Сквозь миры и пепел звёзд

Асгардская ночь была не тьмой — она была глубиной. Тихой, мерцающей, бескрайней. Светоросы — плавающие в воздухе искры — создавали иллюзию того, что вокруг не дворец, а небесный океан. Гарри лежал на широкой кровати из светлого дерева, тяжело дыша. Жар под кожей то нарастал, то стихал, как волны. Магия вибрировала в груди, во всём теле — будто он был музыкальным инструментом, на котором играют невидимые руки. Гермиона и Рон сидели рядом. Гермиона просматривала десятки пергаментов, которые ей выдали местные целители. Рон был мрачным, как гроза. — Написано, что омеги Асгарда в случаях «предсвязи» чувствуют магию партнёра как жар… — пробормотала Гермиона. — Но это обычно после контакта, а у вас… Рон буркнул: — Они даже не… — Рон! — прошипела она. — Ясно, что дело в другом. Асгард усиливает всё. Гарри с трудом приподнялся на локтях: — Я… не хочу, чтобы кто-то отсюда пострадал из-за меня. Гермиона сжала его ладонь. — Гарри. Сейчас главное — ты. Разломы растут, магия горит, и Локи бледнее тролля. Очевидно, что речь о чём-то большем, чем физиология. Рон кивнул, неожиданно серьёзный: — А мы — с тобой. Всегда. --- Дверь тихо скрипнула. В комнату вошёл Локи. Он выглядел так, будто провёл ночь, сдерживая шторм. Волосы чуть растрёпаны. Глаза — тёмные, блестящие, слишком напряжённые. Рон открыл рот, но Гермиона потянула его за рукав: — Мы… пойдём узнаем у целителей ещё пару вещей. И, едва закрыв за собой дверь, они оставили Гарри и Локи наедине. --- Локи подошёл к кровати медленно, осторожно. Не как бог, а как человек, боящийся сделать одно неверное движение. Гарри поднял взгляд: — Ты злишься? Локи сел рядом, но не коснулся. — Нет. Пауза. — Я зол на себя. — Почему? Локи выдохнул, словно это был первый честный вдох за весь день. — Потому что чувствую твою магию. Слишком сильно. Он опустил глаза: — И потому что это значит больше, чем должно. Гарри замер. Жар под кожей усилился — тёплая волна, прокатившаяся до самых пальцев. — Локи… — тихо. Бог поднял голову — и Гарри увидел в его взгляде то, что заставило сердце пропустить удар: не власть, не дерзость, не маску. Уязвимость. — Ты… боишься? — спросил Гарри. Локи хрипло рассмеялся: — Я? Боюсь? И замолчал. Потом — тихо, как признание: — Тебя. — Меня? — Того, что ты значишь. Пауза. — И того, что можешь потерять, если я ошибусь. Гарри почувствовал, что жар в животе превращается в мягкое свечение. Магия откликалась на каждое слово Локи. --- Внезапно воздух задрожал. Не физически — магически. Будто кто-то провёл рукой по огромной струне, и вибрация прошла сквозь Асгард. Гарри схватился за грудь: — Чувствуешь? Локи мгновенно встал: — Да. — Это разлом? — Нет… Хуже. Комната дрогнула. На потолке вспыхнул узор — древний символ, которого здесь не должно было быть. Гарри прошептал: — Древо… — Это Мировое Древо пытается говорить, — сказал Локи. — Оно зовёт тебя. Гарри ощутил толчок — резкий, как удар сердца Асгарда. И сразу — голос. Не человеческий. Не божественный. Связующий… Идущий между мирами… Угроза идёт не извне. Она идёт за тобой. Гарри побледнел: — Это… про разлом? Нет. ОХОТНИК проснулся. Локи резко обернулся — он тоже слышал. Это было невозможно. Но происходило. — Кто такой «охотник»? — выдавил Гарри. Локи покачал головой: — Это не имя. Это древнее проклятье. Сущность. Пауза. — Оно просыпается, когда появляется тот, кто может изменить судьбу миров. Гарри выдохнул: — И оно… охотится на меня? Локи впервые за долгое время выглядел так, будто его тронули по-настоящему. — Да. --- Жар под кожей вернулся с новой силой. Гарри покачнулся — и Локи подхватил его, осторожно, но твёрдо. Гарри закрывал глаза, но ощущал каждое прикосновение слишком остро, слишком глубоко — инстинкты омеги реагировали на Локи как на единственное безопасное место. — Тебе нужно отдыхать, — сказал Локи. — Ты останешься? — сорвалось у Гарри, прежде чем он успел подумать. Локи замер. Жар перегнулся в тёплую волну, которая прошла по Гарри от груди к горлу. Локи положил руку ему на плечо — медленное, осторожное движение, полное внутреннего контроля. — Да, Гарри, — тихо сказал он. — Я останусь. Гарри почувствовал, как его магия успокаивается. Как жар стихает. Как мир становится тише. Но в глубине Асгарда что-то шевелилось. Охотник проснулся. И он шёл по следу того, кто несёт жизнь и смерть одновременно.