Дозор, который не кончился

И это тянется за мной с начала века Плевать, что нет у времени любви Важней, что есть у человека, а он молчит как рыба Но есть у человека кое-что, и это — выбор

***

Тьма в подземелье больше не была наполнена пустотой. Однако запах пота, застоявшейся крови и нарастающего напряжения душил. От едва подавляемой злости Джон тяжело дышал, а его пальцы до побелевших костяшек вцепились в плечи Робба. Тот пытался выпрямиться, судорожно хватая ртом воздух, но тело жило по своим, ломаным законам. Король Севера напоминал марионетку, которой перерезали половину нитей: голова тяжело клонилась к груди, а тело казалось чужим, едва способным удерживать равновесие. Старк отчаянно стискивал челюсти, пытаясь сохранить остатки королевского достоинства, но мертвенная бледность кожи и капли холодного пота на лбу выдавали его с потрохами. — Мы не сдвинемся с места, — голос Джона прозвучал глухо и опасно. Он заслонил Робба собой, когда Давос сделал шаг вперёд, пытаясь подхватить Старка под руку. — Не подходи к нему! — Парень, у нас нет времени на капризы! — Сиворт почти сорвался на крик, нервно оглядываясь на тяжёлую дубовую дверь. — Фреи наверху жрут и пьют, но они не слепые. На рассвете сюда придут за телами, и если найдут вместо них нас... Сноу оскалился, и в его глазах вспыхнул тот самый дикий огонь, который Мелисандра видела в пламени. — Я сказал: стоять! Вы воскресили нас обоих. Почему я в состоянии держаться на ногах нормально, а он... — бастард запнулся, глядя на дрожащего брата. — Почему ему так плохо?! Что вы с ним сделали?! Мелисандра, до этого хранившая ледяное молчание, медленно шагнула в пятно света от догорающей свечи. Она смотрела на Джона с пугающим терпением. Так, как смотрят на неразумное, но ценное дитя. — Владыка дарит жизнь, Джон Сноу, но он не стирает память плоти, — её голос разливался в тишине подземелья так сладко, словно густое вино. — Твоё тело сохранило искру долга. Ты не просто хотел. Ты горел желанием спасти, и этот огонь вытолкнул тебя обратно целым. Но твой брат... — жрица перевела взгляд на Робба, который в этот момент инстинктивно вцепился в чужой локоть, чтобы не рухнуть. — Его раны глубже. Сердце было разбито ещё до того, как в него вошла сталь. Смерть стала избавлением, и теперь каждая клеточка его тела протестует против возвращения в мир, где он потерял всё. Женщина сделала паузу, и в её зрачках снова отразилось пламя. — Его тянет назад, в пустоту. Он слаб, потому что душа его всё ещё заглядывает на ту сторону, — Мелисандра глубоко вздохнула, не отрываясь от серых глаз напротив. — Если хочешь, чтобы он жил — веди его. Только в таком случае твоя воля должна работать за двоих. Сноу замер, переваривая услышанное. Ярость сменилась глухой, ноющей болью в груди. Он почувствовал, как пальцы Робба слабо сжались на его предплечье. — Джон... — Робб поднял голову. В его взгляде, окутанном дымкой небытия, промелькнула старая, знакомая сталь. — Они правы. Мы должны идти. Со мной всё нормально. Я... я справлюсь. Старк попытался сделать самостоятельный шаг, но тут же покачнулся. Джон подхватил его под локоть, не позволяя упасть. И именно тогда он почувствовал, какой Робб на самом деле тяжёлый — как свинец, как сама земля, которая всё не хотела его отпускать. — Я держу тебя, — выдохнул бастард, крепче прижимая брата к себе. — Слышишь? Я тебя не отпущу. Давос хмуро кивнул, не произнося ни слова. Он первым толкнул дверь, выходя в тёмный, пахнущий сыростью коридор.

***

Узкие каменные переходы Близнецов тянулись бесконечной вереницей, пропитанные промозглым холодом. Сиворт шёл впереди, прижимаясь к склизким стенам и время от времени замирая, чтобы прислушаться к глухому рокоту этажами выше. Стены замка пульсировали от приглушённого гула пиршества: сквозь толщу камня прорывались вспышки пьяного хохота и надрывные звуки скрипок. Всё это звучало как издёвка над мёртвыми. Джон почти тащил Робба на себе. Ноги Старка, обутые в чужие сапоги, тяжело шаркали по полу, то и дело подкашиваясь. С каждым шагом передвигаться было всё труднее: плотная кожа дублета казалась неподъёмной бронёй, мешавшей сделать даже вдох, а пальцы судорожно впивались в предплечье бастарда, находя в нём единственную опору. Но Робб не сдавался. Он не хотел чувствовать себя обузой, а потому вкладывал все остатки сил в эти мучительные движения. Несмотря на резь в груди, вызывающую тошноту. И шагал дальше. — Ещё немного, — шептал Сноу, перехватывая брата поудобнее. Собственные мышцы горели от напряжения. — Слышишь? Мы почти вышли. «Главное — не забыть поблагодарить его. Потом... Как только полегчает», — подбадривал себя бывший Король Севера, не в силах вымолвить и слова. Когда массивная дверь в конце коридора наконец поддалась, на них обрушился свежий ночной воздух. Он был ледяным, насыщенным речной влагой Трезубца и едким запахом гари — там, в лагерях у реки, догорали шатры северян. Робб резко вдохнул, и этот холодный воздух стал для него настоящим спасением. Он стремительно выпрямился, жадно впитывая каждый порыв ветра. На мгновение мертвенная бледность лица сменилась болезненным, слегка лихорадочным румянцем. — Воздух... — прохрипел мужчина, и его ладони вновь потянулись к предплечью Джона. — Настоящий... — Настоящий, — подтвердил Сноу, чувствуя, как брат на секунду перестал быть свинцовым грузом. — Пойдём, мы уже близко. В густых сумерках у крепостной стены замерли три лошади. Животные вели себя беспокойно: нервно прядали ушами, вскидывали головы и натягивали поводья. Словно чуяли исходящий от людей спёртый запах смерти и магии. Тем временем Мелисандра уже была в седле. Её алый плащ в полумраке смотрелся как густое тёмное пятно, почти сливающееся с тенями замка. — Нас четверо, миледи, — Сиворт хмуро указал на лошадей, удерживая под уздцы своего мерина. — Мы ведь рассчитывали только на Сноу. — Владыка не даёт лишнего, Давос. Он дарит лишь то, что необходимо, — холодно отозвалась жрица, не терпя возражений. — Грядёт буря, в которой важен каждый меч, способный сразить врага. На языке мгновенно возник металлический привкус ярости. Джон не обернулся, вместо этого плотнее прижав к своему боку Робба, который и не заметил чужих размышлений. Внутри закипала не просто злость, а натуральное бешенство. Значит, жизнь Короля для них стоила меньше, чем лишнее место в седле? Бастард Дозора — цель, а Старк из Винтерфелла — погрешность? Сноу смолчал, лишь стиснул зубы так, что челюсти свело от невысказанного проклятия. Всё же на счету была каждая секунда, и тратить её на скандалы было неразумно. Джон подвёл Робба к вороной кобыле, предназначенной для братьев. Лошадь испуганно фыркнула и попятилась, когда Сноу сделал шаг навстречу. Но вскоре ему удалось перехватить уздечку и временно успокоить животное. — Кто поведёт? — хрипло спросил Старк, оглядывая Джона затуманенным взглядом. Он едва стоял, почти полностью опираясь на плечо брата. — Я... сомневаюсь, что смогу удержать поводья. Руки не слушаются... Извини. — Не извиняйся, — Джон решительно шагнул к стремени, игнорируя то, как кобыла вновь дёрнулась, напуганная его близостью. — Я сяду первым, а ты позади. Только держись крепче, хорошо? Не вздумай меня отпускать. Бастард легко, почти невесомо, взлетел в седло: тело, только что вернувшееся из небытия, работало на чистом адреналине. Он крепко зафиксировал испуганное животное и, ухватившись за луку седла, перевалился вперёд и протянул Роббу ладонь. — Прямо как в старые добрые времена, когда мастер над конюшней грозился выпороть нас обоих за езду вдвоём на одной кобыле, — Джон внезапно коротко и хрипло рассмеялся, пытаясь расшевелить брата. — Давай! Ногу в стремя. Не бойся, я тебя удержу. — Халлен бы... выпорол только тебя, Джон... я всё же был наследником, — едва слышно, одними губами отозвался Робб. В уголках его глаз на миг промелькнула слабая тень той самой искры, за которой когда-то пошли лорды Севера. Сноу рванул его вверх, помогая перекинуть ногу через круп. И в этот самый момент правую лодыжку бастарда внезапно прострелило острой, ослепляющей болью. Этот фантомный импульс выбил воздух из лёгких, моментально перенося его совсем в другое место.

***

Самара. Двенадцать лет назад.

— Олежа, держись за меня! Не отпускай, слышишь? — голос Саши, звонкий и непривычно серьёзный, доносился будто сквозь плотный туман. Олег сидел позади брата на широкой спине старой гнедой кобылы, которую им разрешил «оседлать» сосед по даче. Лодыжка горела огнём — десять минут назад он сиганул с забора, неудачно приземлившись на кочку, и теперь каждое движение лошади отзывалось вспышками искр в глазах. Мальчик вцепился в Сашину куртку, уткнувшись носом между его лопаток, и вдыхал запах родного парфюма. — Больно? — старший обернулся, и в его взгляде была такая неподдельная тревога, что Олегу стало неловко. — Терпимо, — соврал он, сильнее сжимая пальцы на чёрной ткани. Тогда, на пыльной самарской дороге, ему казалось: пока он держится за Сашу, мир не развалится. Брат был единственной опорой, которая не позволяла ему соскользнуть в траву и остаться там одному.

***

Речные Земли. Настоящее.

Джон встряхнул головой, выплывая из наваждения. Фантомная боль в лодыжке медленно угасала, сменяясь реальным холодом предрассветного леса. Теперь уже Робб сидел позади него, тяжело привалившись к его спине. Ледяные пальцы впивались в грубую кожу дублета так сильно, словно от этого зависела сама возможность дышать. Сноу тронул поводья, заставляя лошадь медленно войти под сень деревьев. Копыта вязли в прелой листве и влажном мхе, скрытых густым туманом. — Робб... — негромко позвал он, не оборачиваясь. — Ты как? Ты... ты слышишь меня? Он ждал ответа целую вечность, пока лес вокруг наполнялся тихим скрипом сёдел и фырканьем коней. Хватка на его талии чуть ослабла. — Слышу... — голос Старка, сухой и надтреснутый, прозвучал над самым ухом. — Тело... будто не моё. И холод... он застрял где-то глубоко под рёбрами. Сноу прикусил губу, сглатывая подступивший ком. Бастард прекрасно знал этот холод — он сам немногим ранее вырвался из его объятий. Только Джона уже давно отпустило... — Держись за меня, — выдохнул он, накрывая своей ладонью ледяную кисть брата и прижимая её к себе. — Просто держись. Я вытащу нас. Не отпускай, слышишь? Мы справимся. Обязательно справимся. Этот момент, где один брат в очередной раз становился опорой для другого, стал последним чётким образом в сознании. Ощущение замёрзших пальцев Робба, впившихся в живот, начало странным образом трансформироваться, теплеть и обретать совсем иной вес.

***

Мерный топот копыт по лесной тропе постепенно перетекал в настойчивый, дребезжащий звук будильника, пробивающийся сквозь плотный слой сна. — Олеж, ну твою ж налево... — раздался над ухом сонный и крайне возмущённый голос Александра. — Выключи эту шарманку, спать мешает... Олег резко распахнул глаза. Кошмар Близнецов отступил, рассыпавшись пеплом, а на его месте воцарилась знакомая сонная идиллия. За окном Москву накрывал тихий розовый рассвет, окрашивая спальню в мягкие тона. Уже второй с того момента, как марафон «Престолов» превратил его жизнь в ад. Теперь, уткнувшись носом в плечо Олега, лежал сам Саша, явно не желавший просыпаться. — Сань... — хрипло позвал парень, всё ещё чувствуя на губах фантомный привкус гари и речной влаги. — Мы, кажется, проспали. Старший лениво глянул на часы и в следующую секунду подорвался с кровати так, будто его ударило током. Он засыпал комнату ворчанием вперемешку с отборными матами, заметавшись между шкафом и спортивной сумкой. — Кажется?! Мы через сорок минут должны из дома выйти, а у меня ещё зарядка в какой-то жопе и зубы не чищены! — Саша на бегу закинул в сумку пару футболок, попутно тормоша брата. — Олежек, шевелись! Если мы застрянем в пробке и не улетим в Самару, мама нас обоих на порог не пустит. Умывайся, живо! Младший заторможенно кивнул, всё ещё не в силах стряхнуть с себя липкое оцепенение леса. Он медленно поднялся, чувствуя странную тяжесть в теле, и поплёлся в ванную. Закрыв за собой дверь, Олег сперва включил воду, желая смыть с лица остатки чужого страха. Но когда он поднял правую руку, чтобы убрать мешающие волосы со лба, его взгляд замер на собственной коже. Там — на левой ладони, ровно в том месте, где Джон Сноу в его снах разрезал плоть зазубренным обломком стали, — алела свежая отметина. Тонкий, ровный порез, который не должен был существовать в их реальности. Тот не кровоточил, но пульсировал саднящей болью, подтверждая: нить не оборвана. — Что за херня... — растерянно прошептал медиум, не отрывая взгляда от руки. Мир вокруг поплыл. Олег стоял, оцепенев: пульсация в ладони становилась всё отчётливее, пока боль не начала по-настоящему стягивать кожу. Он коснулся раны пальцем: холодная вода из крана обжигала, но картинка леса перед глазами не стремилась исчезать. Младший словно застрял между двумя измерениями, не понимая, где заканчивается Джон Сноу и начинается он сам. Из этого ступора его вывел резкий звук. — Олежа! — из-за двери донёсся грохот упавших вещей. — Ты там уснул, что ли? Завтрак на тебе, я не успеваю! Сон свой расскажешь в самолёте, а сейчас шевели булками! Олег судорожно сжал кулак, инстинктивно спрятав левую руку за спиной. Он часто задышал, всматриваясь в зеркало так настойчиво, словно надеялся увидеть в нём ответ на все свои вопросы. Однако запотевшее стекло напоминало лишь туман Речных земель. — Иду! — крикнул парень, стараясь, чтобы голос не дрожал. Вернувшись в комнату, Олег непослушными пальцами вытащил из гардероба массивное чёрное худи с особо длинными рукавами. Натянул его, глубоко пряча левую кисть в мешковатой ткани. Сейчас у него не было времени на объяснения, а у нервного Саши — сил слушать бред о воскрешении королей. Нужно было просто дожить до Самары.

***

Дорога до Шереметьево пролетела как в тумане — настоящем, московском и сером. Олег не вслушивался в то, как Саша препирается с таксистом из-за выбранного маршрута. Он и досмотр прошёл на автомате, толком не вынимая левую ладонь из кармана. В салоне самолёта пахло стерильной чистотой и едва уловимым ароматом разогретых обедов. — Слава богу, успели, — с облегчением плюхнулся Александр в кресло бизнес-класса, откидывая спинку. — Даже на кофе время осталось. Жаль только, что не на адекватный. Он протянул Олегу фирменный стаканчик с логотипом «Аэрофлота». Напиток был обжигающе горячим и отдавал горьким, пережжённым зерном, но это едкое послевкусие помогало хоть немного «заземлиться». — Выпей. Глядишь, в этот раз поможет не прохрапеть весь полёт, — Саша хитро прищурился. Затем приглушённо хмыкнул, заметив, как у младшего начинают слипаться глаза. Он прекрасно знал: Олежу всегда клонило в сон, стоило двигателям монотонно загудеть. — Хэй, — лёгкий тычок прилетел в бок. — Колись, что за страсти приснились в этот раз. Да такие, что ты чуть завтрак нам не сжёг! Олег сделал ещё глоток, не испытав при этом никакого наслаждения. Тепло хоть и согревало, но ладонь под длинным рукавом худи предательски ныла. — Да так... Всё про ту же свадьбу. Только там... всё пошло иначе, — уклончиво ответил парень, уже чувствуя, как веки становятся свинцовыми. — Там долгая история, Сань. Давай я её тебе потом расскажу... В Самаре, например. Саша внимательно посмотрел на брата. Он заметил и его непривычную бледность, и то, как Олег бережно прижимает к себе левую руку, очевидно что-то скрывая. Наседать прямо сейчас не хотелось, потому Александр лишь вздохнул. — Ладно, тетеря моя сонная, — мягко улыбнулся мужчина и нажал кнопку вызова стюардессы. — Договорились. Почти мгновенно в проходе появилась молодая девушка в ярко-красной форме авиакомпании. Она приветливо улыбнулась, едва заметно задержав взгляд на лицах братьев — узнала, но профессиональная этика не позволила выдать лишних эмоций. — Желаете что-нибудь ещё? — негромко спросила бортпроводница, наклонившись к ним. — Может быть, воды или сока? — Девушка, будьте добры, принесите нам плед, — Саша кивнул на Олега, который уже вовсю «клевал носом». — И ещё... Старший медиум на мгновение замолчал, внимательно вглядываясь в пространство за плечом стюардессы. Его взгляд стал непривычно мягким и глубоким одновременно. — Передайте маме, что она зря винит себя в той ссоре. Машенька всё сделала правильно, как чувствовала душой. Никто не держит зла на неё. Совсем никто. Девушка замерла, шокировано уставившись на мужчину. Её вежливая улыбка моментально растаяла, а в глазах заблестели слёзы. Затем она судорожно вздохнула, прижав планшет к груди, и лишь отрывисто кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Через минуту бортпроводница вернулась с идеально свёрнутым квадратиком тёмно-синего пледа и передала его Александру. Её взгляд, предназначенный только для экстрасенса, был полон немой благодарности. Саша развернул ткань, укрывая брата. Внутри тем временем ворочалось глухое беспокойство. Обещание не заниматься практиками на каникулах было дано искренне, но игнорировать фантомов — нельзя. Особенно когда души так стремятся что-то передать своим живым близким. И этот странный холод, исходящий от Олега... Медиум чувствовал какую-то тонкую энергетическую брешь, будто рядом с его любимым было открыто некое окно. В пустоту. Саша не был уверен, что они что-то пропустили, но сердце кричало:       «Смотри внимательнее!» — Спи, — наконец прошептал он, укладывая Олега к себе на плечо. — Дома разберёмся. Младший благодарно выдохнул, окончательно сдаваясь усталости. Гул турбин в ушах стал казаться фоновым шумом океана, а потом — умеренно тяжёлым шелестом ветра в кронах высоких сосен. Запах самолётного кофе плавно перетёк в едкий аромат мокрой шерсти.

***

Лес Речных земель вновь встретил его глухим, бесконечным туманом, в котором вязли не только копыта лошадей, но и сами мысли. Джон чувствовал спиной каждое движение брата: хватка Робба на его талии постепенно становилась осознаннее. Пальцы больше не впивались в плащ лихорадочно, а сжимали его с той самой уверенной силой, которая была свойственна Старку до этой проклятой свадьбы. Робб понемногу приходил в себя. Холодный воздух непривычно обжигал лёгкие, не так давно растерзанные вражеской сталью. Он же и заставлял кровь бежать быстрее, возвращая телу жизнь. — Джон, — голос Робба прозвучал настолько неожиданно, что бастард невольно вздрогнул. Сухой и тихий, но в нём уже не было той предсмертной хрипоты. — Кто эта женщина? И какой силой... она вырвала нас оттуда? Сноу бросил короткий взгляд на прямую спину красной жрицы, которая ехала чуть поодаль, не оборачиваясь. — Её зовут Мелисандра. Она жрица из Асшая, — бастард замялся, подбирая слова. — Говорит, что служит некоему Владыке Света. Робб промолчал, но Джон почувствовал, как брат напрягся. Старк смотрел в затылок женщины так, будто пытался прочесть её мотивы сквозь алый капюшон. — От неё пахнет гарью и кровью, — тихо продолжил Робб, и в его голосе прорезались властные нотки вожака. — Она смотрит на нас не как на людей, а как на трофеи. И говорит такое, словно ей ведом наш смертный час. И это... жутко, — мужчина перевёл взгляд на густые кудри брата, нахмурившись. — Ты понял, куда нас везут? И почему мы, как воры, скрываемся от собственного народа? Последнее он выплюнул с неприкрытой горечью, не желая принимать масштаб несправедливости. — У нас больше нет народа, Робб... — слова отдались жгучей болью, заставив Джона до крови прикусить губу. — Армия разбита, а Близнецы стали могилой для всех, кто был нам верен. Он намеренно не сказал «кто был верен тебе», и за это Старк был ему безмолвно благодарен. Но неозвученная правда застыла в воздухе, противно обволакивая их обоих. — Эти люди вытащили нас из ада, но я даже не представляю, какую цену нам придётся заплатить. Успел подслушать только одно: они везут нас к Станнису Баратеону. Бывший король глухо, почти по-волчьи зарычал, но звук был больше похож на стон раненого зверя. — К Станнису?! — он прошипел это имя, сжимая челюсти до боли. — К тому, кто называл меня узурпатором и требовал моей головы? Джон, мы идём в ловушку, которая ничем не лучше подземелий Фреев! Давос, скачущий впереди наравне с жрицей, вдруг поднял руку — немой приказ замедлиться. — Привал! — скомандовал он, сворачивая к небольшой каменистой поляне, скрытой густым кустарником. — Коням нужен отдых, а вам — ответы. Первым на землю соскочил Сиворт, перехватывая поводья. Джон осторожно сполз из седла и тут же подставил плечо брату, чувствуя, как того всё ещё бьёт мелкая остаточная дрожь. Робб тяжело навалился на него, спрыгивая с лошади. Колени предательски дрогнули, когда сапоги коснулись вязкого, холодного мха. На мгновение он едва не рухнул, но в последний миг упрямо выпрямился, до побелевших костяшек вцепившись пальцами в шершавую кору ближайшей сосны. — Я сам, — выдохнул он через силу. На его лице, вновь белом, как полотно от резкого прыжка, заиграли желваки. — Больше... никаких столов. Только земля. Сноу издал короткий, сухой смешок, в котором не было веселья — только горькое признание этой нелепой старковской гордости. Он медленно опустил руки, которые до этого инстинктивно тянулись к брату. Затем Старк медленно «отлепился» от дерева, заставляя изломанное тело слушаться. Так и стоял, пошатываясь от слабости. Но взгляд его оставался острым и колючим, как северный ветер. Мелисандра неспешно подошла к братьям. Её алое платье казалось ярким, пульсирующим пятном крови на фоне серого туманного леса. Тепло, исходящее от неё, ощущалось почти физически — странное и неестественное, оно пугало в этот ледяной предрассветный час. Жрица остановилась в паре шагов, сложив руки на животе и глядя на Робба с каким-то больным торжеством. — Зачем мы вам? — Робб пошёл в атаку, не дожидаясь, пока Мелисандра заговорит. Голос его креп с каждым словом, восстанавливая командные нотки. Прежний он потихоньку возвращался. — С каких пор Станнис Баратеон тратит людей и магию на спасение тех, кого называл мятежниками? Что ему нужно от мертвецов, миледи? — Станнис — истинный король, Робб Старк. И он единственный, кто видит дальше Железного трона, — её голос разливался в лесу, как густое, отравленное вино. — Пока лорды Вестероса грызут друг другу глотки за власть, Зима уже перешагнула порог. Она несёт с собой Тьму, которую не остановить ни золотом Ланнистеров, ни хитростью Фреев, ни даже драконами. Королю нужен Север, способный сражаться. А Северу нужен вожак, который уже однажды восстал. Джон внезапно выступил вперёд, заслоняя брата. — Вы хотите, чтобы мы сплотили выживших ради его короны? — он горько усмехнулся. — Вы опоздали. Север залит кровью наших людей. У нас больше нет армии. — Но у вас есть имена, — подал голос Давос, подошедший к ним со стороны вьючных сумок. Он выглядел уставшим и непривычно хмурым для человека, совершившего чудо. — На Севере имя Старка до сих пор стоит дороже, чем тысяча наёмников. И ещё... вам понадобится это. Чтобы люди поверили, что перед ними воины, а не призраки. Сиворт присел на корточки и развернул тяжёлый свёрток из грубой мешковины. В предрассветных сумерках хищно блеснула сталь. Джон почувствовал, как сердце пропустило удар: на траве лежали их мечи. Знакомая рукоять «Длинного Когтя» с навершием в виде головы волка и клинок Робба — тот самый, который он обнажил в Риверране. На эфесах всё ещё виднелись тёмные, засохшие капли крови из Близнецов. Робб сделал уверенный шаг вперёд. Его пальцы, до сих пор ледяные, коснулись холодной стали. В тот миг, когда он сжал рукоять, по телу прошёл электрический разряд. Это была «правильная» тяжесть — та, что заземляла получше любых молитв. Джон забрал своё оружие следом, не отрывая глаз от брата. Внезапно его собственную руку пронзила странная тянущая боль. Сноу непроизвольно разжал левый кулак и увидел, что тонкий шрам, оставленный осколком во время ритуала, раскрылся. Тёмная, густая кровь медленно потекла по ладони, пачкая пальцы и рукоять меча. Джон нахмурился, не понимая, почему рана, нанесённая в момент скорби, отказывается затягиваться. Он судорожно сжал ладонь, пряча её в складках плаща. Пульсация в такт сердцебиению становилась всё ощутимее. Вдруг из пелены тумана, совершенно бесшумно, выпрыгнула массивная белая тень. Призрак. Лютоволк не издал ни звука — он оказался рядом в считанные секунды: огромный, с шерстью белее первого снега. Его красные глаза горели, выдавая преданность хозяину. Зверь первым делом ткнулся прохладным носом в окровавленную ладонь Джона, слизывая выступившую из пореза влагу. А затем медленно повернул голову к Роббу. Волк замер, низко опустив морду. Он принюхался к необычному, неживому запаху, исходящему от Старка. Робб затаил дыхание, не опуская меча. И лишь когда Призрак глухо, одобрительно фыркнул и подошёл ближе, касаясь мощным плечом человеческого бедра, Король Севера наконец выдохнул. Лютоволк признал в нём своего. Смерть окончательно отступила, склонившись перед правом их стаи на воссоединение. Старк зарылся ладонью в мягкую белую шерсть, почесав животное за ухом — так, как любил каждый из их волков. После Робб медленно вложил клинок в ножны, и звук входящего в пазы металла прозвучал в тишине леса как приговор. — Мы пойдём с вами, — произнёс он, заглядывая Мелисандре прямо в глаза. — Но не ради Станниса. Ради Севера. Сноу хотел что-то добавить, но внезапно Призрак, только что ластившийся к братьям, утробно зарычал. Зверь оскалился в сторону густой чащи, где туман казался особенно плотным; шерсть на его загривке поднялась дыбом. Джон и Робб мгновенно, синхронно выхватили мечи, прикрывая друг другу спины. Старый инстинкт, отточенный годами совместных тренировок в Винтерфелле, сработал быстрее, чем разум успел осознать новую угрозу. Усталость Старка, ещё мгновение назад свинцовым грузом тянувшая его к земле, в один миг переплавилась в чистый, обжигающий адреналин. Он больше не чувствовал боли в груди — только надёжную рукоять меча и холодный азарт боя. Да и не мог Робб позволить брату встречать опасность в одиночку. Только вместе. Здесь и сейчас. Из марева тумана медленно и угрожающе выплыла массивная фигура. Огромный чёрный конь тяжело переступал по мху, а его всадник — рослый мужчина в почерневших от гари доспехах — казался выходцем из самого пекла. Его шлем в форме собачьей головы был откинут, открывая лицо, изуродованное старым, жутким ожогом. Сандор Клиган, известный как Пёс, замер на границе поляны. От него веяло перегаром, конским потом и тем самым едким запахом бойни. Его единственный здоровый глаз тяжело скользнул по красной жрице, по хмурому Давосу и, наконец, остановился на братьях. — Гляди-ка, малец, — прохрипел он, не оборачиваясь к тому, кто сидел позади него в седле. — Два недорезанных щенка вылезли из канавы. Зря мы сюда попёрлись — здесь воняет дохлятиной и святошами похлеще, чем у стен замка. Клиган сплюнул, и в его взгляде промелькнула опасная смесь пренебрежения и недоверия. Он явно узнал их, но разум воина отказывался верить в то, что покойники способны так уверенно сжимать сталь. За его спиной, вцепившись в пояс Пса, сидела маленькая фигура. Грязный «пацан» с неровно обрезанными волосами и огромными, застывшими от шока глазами. Олег в теле Джона почувствовал, как сердце Сноу вновь пропустило удар: в этом грязном лице, в этом затравленном взгляде читалось нечто такое, от чего мир вокруг на мгновение замер. — Пёс... — едва слышно прошептал «мальчик», и его голос сорвался на хрип. — Это они. Это правда они...

***

Внезапный, резкий толчок шасси о бетонную полосу выбил Олега из леса Речных земель прямо в кожаное кресло бизнес-класса. Гул турбин сменился на свист тормозов, а ледяной ветер Вестероса — на сухой, спёртый воздух кондиционера. Олег задышал часто и прерывисто, пытаясь осознать, где находится. В ушах всё ещё стоял хриплый голос Клигана и шёпот Арьи. Но перед глазами уже мелькали иллюминаторы, за которыми расстилалось серое небо самарского аэропорта. — Проснулся? — Александр легонько сжал его плечо, мягко улыбаясь. — Прилетели, Олеж. Раскрывай глазки, а то нас сейчас весь экипаж выпроваживать будет. Младший не ответил. Он чувствовал, как левая рука под длинным рукавом худи саднит так, будто её только что прижгли клеймом. Боль была пульсирующей, живой. Олег медленно разжал кулак, скрытый плотной тканью, и ощутил липкую влагу, неприятно холодившую кожу. — Олежа, ты чего застыл? — мужчина уже поднялся, вытаскивая из верхнего отсека их сумки. — Пошли, нас отец по-любому заждался, знаешь же его. И дай руку, поможешь... Саша перехватил его левое запястье, собираясь «скинуть» на Олега часть груза. От увиденного нежная улыбка исчезла, словно её и не было. Чёрный, левый рукав Олега намок, пропитавшись чем-то тёмным и пугающе тёплым. Пятно медленно расползалось по трикотажу, становясь всё отчётливее в ярком свете салонных ламп. — Это что за херня, Олег?.. — голос Саши упал до ледяного шёпота, в котором сквозила чистая, глубокая тревога. Старший медиум рывком задрал рукав брата, и его глаза расширились от ужаса. Прямо на ладони Олега — на бледной коже — зиял свежий, глубокий порез. Кровь толчками выходила из раны, стекая по запястью и капая на кожаное кресло «Аэрофлота». Саша замер, не в силах отвести взгляда. Он чувствовал, как от этой крови веет тем самым холодом, который он уловил ещё в Москве. Это не было бытовой травмой. Это была метка. — Откуда... — Александр поднял взгляд на Олега, и в его глазах отразился настоящий, первобытный испуг. — Откуда у тебя кровь, Олеж?! Мы же просто... — он поражённо вздохнул, неосознанно касаясь собственной груди. — Мы просто летели в самолёте! И ты всю дорогу спал! Под пледом! Олег смотрел на брата, не в силах вымолвить ни слова. В его сознании всё ещё застыл образ Призрака, слизывающего кровь с ладони Джона Сноу. Нить не просто не оборвалась. Она начала затягиваться на их шеях.

***

pyrokinesis — отказываю небу

Выбор полюбить, выбор умереть, быть или не быть

Сохранить холод или погореть

И садится батарейка...

От боли хочу плакать, но я выбираю волю