3. Драко Малфой. Второй год обучения в Хогвартсе.

Когда Добби появился на свет, его рост не превышал двенадцати дюймов, а длинные пальчики были такими тонкими, что смело умещались даже в самую узкую щель, совсем как шпильки для волос. Тот тёмный уголок, в котором Добби появился на свет, находился в самой тени столовой, где ужинали члены его будущей семьи. Эльф оглянулся настороженно и незаметно притаился, искусно прячась за портьерой. Семья, состоящая из пятерых волшебников, чинно и благородно принимала пищу. Они неслышно издавали звуки соприкосновения приборов с фарфором, употребляя пищу маленькими кусочками, отправляя их в рот с самых концов своих острых, извилистых вилок. Так же, над изящно сервированным столом неслышно парили графины с красным вином или водой, подливаясь в бокалы присутствующих еле заметными струйками. Время от времени старший в семье что-то изрекал, на что все остальные реагировали сдержанно. — Наверное, вам не терпится отправиться в Хогвартс, да, дети? — спросил мужчина у маленьких участников трапезы. Детей было трое, два мальчика и девочка. Старший из мальчиков был лет двенадцати, младший совсем ещё малыш, не более восьми, а девочка годков одиннадцати-десяти, где-то между.    — Второй год в Хогвартсе намного веселее первого, сын, уж мне поверь, — чуть посмеялся мужчина, впервые озаряя стол сомнительной улыбкой, — А ты будь осторожнее, — обратился он к дочери. — Первый год самый ответственный, с него всё начинается. — Жду не дождусь! — ответил старший сын, поёрзав на своём аляпистом, вычурном стуле, — Хочу стать старостой! Я ведь смогу тогда вылавливать нарушителей и штрафовать их? — Только не в этом году, Август, — ответил сдержанно отец, — Старостой можно стать лишь к четвёртому, пятому курсу. Но тебе ничего не будет мешать оттащить нарушителя за ухо к любому из старост и требовать для нарушителя штрафа. От этих слов отрок расплылся в довольной ухмылке и снова принялся жевать. Все за столом, кроме женщины, имели светлые, платиновые волосы, разной длинны. У отца — короткие, густые, ровно причёсанные по голове. У старшего сына, — длинные, чуть ниже плеч, но непослушные, торчащие в разные стороны, словно солома. У девочки, — пышные, вихрящиеся локоны, а у младшего — красивые, ладные завитки, делающие его личико ещё более детским и милым. — Не переживай, Люциус, — обратилась женщина к младшему из мальчиков, — Ты тоже отправишься в Хогвартс через три года. Уже совсем скоро. И у тебя тоже появятся друзья. Маленький Люциус взглянул на мать своими серыми и бесконечно грустными глазами, очень печально вздохнув. Перебирая вилкой остатки трапезы, он тихо ожидал окончания ужина, чтобы выйти из-за стола. Вот так он и заметил эльфа — посматривая по углам и рассуждая о своём. Он углядел в углу крупные, заострённые на кончиках уши, а так же ярко-зелёные глаза, которые испуганно моргнули, уставившись в точно такие же испуганные, яркие глаза цвета сереющих туч. Зелёные глаза от страха вздрогнули и тут же спрятались за складками портьеры. После того, как ужин был закончен, эльф вслушивался в скрежет отодвигаемых стульев и голоса, пытаясь уловить следующие шаги волшебников, но только плотная портьера сдвинулась, впустив пронзительный и яркий свет, то эльф услышал тихое: «Привет». Голос у мальчика был мягким, даже заискивающим и ласковым, поэтому эльф разлепил глаза и посмотрел на юного волшебника без страха. — Ты такой маленький, — добавил Люциус на выдохе. — Что там у тебя? — вмешался старший брат, отпихивая Люциуса в сторону. Эльф снова вжался в угол и ещё больше задрожал. — Это я его нашел! — заявил упрямо Люциус, тоже отпихивая брата в сторону. — У тебя уже есть свой эльф! Пусть этот будет моим! Мама! — Ябеда! — презрительно фыркнул двенадцатилетка, захватывая восьмилетку в локоть. — Ну, что будешь делать, а, Лютик? Расплачешься? Плакса. Ябеда и плакса, так? Когда к углу подошла их мать, старший брат практически уже душил младшего захватом руки, а младший только дергался. — Что происходит!? Август, а ну-ка отпусти брата немедленно! — заявила их мать. Старший отрок послушался, отпихивая Люциуса в сторону. — Сейчас моя очередь! Он мой! — вмешалась девочка, распахивая широко птичьи глаза. — Нет, это я его нашёл! — упрямо опротестовал маленький Люциус, весь покраснев до кончиков ушей, — Мама, пусть он будет моим! Миссис Малфой строго взглянула на своих детей и только после рассмотрела маленького эльфа, что вжался в угол и сотрясался хиленьким тельцем от страха. — Вы его напугали, — изрекла она и тут же укутала эльфа в белоснежную салфетку, — Отнесем его Пиклзу. Пиклз оказался личным эльфом хозяйки дома. Когда миссис Малфой с детьми вошли в комнату, где взрослый эльф гладил рубашки нагретым до пара чугунным утюгом, хозяйка поставила Добби на пол и строго сообщила: — У нас новый помощник, позаботься о нём. Чем раньше он сможет выполнять свои обязанности, тем лучше. Взрослый эльф с добрыми, как у его хозяйки глазами, улыбнулся и, взяв Добби по-отцовски за руку, погладил по ушам, чем вызвал в малыше чувство крайней удовлетворённости. — Но не привязывайся к нему пока что, — добавила миссис Малфой, строго осмотрев маленького эльфа ещё раз, — Если он не будет справляться, мы продадим его. Нам ни к чему бездельники. Пиклз уверенно кивнул и переколдовал салфетку на тельце малыша в коротенькую тогу, которую тут же перевязал веревочкой, вынутой прямо из воздуха. — Мам? — тихо промямлил Люциус, подёргивая маму за юбку. — Он ведь мой? Теперь у меня тоже будет личный эльф? — Если он приживётся, то да. Ведь это ты его нашел, — ответила с заботой мать, проигнорировав пыхтение взбешённой дочери. — Придумай ему имя. — Назови его Прыщ, — поддакнул Август. — Мелкий и гадкий Прыщ, совсем, как ты. — Сам ты прыщ, — огрызнулся Люциус. Но мать снова пресекла ссору братьев и вывела детей из комнаты. В ту же ночь Пиклз привел Добби за руку в комнату Люциуса и постелил ему прямо у мальчика возле кровати. — Новому эльфу лучше спать здесь, маленький господин, чтобы он привыкал. На коврике, рядом с вашей кроватью. Он вам не помешает. — Хорошо, — отозвался мальчик радостно и посмотрел на маленького эльфа с восторгом, — А он уже умеет говорить? — Немного, — ответил взрослый эльф, укладывая Добби на коврик, — Но он умеет слушать. Можете поговорить с ним, это не воспрещается. Пусть привыкает к вашему голосу.  Слова о том, что у Люциуса теперь есть настоящий собеседник, невероятно воодушевило мальчика, и он уставился на маленького эльфа, как на чудо, сотворённое именно для него. Его улыбка ещё сильнее озарила лицо, и Добби ему улыбнулся в ответ. — Придумайте ему имя, маленький господин. Он должен привыкать на него откликаться. Мальчик кивнул и ещё раз посмотрел на «нового члена семьи», пока Пиклз, окинув напоследок ушастого малыша заботливым взглядом, окончательно не скрылся за дверью. — Тедди, Томми, Добби… — перебирал мальчик имена, поглаживая эльфа по ушам, — Как тебе Добби? Нравиться? Эльф кивнул, и мальчик бодро поднялся с кровати, взяв эльфа на руки. Немного подержав его вот так на вытянутых руках, Люциус повертел его во все стороны, осматривая с головы до пят, после чего прижал к груди и снова вернулся в кровать, укладывая эльфа рядом с собой на подушки. — Добби, — повторил мальчик с улыбкой на устах и сладко прикрыл глаза, прижав эльфа к себе, как плюшевую игрушку. Эльф продолжал взирать на мир огромными зелёными глазами, слушая мерное дыхание мальчика, пока тот засыпал и думал о том, как же ему повезло. Как хорошо, что Добби попал в личное пользование именно к этому милому мальчику, а не к тому другому, что очень зол и груб, или к той девочке, что походила на голодную птичку с маленьким, остреньким клювиком. — Добби!!!! — раздался голос его хозяина через всю гостиную, когда уже изрядно повзрослевший эльф сбегал по лестнице, держа в каждой из рук по паре крупных чемоданов. Люциус шагал по гостиной, размахивая тростью и гневно дышал. Когда Добби примчался, то Люциус окинул эльфа сжигающим взором и тут же переключился на своих домочадцев, что вот уже стояли подобно солдатам на построении, готовые ринуться в бой. На миссис Малфой была огромная шляпа и очень красивое летнее платье, а маленький господин Драко держал у левого плеча сочок для ловли бабочек, словно мушкет. На дворе стояли последние тёплые деньки и всё семейство Малфоев готовилось отбыть в свои владения на чистые озера графства Суррей, в их скромный летний дом, где все они намеревались славно провести время отпуска главы их семейства. Вручив чемоданы и выпрямившись из поклона, Добби поправил свою изрядно поизносившуюся за годы носки тогу, и отправился вслед за семьёй в сторону самого большого портала в их доме, — огромный камин в полный рост. — Суррей! — провозгласил Люциус Малфой, кинув жмень летучего пороха в пол почерневшего от сажи камина, и все трое тут же исчезли во вспышке зелёного дыма, растворяясь вместе с шумом и гамом, что сами же и создавали. — Эх, — вздохнул печально эльф и пошлёпал босыми ногами по мрамору пола в сторону внезапно опустевших и притаившихся комнат. Он не любил расставаться со своей семьёй. Слишком скучал по ним, и чувствовал себя одиноко. Но эльф дома Малфоев не был бы эльфом дома Малфоев, если бы не воспользовался сложившимися обстоятельствами с выгодой. На следующий же день после отъезда его семьи, Добби отправился к Гарри Поттеру, чтобы заставить его отчислиться из Хогвартса. * * * В это утро Гарри проснулся в самом прекрасном месте на свете, — в Норе. Это был невероятно нелепый домик семейства Уизли, и до того он был нелеп, что просто покорял. Рон рассказал Гарри, что этот дом когда-то вырос из простого сарая, настраиваясь и разрастаясь постепенно этажами для каждого нового члена семьи. А семья у Рона была огромная: пятеро братьев и младшая сестра, а были ещё родители, дедушки и бабушки, тёти и дяди, кузены, и все они были сплочёнными и дружными, частенько собираясь вместе. И очутился в этом домике Гарри неспроста. Ночью его лучший друг Рон вместе с братьями-близнецами выкрали Гарри у Друслей, где тот сидел, как заточенная в башне принцесса. Нелепое сравнение, Гарри согласен, но то внезапно в нём проснувшееся чувство юмора, другими шутками совсем не радовало мальчика, поэтому сам мальчик не особо спешил им делиться. С принцессами теперь он сравнивал не только себя, но и всех мальчиков, которые вели себя не лучшим образом. За неделю до его похищения братьями Уизли в жизни Гарри происходило нечто невообразимое. В день его рождения в дом Дурслей заявился Добби, — домовой эльф. Он очутился в комнатке Гарри и стал молить его не отправляться в Хогвартс: — Существует заговор, сэр. В Школе чародейства и волшебства в этом году будут твориться кошмарные вещи… После чего случайно проговорился Гарри о том, что всё лето таскал письма к нему от двух его лучших друзей — Рона и Гермионы, и Гарри это невероятно обрадовало. Нет, конечно, мальчик разозлился на эльфа, но то, что друзья ему всё-таки писали, сильно облегчило страдальческое сердце сиротки. А Гарри то уже грешным делом подумал, что Рон и Гермиона решили держаться от нового друга подальше. Эльф продемонстрировал мальчику письма, крутя их в тоненьких, как лапки насекомого, пальчиках: — Поклянитесь, что не поедите в Хогвартс, сэр, и Добби вам их отдаст. — Я не могу поклясться в этом, Добби. Я должен ехать в Хогвартс. Здесь моя жизнь невыносима, моё место в мире волшебников. — Тогда письма останутся у Добби, сэр. — А, ну отдай! Гарри ринулся на эльфа, и они устроили догонялки по дому, что очень плохо закончилось для самого Гарри Поттера. До появления Добби в комнате мальчика тем днём, Гарри уже как с месяц практически сидел в тюрьме. Его посадили под замок, а на окно установили решётки, чтобы он не сбегал и не таскал к себе таких же ненормальных мальчишек, как и он сам. Но после того, как эльф, побегав по дому, вбежал на кухню и забрызгал головы гостей дяди Вернона и Тёти Петуньи праздничным пудингом, Гарри наказали ещё и голодным пайком в минус десятой степени. Раньше его кормили пусть и пересоленной кашей с комками, но всё-таки это была еда, а теперь ему раз в день протаскивали плошку супа из потрохов через кошачью дверцу и больше ничего. Поэтому он голодал, делясь скудной едой с совой, что вот уже два месяца сидела в клетке — бедная птица. Но это было ещё не всё. Как только эльф Добби в тот день щелкнул своими длинными эльфийскими пальцами, чтобы шмякнуть пудинг по центру гостиной об пол, то сотворил ВОЛШЕБСТВО. Каким-то немыслимым образом, это тут же отразилось где-то в министерстве магии и стоило Дурслям проводить возмущенных гостей за порог, то к ним в окно влетела почтовая сова, держа в когтистых лапах извещение: «Дорогой мистер Поттер! Мы получили донесение, что в месте Вашего проживания сегодня вечером в 21:12 было применено заклинание Левитации. Как Вам известно, несовершеннолетним волшебникам не разрешено вне школы использовать приёмы чародейства. Ещё одна такая провинность, и…» Бла, бла, бла. Но Гарри думал: «Не может быть! Месяц назад я целую неделю расколдовывал своих опекунов из состояния жаб. Как и кузена Дадли, что около часа провалялся ледышкой, и никаких извещений! А тут, взлетевший в воздух пудинг и всё, — вон с поля? Красная карточка?». Категорически, Гарри этого не понимал. Так же не решённым оставался вопрос от чего такого опасного пытался огородить его эльф. Что там ещё за заговор? Да и кто такие эльфы, хотелось бы понять. Насколько они добрые существа? Стоит ли им доверять? Незваный эльф выглядел таким несчастным, когда уговаривал Гарри не покидать дом Дурслей, и выглядел таким запуганным, боясь сказать лишнее слово, всё время сетуя на горькую судьбу, но в тот же миг, он абсолютно спокойно подставил Гарри под удар, простым щелчком своих эльфийских проказливых пальцев. И вот так, лёжа вчера в своей кровати в доме Дурслей и мучаясь от постоянного урчания в животе под ворох вопросов, Гарри услышал приглушенное тарахтение за окном, после чего в его комнатку ударил свет. Подскочив на ноги от неожиданности, Гарри увидел за окном автомобиль, который левитировал по воздуху на уровне второго этажа, а внутри автомобиля сидели рыжие Уизли, Рон и два его брата-близнеца Фред и Джордж, что весело ему подмигивали. — Отойди от окна, — сообщил узнику Фред, уже привязывая к одному из прутьев решетки толстую верёвку. Гарри отпрыгнул, Фред газанул, и старенький автомобиль рванул вперед, срывая решётку с окна. — Хватай свои вещи и давай сюда! На шум естественно проснулись Дурсли и поспешили за каким-то боком пресечь побег Гарри Поттера из комнаты. Мальчик быстро достал из-под кровати чемодан, кинул его в открытый багажник машины, всунул клетку с Буклей в руки Рону и сам сиганул на пассажирское сидение, абсолютно уверенный, что поступает правильно. Ворвавшись в комнату, Вернон Дурсль успел схватить племянника за тонкую лодыжку, но Гарри дёрнул ногой и грузный представитель ХомоИнесикус выпал наружу дома прямо в колючий куст. — Вернон! — закричала тётя Петунья, хватаясь за сердце и выискивая газами супруга в ночи между широких, поломанных веток. — Петунья! — хрипел её супруг, подрагивая пузом, как бегемот, угодивший в самое нелепое положение в жизни. А их племянник был уже далеко, высоко в небе, захлопывая дверцу старенькой машины, которая парила прямо по воздуху, будто ковёр-самолёт и Гарри впервые за очень долгое время искренне расхохотался в голос. — Что это за волшебный агрегат? — выпалил мальчик, как только продышался, рассматривая внутреннее убранство старенького автомобиля. — Это отцовский форд, мы его позаимствовали, — отозвался уверенно Джордж с переднего ряда сидений, — А ещё неделю назад отец перехватил извещение о том, что ты прокололся, но, к сожалению, уничтожить его не успел. Он работает в Министерстве, в отделе Правомерности Использования Магии. И как только ты в очередной раз не ответил на приглашение Рона навестить нас, мы поняли, что нужно тебя спасать. — Вы приглашали меня в гости? — удивился Гарри, продолжая осматриваться. — О, я бы с удовольствием, но Дурсли бы меня не отпустили, — после чего испуганно уставился на старших братьев Уизли, — А ничего, что мы сейчас использовали колдовство? Нас не оштрафуют за это? Мне вообще выписали последнее предупреждение. — Ну… — замялся Фред со своего водительского кресла, — По факту все мы немного колдуем вне школы. Просто кто-то видать наябедничал на тебя специально. Отец такие вещи называет кляузами. — Мне кажется, я даже знаю кто, — мгновенно отозвался Гарри, — Это колдовство устроил эльф, а не я. И видимо сам же и донёс на меня в министерство. — Эльф? — удивился Рон, сидя на пассажирском сидении рядом с Гарри и уже протягивая другу сэндвич. — Да, — отозвался Гарри, мгновенно помещая пищу в рот, — Пояфился ф моей комфнате неделю назад и… — Да ты прожуй сперва. — Угу. И пока Гарри жевал, трое рыжих братьев стали переговариваться: — Эльф в доме Гарри? Чей он? — Чей-чей, кого-то из богатых. В простых домах вроде нашей Норы эльф-домовик сам по себе не заведётся. — Точно. — Эй, Гарри, а эльф был в обычной одежде или в потрёпанной накидочке, вроде наволочки? — Угу. — Второе? — Угу. — Ну, точно чей-то домовик. — Но чей? — А что хотел-то этот домовик? — снова вопросом в сторону Гарри. — Он…профсил меня…отфчислиться из Хогфвартса, — ответил Гарри всё время жуя не в силах остановиться. — Ты жуй-жуй, бедолага. Вот эти маглы изверги… — Эй, Рон, а у Гарри есть в школе враги? — внезапно спросил у брата Фред. — Есть один, — тут же ответил Рон, неслабо помрачнев, — Драко Малфой. Вечно к нему цепляется. — Малфой? — напряглись близнецы в один голос. — Ага. — Сын того самого, — стали близнецы переговариваться. — Вот засранец. Всё им неймется, этим аристократишкам… — Надо отцу рассказать, — влез Рон в их разговор. — Ни в коем случае! — пресёк предложение брата один из близнецов. — Отец и так настрадался. На прошлой неделе его «Новшества» закрыли из-за этого Малфоя старшего. И оба брата одновременно заиграли желваками. — Отца уволили??? — Рон испугался. — Да нет, прикрыли только отдел «Новшества». — А-а-а-а… — выдохнул Рон, но явно так и не поняв, о чём толкуют старшие братья. — Отец был вынужден работать в двух отделах сразу, — пояснил ситуацию Фред, разворачиваясь к Гарри всем торсом, — Чтобы нас пятерых проглотов прокормить. Но первый его отдел недавно прикрыли окончательно. И всё из-за Малфоя старшего, что вечно точит зубы о нашу семью. Борьба добра и зла, света и тьмы. Сегодня мы их, завтра они нас, — классика. Гарри сглотнул и посмотрел на остаток сэндвича, почувствовав, как плотный комок туго протиснулся в его пищевод, будто стыдясь, что окажется не в желудке кого-то из рыжеволосых Уизли. — Да ты ешь-ешь, — закончил Фред с улыбкой на лице и развернулся, после чего добавил с хмуростью, — Не удивительно, что его сынок действует так же. Это был эльф Драко Малфоя, точно вам говорю. Хочет избавится от конкурента, потому что тебя все любят Гарри, а его видимо нет. Весь остаток пути старшие братья кидали шуточки, и просто наслаждались полётом, а Рон расспрашивал Гарри о доме Дурслей, внезапно поинтересовавшись, а есть ли у тех телевизор. * * * Семейство Малфоев вынырнуло из большого камина их летнего дома, и ещё долго оттряхивалось, прежде чем вздохнуть от облегчения по завершению пути. А путь был не близкий. Лететь от Уилтшира до Суррея примерно с полчаса, но если путь проложен исключительно сквозь дымоходы, то на седьмой минуте ты начинаешь задыхаться и бесконечно чихать. К пятнадцатой минуте сажа уже не только в ноздрях, но и в ушах и даже глазах, а так как потереть глаза нельзя из-за поклажи в обеих руках, то ты ещё сильнее жмуришься, что по итогу вырисовывает на твоём лице чёрные звёздочки. Спустя пару сотен каминов Малфои наконец-то вынырнули, впервые глубоко вдохнув от доступа к чистому воздуху. Белое платье миссис Малфой было черно, как ночь, да и вся остальная одежда путешественников, и первым делом, что сделала Нарцисса, как только выбралась из черноты, так это затянула палочкой всю сажу обратно в камин, делая вид, что Малфоям чужого добра не нужно. Вновь оказавшись чистыми, они ещё раз вздохнули от облегчения и тут же принялись осматривать свой дом. Их встретил домовик миссис Малфой Оливер, что «народился» именно в этом доме и был отдан Нарциссе, когда той исполнилось девять. — Неужели, — манерно выдал Оливер, встречая новоприбывших. — Не прошло и года.  — Срочно! Вина! — не оценила шутку эльфа Нарцисса, — Накрой нам стол на веранде! К вечеру приезжают Рудольфо со своей новой пассией и ещё пара гостей! Всё должно быть на высоте! Комнаты, постельное бельё, запасные сорочки всех видов и стилей, и чтобы всё на своих местах! Нас не было год! Мы жутко соскучились, Оливер! И она подхватила утончённого эльфа на руки, чмокнув в макушку. Оливер покряхтел от негодования, но было видно, как ему приятно. Драко кинул свои вещи на пол, оставляя на плечах лишь рюкзак и вышел на улицу, прислушиваясь к тишине. Летнее приключение с Поттером произошло здесь рядышком, совсем недалеко и казалось Драко сейчас таким отчетливым, что он даже припомнил ощущение песчинок на своём лице, когда они с очкариком дрались. Немного подышав приятным воздухом, он отправился к озеру рядом с домом, скинул рюкзак и выудил из недр рюкзака черепаху. — Добро пожаловать в свой новый дом, тётушка Морла, — проговорил шепотом юный волшебник и выпустил черепаху на волю.  Черепаха чуть заискрила панцирем и погрузилась в глубину, но мальчик даже не напрягся. Теперь от тщательно записывал в блокнот всё волшебство, что совершал над ней, и больше за неё переживать повода не было. Вернувшись в дом, мальчик отправился в свою комнату и улёгся на кровать, осматривая помещение, которое не видел год. Как же оно изменилось, подумал он. Вернее, изменился сам Драко. Теперь журналы и книги у кровати казались ему нелепыми. Неужели он этим когда-то интересовался? Буквально зачитывал до дыр, прося родителей купить ему большие плакаты с героями его любимых книг: «Волшебники Третьего Царства», «Весёлые приключения Трубблса Гудса»… — Бред, — выдохнул Драко и снова вспомнил Поттера. Но не противника, как такового, а телевизор в его доме, где можно было посмотреть «Трансформеров», — удивительный мультик о машинах, что потрясающе трансфигурировали из металлических машин в живых существ, называемых роботами. А ещё там был этот канал с другого континента, где круглосуточно крутили музыку. Невероятные творцы с гитарами извлекали из инструментов звуки, что заставляли кожу покрываться мурашками, а тело непроизвольно дрыгаться. И это волшебство было для Драко недоступно, а Поттер, — жадина. Вот что теперь думал о Поттере Драко. Гарри Поттер — паршивый жадина и жмот. О том, что личный эльф дома Малфоев Добби решил самостоятельно избавить Поттера от Хогвартса Драко не знал. Единственное, что светловолосого мальчика сейчас волновало, это невозможность коснуться мира той невероятной музыки. Мальчик хотел туда, хотел так же, как те ребята выглядеть, хотел футболку, джинсы и такую же гитару, которую можно в порыве бешенства сломать. Драко хотел кожаные браслеты с клёпками, хотел ходить, где вздумается, гулять по Лондону, заглядывая в каждую сомнительную подворотню, хотел растрёпанные волосы и грязную рубашку, а ещё Драко очень хотел снова услышать, как извлекают звуки из своих гитар те самые творцы, рыча в усилители звука о том, как их всё достало. — Меня тоже всё это достало, — шептал Драко, смотря в потолок. Его терзало и возмущало его же детское отсутствие выбора. Он маленький или уже большой? Ему уже что-то можно новое, или пока нельзя? Размышляя об этом, он отправился к озеру Морлы, закинув в рюкзак пару книг по ботанике, и собираясь исправить там деяние своих же рук. Озеро Морлы выглядело всё так же ужасно, и мальчик вздохнул. Грязная тухлая вода не хотела становиться чище. Деревья так и клонили голые ветки к земле и не желали вновь покрываться зеленью. Пробуя разные заклинания, выискивая их между строк, Драко в конец отчаялся и окончательно сдулся. Закинув книжки обратно в рюкзак, мальчик потопал домой, решив, что подумает о решении проблемы завтра. А дома его родители уже встречали первых гостей. — Рудольфо, дорогой! — радостно поприветствовала гостя миссис Малфой, целуя молодого человека в щёку. Гость, — высокий молодой человек, с черными, разделёнными на ровный боковой пробор волосами, в изящном костюме, принял от миссис Малфой поцелуй и низко поклонился. Его столь же изящная, как и костюм, красивая молодая спутница по имени Клара присела в реверансе, на что Нарцисса отреагировала оценивающим кивком. На самой хозяйке дома уже был надет мужской костюм, скреплённый на спине прищепками. — Кто вы сегодня, Цисси? — поинтересовался Рудольфо, крутанув Нарциссу под своей рукой, как опытный танцор. — Я — Всесильная Дитрих! — отозвалась Нарцисса театральным голосом, втянув из мундштука несуществующий дымок. — Ох, вы само совершенство! — и гость поцеловал даме ручку. Следом к гостям подплыл и Люциус в синем берете и нарисованными над губой закрученными в завиточки усиками. — Я тоже безумно рад встречать гостей! Как вам моя мастерская? — окинул он рукой кусочек озера и леса, — Естественная среда…Ах, боже, кто это? — изобразил он восхищение, — Какое божество! В этом естественном свете вы великолепно ляжете на холст, прелестница, — и Люциус облобызал ручку спутницы Рудольфо, на что та лишь удивлённо ахнула. — Дайте, я угадаю, — живо отозвался молодой человек, смотря на хозяина дома с улыбкой, — Вы — мастер Дали? Гоген? Возможно Гюстав Кюрбе? — Я — Эдвард Мунк, как раз работаю над «Криком», — ответил Люциус непринуждённо. — Ох. — Нет! — отреагировала Нарцисса с испугом, быстро устремляясь от мужа подальше. — Только не эти страдания! Хватит с нас сумасшествия! Я думала, ты будешь мастером Моне! — Но, дорогая… — поспешил за ней её супруг, — Какая разница? Творец и творец! — Какая разница!? «Крик», это тебе не шутки, Люциус!  Муж поспешил за женой, а гости устремились по его пятам, обмениваясь хитрыми улыбками. Придя на веранду, Люциус тихо упал на стул и пригубил вина, виляя усиками над губой. Его супруга с важным видом загребла в руку пару кусочков льда и кинула ему в бокал. Кусочки льда плюхнулись в красную глубину и всплыли на поверхности, наполнив стеночки бокала истошными криками, будто терпящие кораблекрушение кораблики. — По-моему, — проговорила Нарцисса в сторону мужа неслышно и с недовольством в голосе. — Кое-кто ещё очень страдает. — Это не я… — проворковал её супруг испуганно, — Это Мунк. — А мог бы сейчас писать кувшинки на пруду, будь ты Моне. И важная его супруга отошла, подрагивая крупными прищепками по всей спине. Как бы нелепо она сейчас не выглядела, но даже в этом одеянии Нарцисса Малфой была великолепна. А следом на веранду впрыгнул странного вида человек, невысокого роста, округленький и с розовыми щёчками на радостном светлом лице, расправив на бегу жабо, что накрывало всю его грудь от самой шеи и до задорного пупка. — Гуляете, не дождавшись главного гостя? — возмутился он с весёлостью, представ перед присутствующими, как главная звезда. — Вернель! — радостно встретил гостя Люциус, вскакивая на ноги и нависая над пухленьким человечком, чтобы обнять, — Мой славный друг! — Ах, Люциус! — Нет-нет, сегодня я — Мунк! — Мунк? Это тот, что живописец и гений? Ох, потрясающе! Где ваш волшебный шкаф!? — не выдержал Вернель, весь извиваясь от волнения, — Я мечтал окунуться в него весь год! Но вместо того, чтобы бежать по направлению к волшебному шкафу, кудесник Вернель прошелся вдоль стола и совершил тысячу реверансов перед каждой из дам. Когда он совершал свой реверанс перед Нарциссой, она изображала холодность и то и дело втягивала несуществующий дымок из мундштука. — Твой славный друг, любовь моя? А отчего его рубашки нам тогда обходятся в целое состояние, раз вы такие близкие друзья? — Ах, тысяча извинений, великолепная мадам, — ещё ниже склонился известный кутюрье, крутясь перед мадам, словно уж, — Что мне сказать, я просто жалкий раб жизненных обстоятельств. Но я клянусь, клянусь всеми богами вашего же божества, что выделю вашей семье отдельную скидку в своём салоне мод, как самым любимым клиентам. — Надеюсь, — холодно отозвалась мадам. И пока Нарцисса наблюдала, как маэстро Вернель совершает перед ней тысячу и один реверанс, её подросток-сын юркнул к столу, где намеревался что-нибудь перехватить съедобного. Живот урчал, ему хотелось есть, но нужно было дождаться официального начала ужина. И тут на веранду взошёл профессор Снейп. Без своей профессорской мантии он выглядел немного куцым, но всё ещё надменно скрещивал руки на груди, будто стоял в своей аудитории. Его иссиня-черные волосы обрамляли бледное лицо, а два чёрных угля пронзительных глаз впервые предстали в таком нетипичном для них антураже. В этих лучах идущего к склону заката и в окружении беспечного безделья, профессор выглядел не вписанным в контекст. — Северус! — восхитилась Нарцисса, идя навстречу гостю. — Мы так рады тебя видеть! Профессор Снейп поцеловал даме руку и кинул взгляд в сторону ученика, что тут же захотел уплыть под стол. — Давно ты нас не навещал, — поприветствовал гостя Люциус, приземлив свои ладони профессору на плечи и приложившись губами к щеке. — Здесь можно даже обняться, Северус, это не возбраняется. — Я откажусь, — холодно отреагировал профессор Снейп. Неловкий момент прервал Вернель, выпрямившись из реверанса и громко известив, что срочно жаждет перевоплощения. — Мы тоже! — оповестил Рудольфо и, подхватив Клару под руку, увлёк её следом за Оливером в дом. Хозяйка дома хмыкнула, окинув Снейпа взглядом правящей львицы. — Так и представляю тебя в костюме царя Соломона, — воодушевилась Нарцисса, — Надменный взгляд станет ещё надменнее, а руки, наконец, расслабятся… — Я не собираюсь переоблачаться, — прервал её фантазии профессор Снейп. — Но, Северус! — надула губки гордая Нарцисса, — Костюмы нужны, чтобы побыть немного не собой! Примерить на себя чужие таланты! Это традиция! — не унималась хозяйка, обратив внимание на сына и шлёпнув его по руке, когда тот потянулся к виноградинке. — Дождись остальных. — Но, мам. Я проголодался. — Жди остальных, — повторила мать строже обычного. Мальчик насупился и вышел из-за стола, пыхтя себе под нос: — То голодом морят, то запирают в комнате. Изверги. Проходя мимо отца и профессора Снейпа, он даже не поднял глаза, слишком стесняясь своего рабского положения в этой семье, на что отец отреагировал, резко его притормозив. — Не хочешь сам попробовать? — спросил Люциус, кидая взгляд таких же серых, как и у сына глаз в сторону комнат. — Волшебный шкаф? — удивился Драко. Отец молча кивнул, и мальчик расплылся в улыбке, не веря в выпавшую на его долю удачу. Когда он уплывал с веранды всё с тем же очумевшим выражением лица, профессор Снейп спросил: — Уверен, Люциус? Ему не рановато? — Нет, в самый раз, — ответил Люциус, прищурившись и призадумавшись на тему переоблачения. Когда Драко уплыл, а Люциус задумался, профессор Снейп решил вернуть собеседника в нужное русло. — Поздравляю с должностью министра магии, Люц. — Шестого, — поморщился его собеседник, ловко вильнув в расстройствах нарисованными усиками. — Пусть и шестого, но это повышение, — не согласился Снейп, — А так же поздравляю с местом в попечительском совете Хогвартса. Теперь я полагаю, мы будем видеться чаще. — О, да. И это чистая победа, Северус. Выпьем за это? Профессор Снейп опять не согласился. — О, перестань, — ещё сильнее сморщился его собеседник, всунув в руку профессора бокал вина. — Мы не пили с тобой целую вечность, Север! Давай расслабимся, вспомним школьные годы! Как было весело тогда, а! Беззаботное время! — Весело? — возмутился профессор, — Не помню, чтобы в Хогвартсе хоть когда-нибудь было весело. Люциус вздохнул и приобнял профессора за плечи, присев на стульчик рядышком. — А помнишь, как мы с тобой отыскали тот чемоданчик с зельями? Профессор Снейп чуть съёжился, но тут же выпрямился, с лёгкой улыбкой на лице. — Помню, как я, — продолжил Люциус, видя, что друг его не прочь чуть окунуться в прошлое, — Глотнул из пузырька эссенцию страха, уверенный, что это сыворотка смелости. Снейп скудно посмеялся. — Смешно тебе? А я чуть Богу душу не отдал. Смотрел, как мелкие пылинки кружат в солнечном луче и думал, что страшнее зрелища в жизни не видел. — Смотри сколько пыли, Север, — внезапно отозвался Северус. — Она везде! Я не могу дышать! Я задыхаюсь! Помоги! И оба мужчины посмеялись с добрыми улыбками на лицах, вспоминая былые деньки. — А говоришь, не было весело, — подытожил Люциус, плеснув себе ещё вина. Льдинки всё так же громко таяли в бокале, отчаянно моля о помощи, но оба мужчины были сосредоточенны на собственных таинственных мыслях. — Ты пригласил меня сюда, чтобы что-то обговорить. Не так ли, Люциус? — поинтересовался Снейп, всё-таки делая первый глоток вина.   — Именно так, — проговорил загадочно светловолосый «Мунк», — Я кое-что планирую в этом году осуществить в стенах школы, и я бы попросил тебя не вмешиваться. Этот проект должен вернуть на сцену некоего Лорда, что нам поможет окончательно избавится от Дамблдора. Ты заполучишь статус чародея, а я верну себе утраченные привилегии магистра, — закончил с хмуростью светловолосый Мунк. — И что это за заговор? Ты посвятишь меня в детали, Люц? — Ни в коем случае, — тут же отрезал Люц, — Я рисковать не собираюсь. Чем меньше лиц посвящены, тем дело выгорит вернее. Так ты на моей стороне? — Ты можешь на меня рассчитывать, — с каменным голосом ответил Снейп. — Ну вот и хорошо. Вот и прекрасно, Северус, — закончил Мунк и осушил бокал, вбирая в рот кричащие кубики льда, хрустя ими между зубов с каким-то ярым наслаждением, пока они ещё визжа не смолки окончательно где-то в недрах его живота. — Приветствуйте! — оповестил присутствующих кудесник Вернель, выплывая на веранду в костюме богача-придворного и в пышном парике, что доставал до каблуков его шёлковых, розовых туфель, — Пред вами мастер Фаринелли! И Вернель затянул великолепнейшим голосом, которого никто не ожидал услышать здесь, величественную серенаду. — Ах! — восхитилась Нарцисса, — Это шедевр! Вы всегда умели выбрать самый запоминающийся образ! «Фаринелли» ещё немножечко поголосил, но певчего уже снесли новые образы, что выбегали на веранду следом. — Где великан!? Злодей!? Где тот, кто заслужил моей взбучки!? — яро жестикулируя и размахивая руками, извергала спутница Рудольфо, бегая по лужайке в широкополой шляпе с пером и взмахивая шпагой, мелькающей в свете вечерних звезд. — Дон! Не нужен вам сейчас никакой противник! — уговаривал её спутник, бегая за ней по лужайке с кучей вещей, что падали из его рук, словно созревшие яблоки с ветки, — Чтобы стать сильным и непобедимым, нужно сперва поесть! — Не уговаривай меня, Санчо! Как можно есть, когда кругом столько несчастных и обездоленных страждущих!? Вернель возмущённо сгрёб в локоть парик, словно пушистый шлейф и топнул каблучком туфли. — Позвольте, мон дьё! — воззвал он в небеса, — Ламанчский, будьте любезны вернуться за стол! Полно сражаться с великанами! И пока Всесильная Дитрих вместе с Санчо Панса и голосистым Фаринелли возвращали буйную гостью в образе дона Кихота за стол, Драко Малфой раскрыл дверцы шкафа, внутри которого было битком набито всякой всячины и тихо погрузился внутрь, твёрдо произнеся: — Кобейн, — после чего весь, обволакиваясь тканями каких-то одежд, прикрыл глаза и полностью под ними растворился. Дверцы шкафа захлопнулись, шкаф потрещал, немного повибрировал, несколько раз подпрыгнул в воздухе, и выплюнул Драко наружу уже в новом обличии, добавив напоследок вишенку-плевок, кинув на голову мальчика что-то из атрибутики рок музыкантов. — Вау, — удивился мальчик, смотря на настоящий гриф электрогитары, с боков которого торчали струны, свитые спиралью. — Круто! А после подскочил и устремился к зеркалу, где осмотрел себя с улыбкой на лице, но покрутившись чуть, отчего-то поник. Хоть внешний вид ему и нравился, но мальчик почему-то ощутил себя: худым, никчёмным, немощным. Очень сильно худым. И очень сильно голодным. Приписав это к своему естественному состоянию сейчас, он выдохнул и поспешил к гостям.   Присутствующие за столом остановили смех, когда мальчик вошёл, и прекратили жевать. Профессор Снейп даже немного поперхнулся. Драко весь скрючившись, прошёл мимо собравшихся, перешагнул через свободный стул и сел, тут же начав что-то жевать, вгрызаясь в съестное зубами. Дон Кихот на это с удалью присвистнул: — И что это за образ такой, мил человек? — Постойте, дон, не вмешивайтесь, — пролепетал его прислужник Санчо, — Это какой-то подростковый кич. — По мне, так чистая безвкусица, — высказался Фаринелли, закидывая в рот кислую ягодку. — Все маглы подростки сейчас ходят именно так. Стоит пройтись по улицам инесикус, так волосы на спине встают дыбом. — На спине? — переспросила Дитрих, важно осматривая мальчика, но обращаясь к Фаринелли. — Не только на спине, мадам, — хитро подметил певчий, — но и на пузике. Оба на это похихикали. — Драко? — позвал мальчика отец. — Курт, — откликнулся Драко, смотря на всех присутствующих сквозь солнцезащитные очки в толстой белой оправе. — Сегодня я — Курт. — Хорошо, Курт, — с завидным спокойствием отозвался отец. — И кто же ты такой? — Я философ. И немного художник. Но остальные меня относят к музыкантам. И это нормально, совмещать сразу всё. Кстати, я даже не знаю никого из вас. Вообще не в курсе, кто вы такие. Наверное, какие-то очень известные личности прошлого, а мне плевать. — Музыкант? И где же твой фрак? Партитуры? Хотя бы инструмент? — Вон там, — кивнул Драко спокойно в сторону главных дверей, где мальчик на полу оставил выломанный гриф. — Всё, что есть. И сейчас я работаю над текстом песни, название которой вам лучше не знать. Она вас оскорбит. Сразу вся. Вы даже её не поймёте. Со всем своим образованием и прочим сахаром в мозгу. А я свободный менестрель, мне пофигу. — Ясно, — отозвался отец, нещадно переваривая информацию. Дон Кихот многозначительно хмыкнул: — Ну-с, мы, мил человек, вообще не существуем, — указывая на себя и своего «оруженосца», — Мы просто персонажи книжки. — Но-но, милейший дон, — не согласился Санчо, — Вполне допустимо, что где-то воображение людей обретает телесную форму. — Упаси вас Господь, — воспротивился этой мысли Люциус, подрагивая нарисованными усиками, — Мне не хотелось бы, чтобы мой «Крик», где-то существовал воочию. — Зачем же вы тогда его пишите? — уточнил журчащим голоском Фаринелли, приподнимая бровь подчёркнутую чёрной тушью на белом, усеянном пудрой лице. — Хороший вопрос, — впервые отозвался Северус, смотря на друга искоса. Нарцисса нервно постучала пальчиками по стенкам бокала, решив развеять разговор. Ведь напряжение росло! Не мудрено, столько талантов за одним столом. — За то, чтобы не забывать, кто мы на самом деле есть! — провозгласила она весело, с лёгкостью помещая под свой каблук всех без исключения присутствующих, — И чтобы все наши ужасные фантазии существовали только в головах! Аминь! И рассмеялась самым загадочным смехом, после чего осушила бокал до самой последней из капель. Чуть позже гости переместились к воде, рассевшись прямо у озера, укрывшись пледами и смотря на огонь, что развел для них Оливер. Рудольфо и его спутница в образе испанских искателей приключений восхищенно слушали пение Вернеля, Драко уснул, свернувшись на шезлонге словно воробушек, его мать ушла на веранду в компании домовика, а Люциус сидел у самой кромки воды на маленьком стульчике и видимо пытался осознать Всё Бытие, всецело пребывая в образе нетривиального художника. Чуть погодя к нему подсел профессор Снейп, на лице которого так же внезапно появились усики, а глаза стали выражать испуг и печаль, переходящих в озабоченность. — Всё-таки воспользовался шкафом, дружище? — поинтересовался Люциус, делая внушительный глоток вина. — Да, — отозвался Снейп растерянно. — И кто же ты? — Я мастер Эдгар Аллан По. Люциус рассмеялся, прекрасно оценив иронию происходящего. Его печальный друг уставился на поверхность воды, и, так же как и Люциус задумчиво вздохнул. И теперь оба они почти одинаковыми взглядами смотрели на то, как в воде отражаются звёздное небо и яркие блики огня. Иронию происходящего так же оценила и Нарцисса, вернувшись с веранды и склоняясь над сыном, поглаживая его по волосам. Взглянув на двух мужчин, что молча сидели у кромки воды с задумчивыми лицами, она на выдохе произнесла: — Ох и тупицы же... А могли бы сейчас «писать» кувшинки и «сочинять» великие комедии. После чего Нарцисса Малфой взмахнула над сыном волшебной палочкой и под звуки пения Фаринелли понесла его по воздуху, чтобы уложить в кровать. А мальчик всё это время спал, очень тревожно съёжившись.