Страницы открывающие правду

– Выглядишь дерьмово. – Скэриэл улыбнулся, заваливаясь на диван. – Кто бы говорил, – усмехнулся я в ответ. — Ага, сидят два потрёпанных кота, — прыснул Оливер. Остальные не разделяли его хорошего настроения, поэтому его запал быстро сошёл на нет. В синем поношенном свитере, в серых, растянутых на коленях домашних штанах он сидел, сгорбившись, и смотрел на меня с задорной улыбкой. – Что? – Я неловко потёр подбородок. Рана уже затянулась, осталась лишь маленькая ссадина. – У меня что-то на лице? Он отрицательно замотал головой и прислонился к спинке дивана. Кожа у него была бледнее обычного, круги под глазами, да и в целом казалось, что он неприлично схуднул с нашей последней встречи. Когда Скэр вытянул руку, под рукавом я заметил выпирающее тонкое запястье. – Просто… – Скэриэл задумался, помолчал и добавил: – Кажется, что мы с тобой давно не виделись. Как будто целая вечность прошла. – Ага, точно. Я был занят подготовкой к экзаменам. – Присев рядом, я шумно выдохнул. На глаза упала прядь, и я раздражённо отбросил её. Кажется, нужно постричься. – А ты что делал? – Тоже был занят подготовкой. Хоть я учусь на дому, но у меня тоже есть экзамены, – поддразнивая, проговорил он. – Как встреча с психиатром? Я закатил глаза и махнул рукой. Прядь вновь упала мне на лицо, но, прежде чем я успел поднять руку, Скэриэл резко потянулся ко мне и сам небрежно заправил мои волосы за ухо. – Ага, спасибо. – Смутившись, я повторно зачесал их назад. – Так и не попал на приём. Плохо себя чувствовал в тот день. – Болел? – Он прикоснулся к моему лбу, как будто сейчас у меня могла быть температура. Сначала я хотел избежать прикосновения, ведь чувствовал себя значительно лучше, да и температуры не было ни тогда, ни уж тем более сейчас. Но в последний момент одумался, сетуя на то, что мы и так мало виделись в последнее время. Если он хотел потрогать мой лоб, убедиться, что я в порядке, то почему бы и нет. — Готье, ты не должен был ему это позволять, если тебе было некомфортно, — недовольно протянул Гедеон, зло смотря на полукровку. — Это говорит тот, кто его чуть не убил, — парировал Лоу. — Успокойтесь, — вмешался Люмьер. — Вот дочитаем все эти книги, и тогда поубиваете друг друга. — Не переживай, до тебя я тоже доберусь, — бросил ему Гедеон. — Я знаю, друг, я знаю, — с улыбкой протянул Люмьер. – Немного. Сейчас в норме. – Ты слишком бледный и какой-то уставший. Как будто ночами вагоны разгружаешь, – прыснул Скэриэл. – Это так на меня влияет предстоящий экзамен по тёмной материи. А ещё у меня сердце отказало. В этом меня уверял Гедеон, но самому слабо верилось. Произошедшее в столовой сейчас казалось чем-то нереальным. — Мог бы мне рассказать об этом, — повернувшись к Готье, сказал Скэриэл. Готье на это лишь пожал плечами и устремил взгляд в стену. Не говорить же, что уже тогда он перестал доверять полукровке. Узнав, кем Скэриэл является на самом деле, Готье больше не мог в полной мере доверять кому-либо. – Когда он? – На следующей неделе. – Ого. У тебя мало времени. Я посмотрел на Скэриэла убийственным взглядом, как бы говоря: «Серьёзно? Ты думаешь, я не в курсе?» Он захохотал в голос. Я продолжал смотреть на него, стараясь удержать серьёзное выражение лица, но заливистый смех Скэриэла не оставил шансов. Я рассмеялся вместе с ним. Не помню, когда уже в последний раз было так легко на душе. Наверное, только в его компании всё становилось проще. – Ладно, – отсмеявшись, проговорил он. – Что входит в экзамен по тёмной материи? – Главное задание – преобразовать материю в лук и стрелу. На занятии нужно было выстрелить и попасть в два кольца. На экзамене их может быть три или пять. – Всего лишь? — Ну да, кое-кто же может столкнуть машину, — фыркнул Оливер. Но ему никто не ответил. – Ты сейчас получишь в глаз. Скэриэл шутливо выставил ладони в защитном жесте. – Молчу-молчу. – Я знаю, что это не так сложно, если тренироваться, но… – Я тяжело выдохнул и развёл руками. – Я просто… не знаю… не хочу вообще это делать. – Не хочешь использовать тёмную материю? – Да, точно, – уверенно закивал я. – Мне, как это объяснить… хм… не нравится эта способность. – Потрясающе, – выдохнул Скэриэл, смотря заворожённо. – Чё? – Я нахмурил брови и приготовился отразить насмешку. – Тебя надо в музее на выставках показывать. И на табличке написать: «Первый чистокровный, отказавшийся от тёмной материи». Я недовольно цокнул языком. – Тогда и тебя рядом посадить с надписью: «Первый полукровка, добившийся высокого уровня тёмной материи». – О да, мы будем хорошей парочкой, – хихикнул Скэриэл. — Не были, — мрачно отрезал Гедеон. — Переносчик и извлекатель… Я считаю, они стоят друг друга, — покачал головой до этого молчавший Адам. Невольно задумавшись над тем, что тот сидит спокойно уже несколько глав, Оливер пришёл к выводу, что Шерр, наверное, уже смирился с тем, что все в этой комнате застряли надолго. «Парочкой». Он так шутит. Смеяться, правда, не хотелось. – А ты когда-нибудь стрелял из лука? – внезапно спросил Скэриэл. – Из лука? С помощью материи? – Нет, я про настоящий лук. – Он привстал и изобразил, как натягивает тетиву и запускает стрелу в стену. – Нет. – Так надо сначала попрактиковаться на настоящем луке, чтобы преобразовать в него материю. — Сомнительная идея, — протянула Оливия. — Но она сработала, — ответил ей полукровка. – Скэр, но другие так не делали. Они сразу оформляли сгусток. – Мне без разницы, что делали другие. Мы сейчас должны помочь тебе. – Он встал и решительно направился в сторону кухни. – Я закажу доставку лука и стрел, а потом мы потренируемся. – Мне кажется, это глупая затея, – без энтузиазма проговорил я, наблюдая за тем, как Скэриэл берёт с кухонного стола свой телефон. – Ничего не выйдет. Я просто не способен управлять материей. – Ой, ну чё ты разнылся. – Скэриэл скорчил мину. – Хуже точно не будет. Во, нашёл, доставка на завтра. Заказываю. – Ты серьёзно сейчас? – Серьёзнее некуда, – не глядя на меня, ответил он, увлечённо что-то печатая в телефоне, и вновь повторил: – Уверяю, хуже не будет. – Да куда уж хуже. – Я улёгся на диване, прикрыв глаза. – Я самый ужасный в классе по практике. Вместе с Мартином Киджом. – И произнёс громче: – А он самый тупой в нашем классе. Так вот, я с ним на одном уровне по материи! — Он слаб от рождения, а ты просто не можешь должным образом управлять материей, — смотря на брата, проговорил Гедеон. — Если ты тогда смог отправить отца в полёт через всю комнату, то ты точно не слаб. — Плюс ты извлекатель, — добавил Кэмерон. — Спасибо… что ли, — неуверенно пробормотал Готье. Он не знал, как ему реагировать на слова полукровки и брата. В особенности — брата. На меня упала чья-то тень. Я открыл глаза и увидел Скэриэла, свесившегося надо мной со спинки дивана. – Ну и чего мы распустили нюни? – весело спросил он. – Хочешь на ручки и чтобы тебя жалели? – Отвали, – буркнул я и повернулся на бок, отвернувшись от него. Удобно улёгшись, вновь прикрыл глаза. – Я уже морально готов провалить экзамен. Что-то массивное упало на меня и придавило. – Скэриэл! Блин, ты тяжёлый! – Я брыкался, пытаясь отодвинуться от него, но Скэриэл, скатившись со спинки дивана, втиснулся в небольшое пространство за моей спиной и обнял, почти полностью подмяв под себя, горячо дыша в затылок. – Ай, локоть убери, прямо в спину тычешь. – Так? – Он подвинул руку, и я почувствовал тепло его тела, когда он прижался ближе. – Чё ты, блин, творишь, – недовольно пробормотал я, пытаясь сдвинуться. – Мне жарко. – Ты хотел, чтобы тебя пожалели, вот я и жалею. – Тёплая ладонь легла мне на макушку, и он пару раз провёл по волосам. – Лучше? Я смущённо зарылся в подушку. – Детский сад… – Зато ворчишь, как старик, – усмехнулся Скэриэл. – Просто полежи немного. Я затих. Честно признаться, мне нравилось, когда он гладил меня по голове. Оливер и Кэмерон переглянулись. Их шип «Джертье», похоже, проиграл «Скэртье». Гедеон же сидел не шелохнувшись, крепко сжимая руками подлокотники кресла. А точнее — изо всех сил удерживал себя от желания придушить мелкого засранца, который слишком уж близко подобрался к его брату. – Ну что? Получше? – Да… немного. Он больше ничего не говорил, да и мне не хотелось. Скэриэл продолжал гладить по волосам, отчего захотелось спать. Я ощущал его тепло, защиту и заботу. Чувствовал, что эти прикосновения были нужны и ему. Быть может, в этом было виновато наше одиночество. Я потерял маму, Скэриэл – обоих родителей. Возможно, мы оба тянулись к тем, кто мог о нас заботиться, а не находя отклика, заботились друг о друге. Джером невольно отвернулся от этой парочки. Ему было обидно, что Готье доставались лишь нежность и тепло, тогда как его самого то отправляли в полёт, то едва не зарезали, то пытались придушить. Джерома уже не бесил тот факт, что Скэриэл манипулирует ими, как ему вздумается. Его бесило то, как он это делает. Ведь ему тоже хотелось, чтобы хоть кто-нибудь лишний раз его обнял. Но нет — вся эта нежность почему-то доставалась только чистокровному. – Как себя чувствуешь? – тихо спросил он на ухо. Трудно было сказать, сколько прошло времени: пара минут или пара часов. Меня разморило. – Хочу спать, – сонно ответил я, зевая. – Поспи. – А ты? – Тоже. – А как же практика тёмной материи? – заплетающимся языком произнёс я. Думать сейчас о практике совсем не хотелось. – Через час продолжим. – Он сжал и легонько потянул волосы на затылке, отчего у меня мурашки пошли по коже, а затем одним ласкающим движением плавно перешёл на шею. – Спи, Готи. Последнее, что я помнил, прежде чем заснуть, – Скэриэл, лёжа рядом, осторожно массировал мне шею и левое плечо. Диван был узким, и, чтобы не упасть, я придвинулся к нему ближе. Он в ответ обнял меня за талию. Почему-то спать в доме Скэриэла было приятнее, чем у себя. Диван узкий, немного жёсткий, пропахший сигаретами, но я так хорошо высыпался на нём, что давно следовало узнать, где Скэриэл его приобрёл. Но, думается мне, не в диване было дело. — А ещё говоришь, что вы не встречаетесь, — недовольно покосился Оливер на Готье. — Я бы посоветовал не поднимать эту тему при Гедеоне, — усмехнувшись, сообщил ему Люмьер и подбородком указал на злющего Гедеона, который ещё чуть-чуть — и сломает подлокотники кресла. — А то, боюсь, нас не спасёт даже та странная магия, что не даёт нам поубивать друг друга. Когда я проснулся, на улице было ещё светло. Скэриэл, похоже, накрыл меня покрывалом, а сам ушёл. Я зевнул, потягиваясь. – Я тебя разбудил? Он сидел за столом, поджав ногу. Перед ним на столе лежала толстая книга. – Нет, я, кажется, выспался. Что читаешь? Было немного холодно, поэтому я накинул на себя покрывало. – У меня сейчас такое чувство дежавю. Помнишь, как Оскар потащил тебя в клуб и ты ночевал в моей комнате? Утром ты спустился, замотанный в простыню. Я тогда читал Эдгара Аллана По. – «Падение дома Ашеров», я помню. – Как ты это запомнил? – удивился он. Я почесал нос и плотнее закутался в покрывало. – Тогда ты сказал название, и у меня была первая мысль, что за вылазку в Запретные земли у меня точно произойдёт «Падение дома Хитклифов». Скэриэл прыснул от смеха. – Ты ещё тогда курил. – А потом ворвался Гедеон. – Не вспоминай, – поёжился я. – Есть что-то горячее? – Типа меня? – лукаво спросил Скэриэл. Оливер прыснул со смеху, но быстро взял себя в руки. Я закатил глаза, а Скэр захихикал. – Ты всегда так бурно реагируешь на мои шутки, – пожал плечами он. – Ничего не могу с собой поделать. – Просто дай мне кофе или чай. Скэриэл поднялся и зашумел чашками. – Что читал? – Я подошёл ближе, повторяя вопрос. На развороте красовалась картина Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ». Французская революция не отпускала Скэриэла. -Что он решил устроить свою -фыркнул Кэмерон Перевернув обложку, я прочитал название на французском, переводившееся как «Лувр. Коллекция живописи». Мой уровень владения языком был крайне низок, но по обложке можно было легко догадаться о содержании. – Тут всё на французском. – Да, я специально заказал в оригинале. Посещал Лувр? – Ага, с Леоном ездили. Вроде мы тогда ещё учились в средних классах, если я не путаю. – Классно. – Скэриэл подал дымящуюся кружку с чаем. – Осторожно, горячо. – А ты не был в Лувре? – Я рассматривал иллюстрации в книге: Леонардо да Винчи, Пауль Рубенс, Тициан, Франсиско Гойя. – Шутишь? – вдруг едко произнёс Скэриэл. – Я же полукровка. – Прости? – Ты правда не понимаешь? – Чего? Скэриэл смерил меня недовольным взглядом. – Забудь, – бросил он, отворачиваясь. – Да что не так? – громче, чем стоило бы, спросил я. – Полукровкам запрещено самостоятельно выезжать за пределы Октавии. Можно только с разрешения Совета старейшин, или кто там за это отвечает. И нужно иметь на руках рекомендательное письмо от совершеннолетнего чистокровного. Учитывая, что многие полукровки и низшие хотят сбежать отсюда, нет такого чистокровного идиота, который захочет составить рекомендацию. Если полукровка сбежит за границу, то чистокровного ждёт штраф. Близнецы и Леон уставились на Гедеона, ожидая, что тот подтвердит слова Лоу. Они никогда не слышали о подобных правилах. Неужели Октавия настолько тоталитарна? – Не знал этого, – удивлённо произнёс я. Взгляд Скэриэла прояснился, он уже не смотрел затравленным волком. – Прости. Конечно, ты этого мог не знать. Ты чистокровный и тем более несовершеннолетний. Тебя это никаким боком не касается. – Послушай, Сильвия часто с нами летала за границу, она полукровка. Получается, кто-то из нашей семьи писал ей рекомендательное письмо? – Конечно, иначе её бы не выпустили из страны. – Не укладывается в голове. Как можно запретить выезжать за границу? – Это только у нас так. Хотя нет… Слышал, что ещё в ряде закрытых стран помимо Октавии есть запрет на выезд полукровкам и низшим. Но в остальных странах можно свободно перемещаться и не ждать разрешения. – Октавия действительно такая тоталитарная? – Смотря для кого, – хмыкнул Скэриэл. – Вот для чистокровных всё замечательно. Вы живёте припеваючи. Поэтому во главе страны стоит Совет старейшин из чистокровных. Ни один полукровка не занимает политическую должность. – «Все животные равны, но некоторые более равны, чем другие», – вспомнил я Гедеона, цитировавшего заповедь из «Скотного двора» Джорджа Оруэлла. – Что? – Почитай «Скотный двор» Оруэлла. Найдёшь там много схожего… Получается, ты никуда не можешь выехать? Ни ты, ни Эдвард? – Ага. – Про это не говорят в лицее. – А зачем? В лицее учатся чистокровные. К чему им проблемы низших? – Если не говорить о проблеме, это не значит, что её нет. – Другие чистокровные с тобой не согласятся. – Люмьер говорил, что император Бёрко хорошо относился к полукровкам и низшим в Октавианской империи, – задумчиво произнёс я и сразу пожалел о сказанном. – А Люмьер был приятелем императора, чтобы так разбрасываться словами? – проворчал Скэриэл. — Ты реально не знал о том, что при Берко полукровков и низших не считали ошибкой природы и они были полноценными членами общества? — спросил Кэмерон у Скэра. — И от кого же я должен был это узнать? — криво усмехнувшись, спросил Скэр. — От Эдварда или Джерома, — фыркнул тот. — Это не такая уж большая тайна. – Его отец, кажется, Маркус Уолдин, был приближённым императора и умер во время переворота. Но сам Люмьер фанатик императорской династии. Он не может быть объективным. — Знаешь, это уже как-то немного обидно, — притворно оскорбился Люмьер. — Извини, — слегка улыбнувшись, ответил ему Готье. — Но ты сам виноват. — Вообще-то я не из тех фанатиков, которые верят, что принц выжил. Я знаю, что он жив, — сообщил тот. — Но уже поздно, — влез Оскар. — Готье тебя уже записал в разряд фанатиков. — Помолчал бы лучше, алкоголик, — парировал Уолдин. — Давайте продолжим, — вмешалась Оливия. — Мне интересно, как Готье и дальше будет выкручиваться из этого разговора. – Интересно, – протянул Скэриэл, подсаживаясь ближе. – Он из тех, кто верит, что есть наследник Бёрко? Я невнятно что-то пробурчал под нос. Тему наследников поднимать не хотелось. – Чего? – переспросил Скэриэл, а затем хитро уставился на меня. – Ты что-то скрываешь! — Ну вот! — не выдержав, воскликнул Оливер. — Готье совершенно не умеет врать, у него всё на лице написано! — И это говорит тот, кто выболтал ему один из своих самых позорных секретов, — фыркнула Оливия. – Нет, нет… – помотал я головой. – Просто я ничего толком не знаю о Люмьере и не хочу его обсуждать. – Ну да, ну да, – протянул Скэриэл, заговорщически кивая. – Он дружит с Гедеоном, да? Тот самый парень, что следил за мной. – Ага. Но это всё, что я о нём знаю. – А ты сам как думаешь? Существует ли этот наследник? – Что? – Наследник Лукиана Бёрко, которого могли спасти… Думаешь, что это всё городские сплетни? – Честно говоря, не знаю. А что? – Если он жив, то ему должно быть сейчас шестнадцать или семнадцать лет. Прям как нам. – Скэриэл улыбнулся. – Я просто иногда думал об этом. То, что я владею тёмной материей. Вдруг наследником мог быть и я. — Так, — еле сдерживаясь, протянул Оливер. — Ты всерьёз сказал принцу, что можешь оказаться этим самым принцем? — Но он же не знал, что Готье — принц, — вмешалась Оливия. — Но всё равно! — не унимался Оливер. — По-моему, это чертовски забавно. Только вот Скэриэл не считал это забавным. Наоборот, он уставился на Готье нечитаемым взглядом. – Но у тебя же были родители. Семья. – Ну, а вдруг мои родители как раз и спасли меня во время переворота и забрали себе, – хмыкнул он, затем серьёзно добавил: – Шучу я. Просто мысли вслух. Конечно, прикольно было бы стать наследником империи, но это всё только слухи. — «Прикольно»? — как-то отстранённо протянул Леон. — Мне кажется, это не совсем подходящее слово. Оказаться последним принцем в стране, которая находится под контролем людей, устроивших переворот и убивших всю императорскую семью, — не самое лучшее, что может произойти. Если Совет узнает о Готье, то и его, и нас заодно ждёт смерть. — А нас-то за что? — недовольно протянул Кэмерон. — За то, что укрывали принца, — нечитаемым тоном сообщил всем Кагер. На несколько минут в комнате воцарилась тишина. – Ага, – напряжённо кивнул я, мечтая поскорее сменить тему. – Кстати, по поводу Оливера… – М? – Я про то, что ты помог Оливеру. Достал фотографию и сходил с ним на встречу с Бернардом… Он, наверное, тебя благодарил, но и я хочу сказать спасибо. Ты правда спас его. – Не за что, – тепло улыбнулся Скэриэл. – Я всегда помогу твоим друзьям. — Твоим? — зацепился за слово Оливер. Он был благодарен за смену темы. Ему совсем не хотелось думать о книжном Готье и его смерти. Но вот ответ Скэриэла почему-то заставил его насторожиться. — Ну, по сути, вы знали друг друга не так уж долго, — пожал плечами Готье, поспешив сгладить ситуацию. — Оливер, как обычно, слишком сильно привязался, — издевательски протянула Оливия. — Оливия, да помолчала бы ты, — фыркнул Брум. – Спасибо, – чуть тише повторил я. – Да всегда пожалуйста. – Он вновь уткнулся в экран. – Всё ради тебя. Я замолчал, смутившись, и уставился на свои плотно сжатые в замок руки. Скэриэл поднял взгляд и, заметив мою неестественную позу, спросил: – Что? – Он убрал телефон в карман. – Что-то случил… – Давай начнём практику. – Грубо прервав его, я поднялся со стула и, скомкав в руках покрывало, направился к дивану. – Чего ты? – Всё нормально, – отмахнулся я. – Мы можем потренироваться пока без лука и стрел? Мне нужно для начала оформить материю во что-то более лёгкое. Типа, ну, не знаю, треугольника? – Ладно. – Он подошёл ближе. – Уж треугольник ты можешь легко представить. Я сделал пару глубоких вдохов, размял кисти рук и попрыгал на месте. Скэриэл наблюдал за мной с приподнятой бровью и приоткрытым ртом. Близнецы тихо захихикали, представив эту картину. – Ну что? – раздражённо выдал я. – Да ты прям в олимпийскую сборную готовишься… – А как готовишься ты? – огрызнулся я в ответ. – А ты готовишься к тому, чтобы почистить зубы или расчесать волосы? – Я не понимаю, к чему ты клонишь, – бросил я, хотя, уж если быть честным, понимал. – Твоя способность врождённая. – Скэр принялся разговаривать со мной как с ребёнком. – Это как пользоваться рукой или ногой. Ты просто чувствуешь её и знаешь, что сможешь ею управлять. – А я вот не могу. Я ощущаю тёмную материю как лишнюю конечность, которая отравляет мне жизнь. – Но без тёмной материи ты бы не мог быть чистокровным. Даже твой цвет волос и статус твоей семьи тебя бы не спасли. Был бы обычным полукровкой. – Не вижу в этом ничего плохого, – грозно выдал я. — Знаешь, это звучит странно от человека, который по статусу выше любого чистокровного в Октавии, — покачал головой Леон. Скэриэл одарил меня благодарным взглядом, но я даже не понял, за какие заслуги. Он сел на диван и принялся не спеша меня разглядывать, как будто мы не виделись много лет. – Ты мне нравишься, – вдруг тихо произнёс он. Неожиданно на всю гостиную раздался громкий треск дерева. Все одновременно повернули головы в сторону Гедеона. Тот, не отрываясь, смотрел на Лоу, пока его руки всё ещё сжимали треснувшие подлокотники кресла. Похоже, ещё немного — и мебель в этой комнате переживёт не всех присутствующих.