух дочерей, – задумчиво продолжила она. – Оливер до трёх лет носил девчачью одежду. У нас с ним у обоих были длинные волосы, потому что мама потакала отцу. Он до трёх лет был уверен, что он тоже девочка! Я представил, как мистер Брум ждёт девочек, но на свет появляется Оливер, и ужаснулся, осознавая, что до трёх лет Оливеру морочили голову, надевая платья. Близнецы перебрасывались фразами на латинском, но я ни слова не понимал. Возможно, это были выражения, которых мы официально не проходили. – Хотите ещё одну историю? – торопливо произнёс Оливер. – Когда нам было по три года, ночью я проснулся, а она, – он указал на сестру, – стоит у моей кровати с ножницами. Она ночью отрезала мне волосы! – Я сделала то, что должны были сделать родители, – произнесла Оливия. У меня холодок пробежал по спине. Фантазия мигом нарисовала сцену, как, проснувшись, Оливер увидел возле своей кровати сестру с ножницами в одной руке и длинными отрезанными волосами в другой. — Ну и дела, — в шоке произнёс Кэмерон, переводя взгляд то на Оливию, то на Оливера. — Ваши родители вообще не думали, к чему всё это может привести? — Судя по всему, нет, — пожала плечами Оливия. — Мама боится отца, а у отца, судя по всему, беды с головой. — Ви… — возмущённо начал было Оливер. — Я говорю как есть, — холодно ответила ему сестра. — Раз уж столько всего уже открылось и ещё откроется, думаю, нужно расставить всё по местам. Я люблю и уважаю нашего отца, но мы с тобой должны признать, что у него давно поехала крыша, а мама слепо следует его указаниям и боится ему что-то сказать. — Ну и дела… — только и смог вымолвить Оскар. — Оказывается, не у меня одного проблемы с отцом. — У меня нет с ним проблем, — поправила его Оливия. — Просто если мне придётся выбирать между отцом и братом, я выберу брата. После этих слов в зале повисла тишина. Все пребывали в своих мыслях, а Скэриэл тем временем продолжил читать. – Да ты просто злилась, что отец любил меня так же, как и тебя, хоть я и мальчик. – Оливер моментально поднялся на ноги. – А теперь ты довольна? Ему плевать на меня, он постоянно печётся только о твоём состоянии. – Оливер изобразил, будто курит сигару, и заговорил притворно сладким тоном: – Где Оливия? Дорогая, как у тебя дела в лицее? Всё ли в порядке? Ты ничем не обеспокоена? Я устал от этого! – закончил он уже своим голосом. Я с ужасом наблюдал за тем, как Оливер кричит и размахивает руками. Казалось, ему не хватает слов, чтобы высказать все обиды. Он покраснел, в глазах показались слёзы, а в голосе сквозило такое отчаяние, что даже мне стало больно смотреть на него. Скэриэл решительно поднялся следом и подошёл ближе, пытаясь его успокоить. Он загородил собой Оливию и властно схватил Оливера за руки. Я переглянулся с Леоном, который был настолько ошарашен, что даже отодвинулся от близнецов. – Ты!.. – Она встала и принялась размахивать руками. Кажется, это у них семейное. – Ты просто… Stultus stultorum rex![7] Я хотела, чтобы отец любил тебя, несмотря на то, что ты не девочка, о которой он так мечтал! Я последовал примеру Скэриэла. Пока я пытался мягко увести Оливию в сторону – она вырывалась, не позволяя нам отойти на безопасное расстояние, – Скэриэл, видимо, устав выслушивать ругань, грубо поднял Оливера, но тот продолжал выкрикивать что-то сестре. «Отведу его в ванную», – бросил Лоу и повёл Оливера к лестнице. – Отец всегда считал моё рождение ошибкой! Уверен, ты тоже с ним согласна! – не унимался Оливер. Он яростно вырывался из рук Скэриэла. Последнее, что мне удалось увидеть, это как они скрылись на втором этаже. К моему удивлению, Оливия не расплакалась, хотя я ожидал, что она разревётся, как делала Габриэлла, стоило той услышать что-то грубое. Но Оливия только схватилась за протянутые салфетки и принялась их нервно рвать на маленькие кусочки, приговаривая: «Какой он идиот». Леон принёс ей стакан воды, она с благодарностью посмотрела на друга и, отпив маленький глоток, вернула ему стакан. – Простите, – выдавила Оливия; её руки слегка тряслись. – Некрасивая сцена вышла. Не знаю, зачем рассказала эту историю. Наверное, давно надо было поговорить с Оливером. Я и не думала, что он так воспринял всё. Я хотела, как лучше, но только всё испортила. Спустя какое-то время Оливер затих, мы больше не слышали разгневанных криков со второго этажа. – Мы просто напились, и это вылилось в ссору, – участливо произнёс Леон. – Развязались языки, – покачала головой она. – In vino veritas[8], – добавил Леон. Эту фразу я знал, но мозг работал слишком медленно, чтобы позволить мне тоже блеснуть и вставить что-то на латыни. Прошло ещё десять минут, прежде чем Скэриэл и Оливер вернулись. Оба молчали, смотрели в пол, словно между ними наверху что-то произошло. – Мне так жаль. – Оливия медленно подошла к брату и протянула руку. Он нерешительно принял её, затем обнял сестру. – Прости меня тоже, – пробубнил он ей куда-то в макушку. – Я наговорил лишнего. – И я, – прошептала она ему в шею. Мы все снова неловко уселись. Кажется, эта перепалка всех отрезвила. – Я не хочу больше пить, – устало вздохнул Оливер. – Хочу быстрее прочистить голову, а то уже успел наделать глупостей. Выглядел он паршиво. Импровизированная тога развязалась, и теперь Оливер просто накинул ткань на голые плечи. Его волосы были влажными, словно Скэриэл облил Брума из душа. – Вам обоим нужно ещё раз поговорить, но уже на свежую голову, – назидательно произнёс Скэриэл, поднимаясь. – Ты куда? – спросил я. – Раз нужно протрезветь, то хочу всем приготовить кофе. Как насчёт заказать пиццу? – Отличная идея, – поддержала Оливия. Она нежно положила голову на плечо брата. – Согласен, – добавил Леон. Я кивнул Скэриэлу. За чашкой кофе и с двумя большими пиццами мы мигом приободрились. Смеясь, решили, что лучше выбирать только «действие», и после Оливии бутылка указала на Леона. – Сколько ты сможешь сделать вращений на одном месте после того, как выпил бутылку вина? – спросила Оливия. – Пируэты? Не знаю, – улыбнулся Леон. Он направился к центру помещения. – Давайте посчитаем. Скэриэл и я бросились отодвигать мебель, которая могла ему помешать. Мы передвинули диван, а Скэриэл закинул одеяла в угол. Под командованием Оливера Оливия убрала бутылку и чашу. Леон немного размялся, но движения выходили не такими чёткими – всё же сказывался алкоголь. Он немного помешкал, но в итоге, стесняясь, снял ткань-тогу и натянул рубашку. Я подумал о том, что, будь он трезв, первым делом ушёл бы переодеваться в ванную, но сейчас ему хотелось поскорее показать вращения. Леон с азартом взялся за дело. Мы все с интересом наблюдали за тем, как он осматривался, разминал ступни и прикидывал свои дальнейшие действия. Подготовившись, он встал в позу, вытянул руки в стороны и уверенно посмотрел вперёд – аккуратный носок правой ноги в сторону. Он слегка присел, взмахнул руками и начал вращение на месте. – Один! Два! Три! Четыре! Пять! – хором считали мы. – Вперёд, Леон! – крикнул Скэриэл, словно мы были на футбольном матче. Совершив седьмой поворот, Леон рассмеялся и упал. Посмеиваясь, я подошёл к нему и протянул руку. – Я думал, что смогу больше, – тоже смеясь, сказал Леон. – Ты классно крутился. – Спасибо. Через час водитель заехал за близнецами, и Леон попросил его подвезти. Когда они шумно прощались с нами, казалось, что они отправляются в далёкое путешествие и мы не увидимся ещё много лет. Оливер обнял меня и долго, горячо извинялся за сцену с сестрой. Я его заверял, что ничего страшного не произошло и не нужно просить прощения. Оливер кивал, а в конце доверительно произнёс, что отныне мы друзья навек. Кажется, он так и не протрезвел. Оливия тепло обняла меня и по-приятельски похлопала по плечу. Я кивал ей, как китайский болванчик, не в силах разобрать, что она мне говорила. Я просто завис, глядя на её губы. Они плавно двигались, пока Оливия произносила моё имя, но дальше я уже ничего не понимал. Кажется, алкоголь добрался и до меня. Оливер быстро пожал руку Скэриэлу и, не глядя на него, буркнул слова благодарности. Оливия сначала хотела тоже пожать руку и уже было протянула тонкую девичью ладошку, как передумала и, улыбнувшись, к удивлению Скэриэла, тоже крепко обняла его. Леон смущённо помахал нам рукой. – Я думал, Оливер никогда не уйдёт, – усмехнулся я, садясь на диван. – Он всё стоял в дверях и говорил так, как будто переезжает на другой континент. – Развезло его от вина, – улыбнулся Скэриэл, присаживаясь рядом. Он осмотрелся по сторонам и присвистнул. – Ну и срач мы устроили. – Ты сам отказался от их помощи в уборке. – Да, помню. Леон последние полчаса нервничал и часто смотрел на часы, поэтому я хотел быстрее их спровадить. Близнецы обещали его подвезти. Странно, что Леон не вызвал своего водителя. – Ты слышал его. Он хотел о чём-то поговорить с ними. – Ага, – кивнул он, затем помолчал и добавил: – Ладно, я вот о чём с тобой хотел поговорить. Кажется, я нравлюсь Оливеру. Я с сомнением посмотрел на него. Не поворачиваясь, он добавил: – Мы поцеловались в ванной. — Чего? — опешила Оливия. — И ты тоже, — Кэмерон с лёгкой обидой покосился на Оливера. — Очередная жертва этого сукина сына. — Поаккуратнее с выражениями, — предостерёг его полукровка. — А то вдруг в одно из утр в твоей башке окажется пуля. — Да замолкни, Лоу, — Адам покосился на Скэриэла. — Твои люди тоже не бессмертны. — Давайте продолжим, — попросил парней Джером, которому явно не нравилось, к чему ведёт этот разговор. – Что?! Когда успели? – вспыхнул я. – После их ссоры… – Как… как это произошло? – Я не мог подобрать подходящих слов. – Ты хочешь сказать, что просто взял и поцеловал его в таком состоянии? Чтобы успокоить или отвлечь? – Я что, по-твоему, герой-ловелас? Затыкаю всех поцелуями? – недовольно буркнул Скэр. – Да мне откуда знать? – цокнул я языком, скрестив руки на груди. – Действительно, – закатил глаза Скэриэл. Мы сидели, как два упёртых барана, и молчали. – Когда мы вошли в ванную на втором этаже, я включил воду и сказал ему умыться и успокоиться. Он так и сделал. Когда я собирался выйти, он схватил меня за тогу и сказал, что если бы бутылка ещё раз указала на меня и я выбрал действие, то он бы попросил меня его поцеловать. – При всех? – Наверное… Не знаю. – И как тебе это? – Что? – Поцелуй, – раздражённо бросил я. – Поцелуй как поцелуй, – пожал плечами он. Меня это начало нервировать. – Ты типа раньше целовался? С парнями тоже? – А ты нет? – улыбнулся он. – Я целовался. В Запретных землях всем всё равно. А у чистокровных как с этим? – Не поощряется. – Ты тоже, – прищурившись, в упор посмотрел на меня Скэр, – не поощряешь? – Мне всё равно, – буркнул я, нахмурившись. – А ты мог сегодня поцеловать Оливию, – мечтательно пропел Скэриэл. – Больно надо, – отмахнулся я и тут же прикусил язык. Кому я вру, Скэриэл прекрасно знает, что я влюблён в неё. – И ты никогда не целовался, – продолжал издеваться он. – Тебя забыл известить, – процедил я. – Могу помочь. – С чем? – С поцелуями. Представь, как Оливия разочаруется, если ваш первый поцелуй выйдет ужасным. — И это будет последним уроком в твоей жизни, Лоу, — предупредил его Гедеон. Все проигнорировали его замечание — им было куда интереснее, что будет дальше. – Иди к чёрту, Скэриэл! – взревел я и кинул в него подушкой. Он не успел увернуться, и она шмякнула его по лицу. Он повалил меня в ответ, и мы оба скатились с дивана, при этом я больно ударился копчиком, а Скэриэл острой коленкой чуть не заехал мне в пах. – Куда мне идти? – веселился Скэриэл. – Слезь с меня! – Так куда ты меня посылаешь? – не обращая внимания на мои крики, не сдавался он. Раздался звук входящего сообщения на моём телефоне, о существовании которого я забыл. Скэриэл медленно поднялся и протянул мне руку, но я раздражённо её отбросил. Пока я, пыхтя, как старик, пытался подняться, он протянул мне рюкзак. Я достал телефон из кармана, посмотрел на сообщение и похолодел. – Что там? – спросил Скэриэл, сбрасывая тогу. – Гедеон написал, что мне срочно нужно домой. — Эх, прервал их на самом интересном, — хмыкнул Люмьер, обращаясь к Гедеону. — Помолчал бы лучше, — недовольно пробурчал тот. — Кто хочет продолжить? — указывая на книгу, спросил Скэриэл. — Тут, в принципе, осталось немного, но я, если честно, уже подустал. — Я могу, — предложил свою кандидатуру Кэмерон. — Может быть, Готье? — предложил Оливер. — Было бы прикольно послушать его главы в его же исполнении. — Не факт, конечно, что следующая глава будет от него, — покачал головой Кэмерон. — Но так уж и быть, пусть читает. Не думаю, что там будет что-то интересное. Скэриэл, привстав с дивана, передал книжку Оливеру, тот, в свою очередь, — Джерому, и в конце концов она оказалась в руках Готье. Тот, нервно покрутив её в руках, с облегчением отметил, что страниц осталось совсем немного. Может быть, судьба всё же убережёт его, и хотя бы в этой книге не раскроется правда о том, что он принц.