3. Драко Малфой. Второй год обучения в Хогвартсе.

Очутившись в доме Уизли впервые, Гарри был восхищён. Дома волшебников выглядели совсем не так как в мире маглов, и мало чем напоминали дом Дурслей. Пройдясь по гостиной, он оценил часы с указателями о местонахождении всех семерых детей, а также вязальные спицы, что сами по себе вязали свитер. Пока он осматривался, ему в лицо чуть не прилетела мышеловка с пойманной мышью, но опыт квиддича уже давал о себе знать — мальчик умело увернулся. И пока он осматривался и уворачивался от всякого магического в доме Рона, миссис Уизли отчитывала братьев за то, что те угнали отцовский старенький автомобиль. За такую провинность можно было схлопотать и по шее, но миссис Уизли была настолько доброй женщиной, что её нарекания не казались провинившимся страшными. Нашкодившие братья виновато опустили головы, но втихаря посмеивались, вспоминая весёлый полёт на «фордике». Вообще, как оказалось «Форд» появился у Уизли недавно. Его обнаружил сам Рон, когда бегал по ближайшему полю в поисках садовых гномов. Садовые гномы, это такие странные существа похожие на картофельные клубни, которые портили урожай, и от которых необходимо было избавляться. И вот, когда Рон Уизли выкопал очередного садового гнома из земли уже готовый запустить его при помощи рогатки подальше за изгородь, то там же наткнулся и на голубенький автомобиль, совсем рядом с сараем отца, где тот хранил свой «хлам». Да именно так, — «весь бесполезный хлам». Но, а вообще, когда Гарри Поттер впервые увидел отца своего лучшего друга, то сразу же понял, откуда у всех в семье Уизли такие огромные и добрые глаза. Мистер Уизли был так же рыж, как и все прочие, и так же открыто улыбался, когда выныривал из камина на кухне, стряхивая с плеч сажу, что насобирал на сгорбленных плечах по пути. Гарри невероятно удивился, увидев зелёную вспышку, после которой мистер Уизли появился волшебным образом в столовой, но трогать Рона с глупыми расспросами не стал. — Привет, семья! — провозгласил отец огромного семейства, скинув зелёную, плотную мантию и стянув с головы остроконечную шапочку. — Я очень устал! Четыре рейда за ночь, ребята, четыре! Ух… Он выдохнул с улыбкой и плюхнулся на стул, осматривая ребятишек, что жевали сочные сосиски, сильно проголодавшись за время ночного полёта. — А ты кто такой? — обратился он к Гарри приветливым голосом, поправив очки. — О, простите, сэр, я Гарри Поттер, — и Гарри встал, протягивая мистеру Уизли руку. — Очень приятно. Рука у папы Рона была очень тёплая и мягкая, и Гарри расценил это, как нечто само собой разумеющееся. У любящего отца всегда должны быть именно такие руки, подумал Гарри и улыбнулся. — О, Гарри Поттер! Неужели! И мне очень приятно, молодой человек! Очень и очень приятно... — Твои сыновья, — заявила миссис Уизли, перехватывая внимание мужа и стуча половником по котелку. — Украли машину и устроили на ней ночной полёт из графства Суррей до нашего Кэчпоула! Летели всю ночь! — Серьёзно? — удивился мистер Уизли, кидая в сторону сыновей заинтригованный взгляд, — Ну и как она? Все трое его сыновей потянули большие пальцы вверх, тем говоря, что «Тачка, — класс!». Миссис Уизли кинула на мужа неодобрительный взгляд. — Ой, я хотел сказать, что так делать нельзя, мальчики, — изобразил суровость мистер Уизли, — Вы очень-очень-очень плохо поступили, ребята. И все трое рыжеволосых отпрыска сделали вид, что сильно каются. — И догадайся, Артур, использовали ли они при этом забвенные чары? — не унималась миссис Уизли, накладывая мужу полную тарелку, — Конечно, нет! Их видели сотни! Их исключат из школы! Помяни моё слово! И кстати, — продолжила она уже заискивающим голосом, — Если ты вдруг наткнёшься на упоминание об этом у себя в министерстве, то сможешь его изъять? — Думаю, да, — отозвался мистер Уизли, весело подмигнув и снова поправив очки. Его очки по форме сильно походили на очки самого Гарри. Такая интересная и казалось бы незначительная деталь их между собой роднила, и Гарри этому почему-то очень сильно обрадовался. Чуть погодя в столовую спустились Перси и маленькая Джинни, самая младшая в семье, милая рыжая девочка с такими же, как у всех Уизли добрыми глазами, но увидев Гарри, она раскраснелась и тут же снова убежала наверх. — А как же завтрак!? — крикнула ей мать, но Джинни и не думала возвращаться за стол. — Всё лето о тебе спрашивала, — поделился с другом Рон, — Видать, влюбилась по уши. — Не говори чепухи, Рональд Уизли, — пресекла младшего сына мать. — Вам слишком рано о таком задумываться. — А Перси в самый раз, — пошучивали близнецы, посматривая на чересчур уж серьёзного старшего брата, — всё лето кому-то написывал. Кому, а, Перси-Шменси? — Не ваше дело, — ответил им брат. — Ну, расскажи, — не унимался Фред, — Как её имя? Она красотка? Или ты у нас страшненьких любишь? — Кхе-кхе, — прервал Фреда отец неодобрительным взглядом. И тут Гарри понял, что мистер Уизли может быть и таким, — очень серьёзным и строгим помимо добренького папочки. Фред изменился в лице и перестал елозить на стуле. Когда завтрак окончился, мать Рона отправила провинившихся мальчиков выковыривать садовых гномов, а мужа спать после ночной смены, неодобрительно оценив его практически нетронутую тарелку. Прежде чем разойтись, «мужчины» Уизли и Гарри вышли подышать свежим воздухом, чтобы завтрак улёгся и сделали вид, что обсуждают погоду. — Так, что эльф сказал? — спросил мистер Уизли, склонившись над мальчиками в шушукающейся позе, — В школе будут происходить страшные вещи?... Эх, славный денёк! — Да, сэр, — отозвался Гарри, смотря испуганно в сторону Рона, — Упомянул какой-то заговор… Ох, да, погодка замечательная! Рон тихо сглотнул: — Нам не опасно, пап, ехать туда?... — Но мы склоняемся к мысли, — перебил Рона один из близнецов. — Что это был эльф Малфоев, потому что Гарри не ладит с мелким Малфоем… В такую погодку можно бы и искупаться!... И этот эльф наврал, чтобы Гарри напугался и не поехал в Хогвартс… Искупаемся, Фред!? — Как только всех садовых гномов выкопаем, Джордж!... Что думаешь, пап? Былое желание близнецов скрыть что-то от отца пошло по ветру прахом. — Эх, я бы с вами искупался, но больно уж охота спать! — весело выдохнул отец рыжеволосого семейства, а после интригующе уже в сторону Гарри и шёпотом, — Как, Гарри ты говоришь, он назвался? — Добби, сэр, — ответил шёпотом Гарри. Мистер Уизли закрыл глаза и хмыкнул с улыбкой. — Ну да, так и есть. Вам нечего опасаться, — взмахнул он рукой и выпрямился, разгибая спину, — Эх, устал, пойду, отдохну, — и тут же добавил, — Но будьте начеку. Времена нынче непредсказуемые… Спать! Спать! Спать! Спать! И мистер Уизли ушёл, оставив мальчишек шушукаться дальше. Не нашушукав ничего путёвого, троица провинившихся вместе с Гарри отправилась на поиски садовых гномов, напрочь забыв об угрозе и весело закидывая визжащие клубни за изгородь, пока мистер Уизли долго крутился в постели, не находя себе места. Ещё неделю назад у Артура была возможность называть себя единственным сотрудником отдела «Новшества», где под прикрытием изобретателя он тайно работал на Дамблдора, пристраивая грязнокровок в мире волшебников. Платили за это ничтожно, но дело было не в деньгах. Главным для Артура являлось то, что его непосредственным патроном был самый сильный и самый добрый волшебник в мире. Работай он под руководством кого другого, его судьба могла бы повернуться иначе, и не в лучшую сторону. Например, ещё до закрытия Новшеств, к нему в кабинет влетело извещение, целое приглашение занять должность главного инженера отдела «Лучшие Изобретения», где трудился не покладая рук Люциус Малфой. Сам Малфой готовился занять кресло Министра, и щедро предлагал Артуру своё место. Но Артур не согласился. Широкий жест от Малфоя, не бывает бесплатным. Долорес Амбридж в свою очередь, желая приручить Артура, так же совала ему в руки пост Первого Инспектора отдела Правомерности Использования Магии, на что Артур так же не мог согласиться. И чтобы все они оставили его в покое, он сел за стол инспектора по делам противозаконного использования изобретений маглов, (сокращённо ПИМ) зарывшись там меж двух кабинетов «Проверки по донесениям» и «Расследования особо тяжких нарушений» за дверью «Выезды», что он скромно делил теперь с напарником, старым магом Перкином Уорбеком. Но прежде чем окунуться в дебри новой работы Артура Уизли, стоит коснуться судебного процесса, после которого закрыли «Новшества». Артур и представить себе не мог, какая драма развернётся на поле тяжб, когда входил в зал заседания суда, уверенный, что отстоит отдел без лишних проволочек. У него был негласный договор с Амбридж, что выступала по данному делу судьёй, у него было святое уверение от Малфоя, что обещал не вмешиваться, но тут на сцену вышли четверо ребят, что некогда были его собственными сослуживцами, и всё пошло не по плану. Вообще, получив извещение о том, что в суде будет рассматриваться дело о «соответствии его отдела нормам укомплектования», Артур напрягся. Он потерял всех сослуживцев недавно, ещё в конце весны, но как-то умудрялся сохраняться. А тут, когда четвёрка бывших его сослуживцев вышла на суде и заявила, что имеет компромат на Малфоя, то обомлел не только Малфой, но и Артур. Это конечно всех очень взбодрило. Ребята кинули на стол стопку грамотно составленных претензий, а также заявлений о просьбе принять всех четверых обратно в отдел Новшества по изложенной выше причине. В стопке претензий значилось: Незаконное использование незапатентованных разработок собственного производства. Незаконное использование чужих, украденных разработок. Воровство чужих разработок. Незаконное проникновение в чужие кабинеты. Незаконное производство опасных предметов. Принуждение подчинённых к незаконным действиям. Незаконное. Незаконное. Незаконное. Малфой под конец зачитывания даже стал тихонько похихикивать. Представьте только, какая там поднялась суматоха. Ведь слушание было открытым, и Малфой на него пришёл, просто в сторонке постоять. А тут такие обвинения! — Мы не можем работать на такого человека! Его отдел вообще стоит закрыть! Мистер Малфой держит у себя в кабинете граммофон, который способен записывать всё что слышит, подобно звукозаписывающим аппаратам маглов! Не оповестив об этом гостя! Как это можно охарактеризовать, кроме как не бесконтрольное злоупотребление магией!? — смело заявлял Метью Пэтт, гордо вскидывая подбородок, — Мы вам сейчас продемонстрируем! Кервин Пьюри ввёз в зал заседания граммофон на скрипучей тележке и подвёз его поближе к судье. Амбридж удивлёнными глазами зыркнула на Малфоя, а тот улыбнулся и встал, игриво подойдя к аппарату: — Глупые... Они забыли прихватить пластинку! Но, к счастью у меня есть с собой одна! Малфой достал из кармана квадратный конверт, ловким движением извлёк из него пластиночку, размером с ладонь, дунул на неё пару раз, и она в ту же секунду увеличилась вчетверо. Амбридж почему-то сглотнула и нервно поправила свою судейскую шапочку. После того, как пластинка легла на место, Люциус попросил ребят продемонстрировать, как именно этот волшебный аппарат работает. — Нужно обратиться к нему по имени, и он «очнётся»! — смело заявил Метью Пэтт. — И как же его зовут? — поинтересовалась судья встревоженным голосом. — Пенелопа! Люциус усмехнулся. — Вы сами его так назвали, Малфой, — кинул в его сторону Метью, — Так что не смейтесь! Это неправдоподобно! Глаза Метью Пэтта горели огнём, а Люциус лишь делал вид, что он — благочестивое безгрешие. — Я сама оживлю этот граммофон, — заявила Амбридж, спускаясь с трибуны судьи своими колкими и нервными шажочками. Сровнявшись с Малфоем, что стоял подле граммофона и даже не смотрел на Амбридж, она тихо произнесла: — Пернелопа, включись. Четвёрка бывших «Артурцев» переглянулась. Как бы тихо судья это не произнесла, все четверо отчётливо услышали ошибку. — Вы немного неправильно произнесли… — начал было кто-то её поправлять. — Он не работает! — перебила судья всех четверых одним махом. — Ваши обвинения беспочвенны! Стыдно, господа инженеры, стыдно! Хотелось бы понять, зачем вы здесь устроили весь этот балаган!? Пока она поднималась на постамент обратно, то быстрым движением миниатюрной кисти кинула сигнал работнику суда изъять граммофон вместе с пластинкой и отвезти их глубоко в Хранилище, на что Люциус Малфой отреагировал, впервые изменив лицо из непринужденного до сильно хмуро-озадаченного. — Но, постойте, — залепетал, уже напрягшись Метью Пэтт, — Вы же неправильно произнесли! — Я произнесла правильно! Правда же, мистер Малфой? Вы стояли рядом. Вы слышали? Я чётко произнесла именно так, как вы и сказали. Малфой вернул лицо в состояние непринуждённости и безгрешно кивнул. — И если вы считаете..., — продолжила Амбридж своим звонким, нервозным голоском, —...что можете указывать судье, как выполнять мою работу, то мне вас очень жаль! Ваши смешные заявления я не приму! Отдел Новшества отныне будет закрыт за неимением достаточного количества сотрудников! — Что??? — тут и Артур очнулся. — Но, как же!??? Мои отчёты на месте! Я вовремя их сдал! Всё по закону! Судья Амбридж, Долорес, прошу вас! — Как я могу теперь пойти навстречу отделу, что воспитал таких отъявленных злодеев, мистер Уизли!? Это не может быть ни в коей мере прощено! Все четверо уволены без права восстановления ни на одной должности в министерстве магии на десять лет вперёд! Вы же, мистер Узли можете спокойно работать дальше в отделе Правомерности Использования Магии! Всё! Решение принято! И она ударила молоточком по звуковой доске, что та аж подпрыгнула в воздух. На этом заседание было окончено.  За слушанием с трибуны наблюдал директор Дамблдор, зарывшись в бороду и ищущий там резко потерявшийся дар речи. Он, как и Артур не мог поверить, что ребята провернули такое. Все четверо ещё долго не могли прийти в себя, чтобы хотя бы просто выйти из зала заседания на собственных ногах. Так и стояли, будто вкопаны в землю. Перекинувшись парой слов с Дамблдором, Артур весь удручённый и озадаченный, потащил бывших сотрудников в «Дырявый котёл». Он не собирался там пить, просто хотел послушать, что ребята скажут в оправдание. — Артур, прости нас ради Бога. Мы не рассказывали тебе, потому что знали, что ты нам не позволишь. А делать что-то надо было! Он же прижал тебя к стенке! Забрал твой проект! Мы хотели вернуть тебе назад Карманы Лондона! — Конечно, не позволил бы. Это же глупо. — Прости… — И как вы вообще узнали об этой «Пенелопе»? — Подслушали. Кервин использовал уменьшенные копии своих ушей и слушал целыми днями, о чём и с кем он там беседует у себя в кабинете. В основном пустая болтовня, но Амбридж… Уффф… — То есть узнали вы об этом также незаконно, — сделал своё заключение Артур. Но четверо ребят никак не унимались в оправданиях: — Я просто не сообразил взять пластинку! — тоскливо ныл Кервин Пьюри, — Так волновался, что не заметил её отсутствие! И кто же знал, что Малфой использует ту самую! — Артур, ты просто многого не знаешь! На этой пластинке такое записано! Понятно, почему Амбридж чуть ли не дурой себя выставила, лишь бы не включать Пенелопу. Мы сейчас тебе такое расскажем… Но в этот момент в таверну вбежал Люциус Малфой. Как и полагается, он размахивал тростью и извергал проклятия, пыша гневом и яростью. Взглянув на четвёрку артуровцев вместе с их предводителем, он подошёл к столу и медленно приземлил свои ладони на твёрдую, шероховатую поверхность, громко сопя. Четвёрка встала на ноги, так же громко сопя в ответ. — Мы можем поговорить наедине? — обратился он к сидящему ровно Артуру Уизли, медленно выговаривая каждое слово. Артур устало выдохнул и взглядом дал понять парням, что у него всё под контролем. Встав и отойдя к бару, он всё ещё сопротивлялся желанию выпить, когда Люциус Малфой, оглядев своих бывших подчинённых, чуть ли не харкнул в их направлении: — Идиоты, — после чего так же отправился к бару следом за Уизли, громко ступая по дощатому полу разгневанным шагом. Там, у стойки бара, они немного постояли молча, смотря на свободного эльфа, что управлял всеми делами сразу, и натирал стаканы, и разливал по кружкам эль, и наполнял тарелки поджаристым на вертеле поросёнком, но думали маги при этом о другом. О том, с чего бы начать разговор. Учитывая, как накалена обстановка, они оба хотели как можно мягче побеседовать, но только Люциус сделал неловкий шаг в сторону Артура, тот тут же выпалил: — Держись на расстоянии вытянутой руки. Люциус кивнул и покорно вернулся на место. — Хорошо, — проговорил он сдержанно, — Надеюсь, ты понимаешь, что я тут не причём? — Я уже ничего не понимаю, Малфой. — Не проблема, я расскажу тебе. — и Люциус вздохнул, — Мой идеальный компромат на Амбридж уничтожен, моя  прекрасная Пенелопа теперь в Хранилище, будет сидеть в заточении и темноте, пока я её не вызволю оттуда и всё из-за твоих идиотов, Артур! Вот что происходит! — Держи себя в руках. Думаешь, я слепой? Думаешь, я не видел, как вы с Амбридж переглядывались? С чего бы это она вообще стала требовать наличие полного числа сотрудников в моём отделе? Не по твоей ли кляузе? Люциус сделал глубокий вдох и снова посмотрел на Артура. — Клянусь, что не причём. И в доказательство могу попробовать добыть помилование для твоих ребят, но ничего не обещаю. Мне как-то сложно теперь им доверять.  — А что взамен? Рыжеволосый маг был крайне спокоен, что сильно удивило Малфоя, и он даже спросил: — Ты, что под сывороткой смелости? Артур чуть дёрнулся, но не ответил, смотря на шустрого эльфа за баром. Плечи сгорблены, привычная манера зализывать волосы за уши, всё как обычно, но руки спокойные и нет кричащего румянца. — Что взамен? — переспросил собеседника Артур. — Взамен? Ты примешь должность начальника отдела Лучшие Изобретения и одно свидание в месяц. — Нет, — твёрдо ответил Артур. — Ладно, — согласился чародей-аристократ, — Свидание опустим. — Я не могу принять твоё предложение, Люциус, потому что уже ответил согласием работать в отделе ПИМ. Вступаю в должность завтра. — Что? Чёрт возьми, Артур, какой к чёрту ПИМ? Твои ребята и ты можете работать, как прежде всей командой над твоими же Карманами Лондона на условиях, какие вам раньше даже не снились. Ты наконец-то сможешь заняться делом, изобретать, не отвлекаясь на Дамблдора и его грязнокровок. Полностью посвятить себя науке, зная, что любое твоё произведение будет мгновенно получать патент, что я тебе сейчас же гарантирую, а ты мне говоришь при этом «нет»? Ты серьёзно? — Абсолютно. Люциус громко выдохнул, сжимая трость в одной руке, а вот второй цепляясь за поверхность стойки бара, чтобы его не снесло. Артур, при этом стоял спокойно, смотря то в сторону выхода, то на эльфа, то на собственные, затёртые ботинки. — Я буду очень рад, если ты сможешь вернуть ребят в отдел изобретений, Люциус, но сам туда пойти работать не могу. Надеюсь, ты понимаешь, почему. — Нет, не понимаю, Артур, — мотнул головой длинноволосый маг, — Я не понимаю тебя. — Лучшие Изобретения останутся под твоим патронажем, Люциус, я не такой тупой, как тебе кажется. Я не могу согласиться работать НА ТЕБЯ. Вот и всё. Ты обещал мне, Малфой. Ты обещал, что от меня отстанешь. Выполняй свою часть договора, я ведь тебя не трогаю.  На последнем слове Артур не сдержался и дрогнул. Люциус Малфой действительно первым всегда нарушал свои же договорённости, а Уизли, хоть и подтёр себе память, но всё равно знал собеседника прекрасно. Всё не сотрёшь. Все из себя не вытравишь. — Непогрешимый, чёрт тебя дери, — с тяжестью выдохнул Люциус, — Ладно..., — ещё пару секунд, чтобы прийти в себя, - ...В конце недели я уезжаю с семьёй в отпуск. Если успею до этого вернуть твоим ребятам работу, то им повезло, а не успею, пусть ищут себе другое занятие. Мне наплевать. Мне даже выгодно взять их обратно. После того, что они устроили, они станут ещё покладистей. Можешь им так и передать. И Малфой отошёл от Артура, кинув свободному эльфу за баром: — Нальёшь этому рыжему — убью. После чего ушёл. Артур печально выдохнул и вернулся к ребятам за стол. Там он их чуть подбодрил, чтобы они не сильно унывали, а сам послушал историю о Пенелопе и чудо-пластинке с записью голоса Амбридж, где она признается, как убила другого мага на чёрной мессе, чтобы попасть в круг приближённых к Тёмному Лорду. Всё это было настолько насыщенно, что Артур Уизли не мог уснуть даже после четырёх рейдов на новой работе и недели отпуска Малфоя. Промучившись в постели примерно с час, он встал, проскользнул мимо Молли, что хлопотала по дому, и отправился в сарай, чтобы снова поковыряться в Форде, выискивая и высматривая все его возможности. В работе можно было забыться, можно было отвлечься, смотреть на конечную цель и знать, что достижение её, — возможно. И откуда взялся этот Форд, Артур так же не знал. Он надеялся, что это Дамблдор подкинул новую игрушку, но что-то не вязалось. Спросить напрямую ещё возможности не представилось, они сейчас редко виделись, а задавать вопрос об этом сразу после слушания, во время которого закрыли единственный отдел под патронажем Дамблдора, Артур как-то не решился. Уж больно ошарашенным выглядел тогда сам Дамблдор.  Не вязалось и то, что машина уже была наполнена магией. Если бы подарок оставил Дамблдор, машина была бы пустая, чистый инесикус, а тут и режим полёта и встроенные забвенные чары… В багажнике он нашел обрывок верёвки и больше ничего. В остальном фордик был просто золото. Сам открывал двери, сам выбирал дороги поудобнее, а когда взлетал, то сам пристёгивал сидящих на сидениях ремнями безопасности. Он опробовал его с напарником Перкином Уорбеком из отдела Выездов. Работать на машине оказалось очень удобно, но Артур предпочёл пока перемещаться старым способом, так безопаснее. — Добрый день, — услышал Артур за спиной, когда ковырялся в аккумуляторе Форда, и Артур обернулся на голос. Перед ним стоял эльф. Эльф из дома Малфоев по имени Добби. * * * Драко сидел у озера Морлы и вчитывался в книжку, от раза в раз скучающе вздыхая. Учебник по магической ботанике третьего курса мало чем мог помочь, сплошное разочарование. Драко захлопнул учебник и взял в руки следующий, уже четвёртого курса, где всё вообще вдруг оказалось непонятно. Мальчик насупился, вскочил с крупного камня, на котором сидел, нервно достал волшебную палочку, упёр книгу в живот и указал кончиком палочки в сторону грязной воды. — Переверус Актис фер…ферсерис, — проговорил он неуверенно, — Амундус. Но вода в озере даже и не думала очищаться от грязи. Мальчик топнул ногой, стиснул до боли кулаки, издал что-то похожее на низкий «м-м-м-м», швырнул книгу о камень, и запустил с размаху палочку в воду, после чего тут же быстро затих. Палочка плюхнулась, издав тревожный «бульк», и провалилась вниз, под плотную грязную жижу. Драко сглотнул. Нервно задёргав руками, он вытянул правую руку вперед по направлению к воде и прокричал: — Акцио палочка! Но палочка не возвратилась в руку. И тут Драко уже всерьёз занервничал. Его родители тем временем, расположившись с гостями у самой воды рядом с домом, смеялись и шутили, приняв милые позы. Люциус уложил свою голову на пузико Вернела, посмеиваясь шуточкам жены. Нарцисса, сидя сзади Клары, расчёсывала её каштановые волосы, вплетая между прядями волос красные, пышные цветы, но между тем кидая злые шуточки в сторону Рудольфо, что разложился, словно тренированный тюлень, тихо поглядывая в сторону дам, держа между зубов какой-то мелкий колосок. — Ах, злобные гиены, — шепнул Вернель, подрагивая пузиком, — Не слушай их, Рудольф, иди лучше сюда. Мы тебя приголубим. От смеха пузико Вернеля ещё сильнее вздрагивало, что заставляло голову Люциуса подпрыгивать. И маг поднял её, ворчливо уминая животик друга, словно подушку на диване. — Уимись, Вернель, а то моя пустая голова соскальзывает. — Как я могу? Драко показался между деревьями, неся свои плечи, будто тащил мешок. Родители его чуть напряглись, переглянулись и незаметно поменяли позы, чтобы не быть настолько откровенно развращёнными. Люциус, оценив хмурость шагающего сына, поднялся на ноги и поспешил навстречу, чувствуя, как сын нуждается в отце. Умело расправляя пальцами набухшие бутоны, Нарцисса пристально посматривала в сторону мужа и сына у края поляны. — Ты что сделал!!!???? — раздался возглас её мужа на всю лужайку, и Нарцисса тут же вскочила на ноги. Люциус уложил одну из рук себе на лоб, а Драко скрючился, посматривая виновато в стороны. — Мы скоро вернёмся! — выкрикнул Люциус жене, сам устремляясь в лес. Драко быстрее поспешил за ним, оставшись в позе закорючки. Нарцисса решила не вмешиваться, хоть и хотела вмешаться. Сыну нужен отец, иначе мальчик рискует вырасти слишком ослабленным. Увидев грязное озеро, отец невольно сморщился, осматриваясь по сторонам и грозно раздувая ноздри. — Куда ты её выкинул? — спросил отец. — Туда, — ответил мальчик, указывая направлением руки. Люциус снова посмотрел в безжизненную гладь серо-бурового цвета, и нервно произнёс: — Палочка сама выбирает волшебника, она вручается сама. Она тебе доверилась, а ты. — Прости. — Не у меня проси прощения, — выпалил Люциус с гневом, но выдохнул в попытке успокоиться, — Чтобы её вернуть, ты должен убедить её, что больше так не сделаешь. Что больше никогда не выкинешь её, ведь это не её вина, что ты не научился колдовать за столько лет. — Но, я… — Т-с, — прервал отец, — Направь руку на эту лужу и убеди палочку снова тебе довериться. Драко быстро поднял руку вверх, косясь с вопросом на отца. — Сейчас настройся, — помогал отец, — Подумай о том, как ей одиноко сейчас, там, в этой тёмной воде, совсем одной. Ей страшно, больно и обидно. Давай. Зови. Драко кивнул, зажмурился и шевельнул губами, проговорив нужное заклинание беззвучно. Но гладкая поверхность озера не шелохнулась. Мальчик чуть задрожал своими пальцами, потоптался на месте, помялся, снова зажмурился и пробурчал слова, посматривая глазом на отца. Его отец скрестил руки на груди и просто наблюдал. От этого немого наблюдения у Драко задрожала кисть, и он ещё раз попытался вызволить из плена палочку, но безуспешно. — Она совсем одна… — уныло повторил отец. — Да не выходит, пап!!! Я не могу! Я бездарность! И мальчик рухнул, брызгая слезами. — О-о-о, — исказился Люциус, сминая переносицу. Немного посмотрев на плачущего сына, отец не выдержал и притянул сына к себе. Драко принялся брызгать слезами настойчивее, вытирая их о рубашку отца, а Люциус крепко держал рыдающего мальчика и тихо ждал, когда тот наконец наплачется. — Мы можем кое-что попробовать, — тихо сказал отец, поглаживая сына по плечам, — Но ты должен прийти в себя. Мальчик кивнул, утёр свой нос и отстранился, очень решительно идя к воде. — Закрой глаза, — сказал отец, — Выкинь из головы всю жалость к самому себе. Жалости быть не должно. Ни к себе, ни к кому-то ещё. Забудь о том, что палочка скучает по тебе, плевать на палочку. Она всего лишь вещь. Сосредоточься на том, что ты повелеваешь ей. Повелеваешь всем. Этим озером, этой землёй и небом. И единственное, что тебе мешает сейчас руководить, это отсутствие палочки в твоей руке. Люциус подошёл к сыну, встал сзади него, поднял руку рядом с его рукой, касаясь пальцами ладони. — Но сила не в палочке, Драко, сила исходит отсюда, — проговорил отец, перемещая кисть от вздрагивающей ладони мальчика к его груди, — И не от сердца, как некоторые думают, а от сплетения всех твоих нерв и чувств, — уткнул он пальцами в центр мальчишеской груди, туда, где прекращаются рёбра, — Вот здесь. Прямо под ложечкой. Вспомни обиды, вспомни всех тех, кто может быть, когда-то сделал тебе больно. Представь, как ты сметаешь их. Представь, как все твои враги падают ниц, сгорают в огне, кричат и молят тебя остановиться. Убить их всех? Или всё же помиловать? Решать тебе…Но палочка…Где твоя палочка? Почему она всё ещё не в твоей руке? Лежит и прохлаждается, когда она тебе нужна!? — Не знаю, — затрясся Драко, с явным непониманием в лице. — Оу? — удивился Люциус, — Похоже, мы с тобой не с той стороны зашли, — шепнул он сыну на ухо, перескочив с правого плеча на левое, — Какое унижение? Какая боль? Тебе повезло, у тебя нет братьев и сестёр. Но конкуренты настигают рано или поздно. Итак! Кто ты у нас? Избалованный мальчик!? Есть что-то там, вдали, чего ты хочешь, но не можешь взять? Твои сокровища! Кто-то забрал их у тебя? Твоё первое место!? Твой кубок школы!? Кого любят больше!? И почему его, а не тебя!? Да, потому что он — вор! Он — вор! Всё у тебя украл! Ты слышишь? Шелест…Это крадётся Гарри Поттер. Он скоро будет здесь! Придёт, чтобы забрать твою единственную палочку! Быстрее вытащи её со дна, иначе он придёт и украдёт её! — Что?… — Да, чтоб тебя, — не выдержал отец, — Ты совсем, как твоя черепаха, прячешься в панцирь! Но я знаю, кто ты, Драко, знаю, какой ты! Маленький нытик и плакса! Мамочка с папочкой совсем не обращают на тебя внимание!? Забыли про тебя!? Раньше с нами было легко, стоило разбить какую-нибудь вазу и глупые родители уже бежали тебе на выручку, но с каждым годом это действует всё меньше! С мамочкой до сих пор всё просто, достаточно удариться коленкой и выпустить пару слезинок, и мамочка уже спешит, а вот с папулей надо постараться! Да!? Как же привлечь его внимание? Может взбесить? Может спуститься к завтраку, как нищий, бездомный магл? Подслушать папины планы, вмешаться в папины сделки, сделать озеро грязным, а лучше утопить палочку сразу в коричневой жиже, тогда уж точно папочка отреагирует!!!! — Неправда! — Тогда возьми свою палочку и заставь меня заткнуться! — Акцио! — выкрикнул Драко, и из воды в ту же секунду вылетела палочка, чтобы мгновенно оказаться у мальчика в руке. Люциус выпрямился в полный рост, отойдя от сына, что вздрагивал не в силах осознать произошедшее. — Быстрый эффект, — проговорил отец, спокойно отходя от сына и размещаясь на камне. — К нему не стоит привыкать. Чёрный источник хорош, когда тебе необходимо быстро устранить препятствие, но сила не должна быть выращена только в нём. Чтобы воспользоваться всеми чувствами ты должен их прокручивать, переживать, копаться в них. Суперконтроль. Понимаешь меня? — Не совсем, — испуганно ответил мальчик, сжимая палочку в руке. Люциус призадумался. Решая в голове, как бы попроще донести до сына информацию, он взял в руки учебник четвёртого курса магической ботаники и удивлённо присвистнул. — Ещё бы ты не потерял самоуверенность, — подметил Люциус. Порывшись в рюкзаке у сына, его отец достал учебник по ботанике за первый курс и произнёс: — Основа основ! Не пытайся проглотить весь пирог целиком, клюй его по кусочкам! Давай попробуем вот так… Отец открыл учебник, быстренько пробежал по оглавлению и произнес: — Заклятие, снимающее отравление с деревьев. Ты пробовал его? — Наверное, — промямлил Драко, — Я уже всё там перепробовал. — Да, но видимо ты пробовал тогда, когда мысли твои были не здесь. Вернее ты был где-то там. Но где же, Драко? Где же ты был? Драко сглотнул, снова напрягшись телом и мыслями. — Мы с твоей мамой слишком заняты своими собственными чувствами, прости нас за это, — проговорил устало Люциус, — Но раз я здесь, то может быть, мы всё-таки поговорим с тобой, и ты расскажешь мне, зачем ты бегал к Поттеру через портал? Мальчик вздёрнул лицо на отца. Сердце заколотилось, словно бешенное. Люциус быстро подскочил к сыну, раскрыл перед ним книгу на нужной странице и произнёс: — Попробуй это заклинание. Вот с этим деревом. Сейчас. Драко кивнул, уже не понимая, что здесь происходит, и быстро указал палочкой на ближайшее к себе мёртвое дерево, читая заклинание с листа: — Кроктукус… — Про себя, — потребовал отец. Мальчик кивнул ещё раз и задвигал губами, пока его отец произносил свои слова, тоном учителя: — Страх можно использовать. Но тут важно учитывать, это трусливый страх или воинственный? Он подтолкнёт тебя к побегу или к поступку героического свойства? Все эти страхи нужно различать и доставать тогда, когда тебе необходим быстрый эффект. Старания Драко ничем не завершились. Страх не помог, дерево было безжизненным. Он опустил свою палочку и посмотрел на отца, уже закончив испытывать страх и видимо смерившись с собственной бездарностью. — Откуда ты узнал? — спросил сын у отца, испытывая лишь угрызения и стыд. — Про Поттера. Люциус улыбнулся. — Добби — МОЙ эльф. Он ничего не может скрыть от меня. — Но он же сам просил меня ничего тебе не рассказывать! — возмутился мальчик, вскидывая руки, — И сам же и сдал! Люциус сморщился: — Добби немного дурачок. Ты что не замечал за ним? Это потому что он — мой эльф. У него все мысли спутаны. — Значит… — чуть растерялся сын, — Ты не станешь отправлять туда убийц? — Убийц? Ха-ха, — весело посмеялся отец, — Зачем? Тёмный Лорд сам захочет убить мальчишку, когда вернётся к нам. Так что мы просто подождём. Мы с тобой точно не будем теми, кто вызовет на себя гнев Тёмного Лорда. Драко чуть призадумался. — И значит, ты не будешь меня ругать? — Ругать? За что? — Но я же не сказал тебе, что бегал к Поттеру. А я не рассказал, потому что хотел его подставить, чтобы его исключили, но как обычно, сел в лужу! И теперь мне стыдно… — закончил Драко, вскидывая руки. Люциус посмеялся: — Послушай, Драко, Дамблдор взял шефство над мальчишкой, он бережёт его. Поттера не исключат. Он останется в школе даже если голым спляшет на потолке к верх ногами! Драко прыснул от смеха. Представил, видимо, как Поттер дрыгает худющей задницей под школьным потолком, и оба Малфоя тут же избавились от напряжения. — Тем более, — продолжил Люциус, с улыбкой на лице, — Как я могу ругать тебя, когда ты сам догадался использовать филина, чтобы узнать его адрес? Ты мой маленький гений. Я восхищаюсь тобой. Мальчик весь засиял. Люциус посмотрел на него и тоже нежно улыбнулся. — Попробуй сейчас, — тихонько предложил отец. — Вот с этим деревом. Мне кажется, сейчас сработает. Драко немного удивился, ну а за тем послушался, закрыл глаза, коснулся дерева одной рукой, второй уткнул кончик волшебной палочки в ребристую поверхность и медленно сосредоточился на чувстве. Дерево скрипнуло, зашевелилось, потянулось к солнцу и его ветви тут же покрылись мелкими листочками, совсем как в первых числах мая, в их Уилтширском имении. — Па… — выдохнул Драко, — Я смог, у меня получилось…Я смог!… — Запомни это чувство, Драко, — проговорил тихо отец, — Дай ему номер, положи на полочку и доставай тогда, когда тебе необходимо будет что-то залечить, избавиться от отравления или возможно, сотворить с нуля. Драко взглянул на отца. Тот был спокоен, расслаблен, открыт и озарён улыбкой, поэтому Драко не выдержал и подбежал к отцу, чтобы обнять. — Пойдём домой, — спокойно предложил отец, — Съедим что-нибудь вкусненькое. — Идём! — мгновенно отозвался Драко. Они сложили книжки в рюкзак и весело отправились в сторону дома. И пока сын и отец веселясь шли по тропиночке домой, их домовик сидел в стареньком форде рядом с Артуром Уизли и вздрагивал от страха. — Зачем ты пытаешься уговорить Гарри Поттера отчислиться из Хогвартса? — спросил его Артур. Добби поёрзал на сидении и встал в полный рост, едва дотронувшись макушкой до внутренней отделки крыши. — Добби пытается защитить Гарри Поттера… — От чего? Люциус что-то планирует в школе? — Простите, Добби не может рассказать, — взмолился эльф, — Добби не может причинить вред своему хозяину. Но Добби должен помогать ему, должен спасать. — И ты пришёл, чтобы мне намекнуть, только лишь намекнуть, о том, что Люциус что-то затеял в школе, так? — затараторил Артур, поправляя очки. — Да, сэр. А ещё Добби пришёл просить вас помириться с сэром Люциусом, как можно скорее. Артур выдохнул с дикой усталостью и раздражением. — Сэр Артур, послушайте, мой хозяин очень страдает, — глаза Добби были заполнены мольбой, он источал её, как солнце источает свет, — Если вы с ним помиритесь, он остановит это! Он перестанет пытаться победить сэра Альбуса Дамблора! Он перестанет искать сил у тёмного источника, он перестанет совершать ужасные поступки и прекратит сурово сам себя за них наказывать, если вы будете рядом! — Я не могу быть рядом с ним, Добби, — возмутился веснушчатый маг, — У меня семья! Жена! Дети! — Ах, сэр, — тихо подрагивал эльф, снова свернувшись на сидении, — Ведь, что-то же можно сделать? Ведь должен быть какой-то выход! Вы такой сильный, сэр Артур, вы такой добрый! Вы обязательно что-нибудь придумаете! Иначе мир наш рухнет! Иначе все мы превратимся в пепел! И если бы не та любовь, что он испытывает к вам… Артур угрюмо уставился через окно своей дверцы на улицу, пока несчастный эльф, сотрясаясь от страха, перечислял ему все доводы в пользу немедленных мер, которые Артур не мог предпринять. Снаружи всё было хорошо. Яркий и жаркий день, стрекозы и кузнечики, а вот внутри старого форда целая буря, сверкающие молнии и гром, закручивающиеся в стремительные смерчи. Ему хотелось хлопнуть дверью и навсегда уйти, но убегать, — бессмысленно. Вся эта туча поползёт за ним, хоть в адскую бездну, хоть в райские кущи. — Что он затеял? Намекни, — угрюмо буркнул Артур. — Выпустить кое-что при помощи артефакта. — Какого артефакта? — Добби не может сказать. — Что выпустить? — Монстра, — и Добби свернулся от страха, — Ужасного монстра, сэр Артур…Простите, но Добби не может больше ничего сказать. Добби скован. Сказав это эльф щёлкнул пальцами, и трансгрессируя в тот же момент, оставил Артура одного, сидеть и дальше принимать решение, только уже в одиночестве. * * * За пару дней до отпуска Люциус Малфой пришел в кабинет к Долорес Амбридж и незаметно выпустил из кармана маленькую фотокамеру, — незапатентованное изобретение Артура Уизли. Долорес даже не заметила. Она наслаждалась незащищённостью напыщенного мага, поэтому сосредоточилась на том, чтобы наладить с ним отношения. Вражда с Люциусом Малфоем была слишком энергозатратна. — Вы попросили меня закрыть отдел Новшества, и я его закрыла. Все получили желаемое. — Прошу помиловать тех идиотов, что вмешались, и восстановить их в должности, — проговорил учтиво Люциус, — Пластинку вы, конечно, уничтожили, но я не сильно расстраиваюсь. Аристократ опёрся о спинку кресла Долорес и стал его легонечко покачивать. — Так же прошу вернуть мне Пенелопу, — продолжил Люциус, учтиво нагибаясь к уху волшебницы, — Я даже могу вас умолять. — Ха, — прыснула Амбридж и попыталась встать, — Зачем вам эти идиоты? Они же чистой воды предатели. — Отнюдь, — не согласился Малфой, уложив свои руки на розовые плечики Долорес Амбридж, поблескивая перстнями и не давая ей встать, — Они умеют хранить верность, да ещё творить всякие глупости во имя команды. Нужно всего лишь объяснить им, кто их командир. И я объясню. Я научу их следовать нужному голосу. — Ах, — поняла намёк Долорес Амбридж, пока посетитель наминал ей плечики, пытаясь расслабить. Руки мага, тем временем, непринуждённо проскользнули вниз, задерживаясь на груди. Сама же грудь при этом, стала вздыматься всё выше и выше. — Что вы делаете, Люциус? — возмутилась Долорес, но как-то не очень уверенно. — Ничего особенного, — отозвался маг невинным голосом, — Просто пытаюсь вымолить себе прощения, ведь котёночек так плохо вёл себя в последнее время. Чинил вам всякие гадости, пытался вас шантажировать… Крутанув кресло Долорес и развернув её к себе, он опустился на колени и тихо мяукнул. Долорес попыталась резко встать, но маг-аристократ уже схватил её за колени и пробежался пальцами, сгребая юбку вверх. — Я умею просить прощение, — выдохнул Люциус, покрывая её кожу, там, где уже успел спустить чулки, жаркими поцелуями, — Умею благодарить. — Прекратите!... — задыхалась Долорес. — Моя прекрасная…Моя непредсказуемая, маленькая розовая конфетка… И он впечатал её в кресло, закинув обе ножки себе на плечи. Розовые туфельки Долорес замелькали в воздухе, она выдохнула и вся обмякла, под жарким напором Люциуса Малфоя. А когда он закончил, она ещё долго пыталась отдышаться, возвращая назад свой розовый бант, что несколько сбился с груди. — Я всегда к вашим услугам, мадам, — сказал спокойно длинноволосый маг, вставая с колен и вытирая рот белоснежным платочком. Даже не скрывая своих намерений, он приманил рукой маленькую фотокамеру, что всё это время кружила на своих крылышках по всем углам, фиксируя происходящее со всех сторон. — Что???? — удивилась Долорес, вскакивая на ноги. Её юбка всё так же была гармошкой собрана на бедрах, — Вы нас снимали!??? — Конечно, — бесхитростно ответил Люциус, пряча опасный шарик в карман, — Как же я могу без компромата на вас? Это как-то нечестно. — Но… — возмутилась Долорес, поправив юбку «на бегу», — Но, у меня же нет никакого компромата на вас! И я только недавно уничтожила ваш компромат на меня! Не честно сейчас поступаете вы! — Я чувствую себя обнажённым в присутствии того, на кого у меня нет управы. Это не очень приятное чувство. — Но… — Вы заместитель Первого Министра, а я только Шестой, да и то, стану им лишь в сентябре. Мне нужно было сравнять наши шансы. Долорес выдохнула и бессильно упала в кресло с видом осиротевшего котёнка. — О, Долорес, — пожалел её Люциус, — Не расстраивайтесь. У нас с вами так много дел впереди, я скоро стану Министром, мне нужен будет советник, учитель, строгая воспитательница, которая меня накажет, в случае чего. Нам будет весело, я обещаю. И он обнял её, потершись носом об ушко, но почувствовав, что та пытается залезть к нему в карман, тут же отпрянул. — А, а, а, а, — пожурил её пальчиком Люциус, — Воровать не хорошо. Я тоже умею наказывать, моя розовая птичка. — Убирайтесь. — Что насчёт помилования тех идиотов? — Я подумаю, — отозвалась Долорес и Люциус, с учтивостью, покинул её кабинет. Всё складывалось крайне удачно. Дамблдор потерял единственный отдел в министерстве и значительно просел в авторитете. Да, многие ещё полагали, что старик силён, возможно, так и есть, но Люциус уже не верил этому. Старик дряхлел. Его оставалось только добить, как умирающее поколение. Поэтому сразу же после отпуска, собрав всю свою силу и волю в кулак, Люциус Малфой переместился через портал в своём имении, и очутился в подземелье Хогвартса. Таких порталов было три. Первый — в западной части подземелий, второй — в восточной, а третий — выше, в комнатке Снейпа, что срочно нуждался в реконструкции. Его вообще бы стоило прикрыть, так как необходимости в нём не было, но Снейп настаивал на сохранении портала лично для него, считая его чем-то вроде запасного выхода. Ладно, раз друг так хочет, пусть остаётся так. Воспользовавшись порталом в западной части подземелий, Люциус зашагал под светом палочки, смотря на то, как разбегаются крысы. Миновав несколько этажей наверх, Люциус очутился в главном холле замка, где тут же наткнулся на Почти Безголового Ника, — самое несчастное привидение в школе. У бедолаги голова была отрублена не до конца, от этого его не хотели брать в команду Безголовых, но и к обычным привидениям не брали, из-за не цельной головы, поэтому он постоянно ошивался один и ныл по поводу и без, просто чтобы его жалели. Увидев Люциуса, Почти Безголовый Ник по обыкновению заныл: — О, здравствуйте, сэр. Я вас припоминаю. Вы — Люциус! Помню вас первокурсником! Вы были самым миленьким мальчиком в школе! — Я сделаю вид, что не вижу тебя, — срубил его Люциус, направившись стремительно наверх. — Но, стойте же! Летом здесь так уныло! Мне даже не с кем поговорить! — и привидение поплыло за длинноволосым магом вверх по ступеням, — Хотите я открою вам какую-нибудь тайну? Помните, как вы любили тайны, Люциус? Я много тайн вам помниться открыл. И вот сейчас как раз созрела одна, и я бы с удовольствием ей поделился. — Я всё ещё не вижу и не слышу тебя, Ник — безрадостно ответил маг. Идя по ступеням вверх под сплетни о преподавателях, под все самые неправдоподобные байки, под самые скучные эпосы и главную фееричную историю о том, как Гарри Поттер в прошлом году вновь победил Тёмного Лорда, отправив узурпатора блуждать в пространстве чёрной черноты, Люциус упорно делал вид, что поднимается один. Придя на самый верх длинноволосый маг шикнул-таки на Почти Безголового Ника змеёй, чтобы тот наконец отстал, и прошёл по коридорчику к последней башенке, где как обычно прятался самый позорный из всех волшебников директор Альбус Дамблдор. Взойдя на винтовую лестницу, Люциус стукнул тростью об одну из ступенек, и лесенка завертелась, перемещая Люциуса в кабинет. — Какая честь, — выдал беспечно Дамблдор, оценивая прибывшего гостя, — Сам новый член совета собственной персоной. А я как раз сидел и размышлял, как это так, бывший министр Кроббл любезно отдал тебе своё место, а после мистическим образом куда-то исчез. — Мне эта тайна неизвестна, — выдавил Люциус, присев напротив Дамблдора в кресло. — Когда планируется следующее заседание совета? — с учтивостью поинтересовался он. — Я приготовил несколько вопросов на повестку дня. Дамблор скучно исказил лицо, делая вид, что видимо, проспал, когда совет решал о дате следующего заседания. Люциус вздохнул манерно, не уступая старому профессору в умении что-то изображать. — Не хотите идти мне навстречу, профессор, ну и ладно. Наведаюсь к другим участникам совета. У меня имеется список, а так же к каждому приписка, чего бояться и чему подвержены. — Надеюсь, будешь навещать без принуждения? — Ну, это как пойдет. Дамблдор с задором похихикал. — И что же ты задумал, Люциус? — взглянул на молодого мага седовласый профессор через свои очки в форме изящных полумесяцев, формируя вопрос. — Ничего особенного, — непринуждённо отозвался Люциус, — Хочу устроить проверку, осмотр школы. Поиск сокрытых комнат и неучтённых закутков, наличие которых в школе нежелательно.  — Закутков? — Да, закуточков, профессор. Такие скрытые тёмные уголки, куда могут забраться старшекурсники и заниматься мерзкими делишками вроде распития спиртного или курения, а может, и ещё чего.   — В Хогвартсе нет таких, как ты их только что назвал, закуточков. — Да, ладно вам, — чуть усмехнулся Люциус, — В одном из таких закутков вы даже оставили послание для будущих искателей укрытия, что здесь, дескать, били когда-то Альбус Дамблдор и Геллерт Грин-де-Вальд, когда он вас здесь тайно навещал…Написано чуть ли не в рамочке в виде сердечка. — А, ты про такие закутки? — весело посмеялся Дамблдор, — Поверь мне, Люциус, если кому-то нужен закуток, то он его себе создаст. Хотя, кому я говорю? Альбус и Люциус пристально посмотрели друг на друга. — Создать, проблемы нет, — резко, но плавно и с любезностью ответил Люциус, — Ещё бы замуровывали за собой…Чтобы другие более невинные на них не натыкались. — Но чем же, милый друг, тебе не угодили закутки? Какие-то воспоминания тревожат, может быть? Профессор был спокоен и как обычно уверен в себе, что несколько сбивало с ног. Но Люциус не думал отступать, он не за тем пришёл. — Не удивительно, что вы противитесь, профессор. Возможно, ваши вездесущие глаза уже и там. Что, нравится подсматривать? Дамблдор наконец нахмурился. — Даааа, вот оно. Старый и дряхлый, но всё ещё способный ощущать порхание. Я прав? Конечно, прав. Подглядывать за юными волшебниками, когда они уверены, что их никто не видит. Пусть совершают глупости, на то она и молодость. А вы понаблюдаете. Да, Дамблдор? — умело ухмыльнулся Люциус. Директор Дамблдор нахмурился ещё сильней. — Возможно, я, конечно, ошибаюсь, профессор, и вы не так уж и плохи, но право же. Надеяться на ваше благоразумие...Я бы не стал…Поэтому на следующем совете выставлю требование обследовать школу и запереть все закутки, а так же, может быть, регламентировать каждое ухо и глаз, что размещёны в пределах Хогвартса. — Знаешь, что, Люциус, — хмуро ответил Дамблдор, — Я мог бы убедить тебя сейчас, что мне тебя чертовски жаль, но мне не жаль. Поэтому я уговаривать не буду. То, что ты делаешь, напоминает копошение червей, или жужжание навозных мух. Что-то такое неприятное и дурно пахнущее. Хочешь и дальше в этом копошиться, право твоё. Но я догадываюсь, почему ты это делаешь. — И почему же, Дамблдор? — манерно отозвался гость. — Источник вынуждает, Люциус. После ответа старого профессора, весь его кабинет будто накрыла тень. Люциус ощутил спиной, как сами стены улетучились. Он будто видел уголками глаз, как наползала тьма, после чего он погрузился в лимб. В некий сокрытый низ, где не было угроз, не было смыслов или стремлений, только вопрос. А дальше что? Ему вдруг захотелось выговориться. Смотреть на старого волшебника, которого он помнил с детства, и что-то вопрошать. Искать кривые закоулки слов, цепляться старику за бороду и раздражать его, надеясь вывести на честный разговор. Без лицемерия, по-настоящему, услышать тихое напутствие. Задать вопрос: «Что же мне делать, Дамблдор!? Как же мне выбраться из этой черноты!?» Но это лимб. Здесь можно позабыть о том, сколько тебе отмерено. Люциус выдохнул и быстро успокоился. Он не затем пришел сюда, чтобы впадать в истерику или просить совет. — А кто вас убедил, профессор, что вы сами не червь? — проговорил любезно Люциус, — Такие же черви, слизни и мухи? Сплошные подхалимы и вруны, склоняющие голову перед наисильнейшим. Единственный, кто говорил вам правду, Дамблдор, это был гер Геллерт Грин-де-Вальд. Дамблдор тихо вдохнул, смотря на Люциуса строго. Нахальный и напыщенный светловолосый маг смотрел так же уверенно. Новое поколение дышало старику в самое ухо, и он это прекрасно знал. — Гер Грин-де-Вальд,… — проговорил устало Дамблдор, — …сидит в Нурменгарде. Хочешь туда же, Люциус? Так это не проблема. Ты слышал? У меня теперь имеется агент в отделе ПИМ. Я попрошу его тобой заняться лично. И Люциус ухмыльнулся. Он именно за этим и пришёл. Услышать что-нибудь подобное. Что-то такое, из-за чего злость и обида застелют глаза. И вот тогда уж точно ничто не остановит от решения. Он не отступит. После такой угрозы, нет, никогда. Люциус выдохнул и встал, непринуждённо крутанув в руке излюбленную трость. — Прекрасно поболтали, Дамблдор. Встретимся на попечительском совете. И он ушёл, точно уверенный, что побеждать теперь дряхлого старика будет лишь в удовольствие.