Ритм твоего пульса | юные сердца/young hearts.

Тишина в кабинете после грохота упавшего стакана и разлетевшихся листов бумаги стала осязаемой. Лу сидел на краю массивного дубового стола - святыни академического порядка Мариуса - и тяжело дышал. Его бедра были широко разведены, а пальцы до белизны костяшек впивались в плечи профессора. Белая рубашка Мариуса, которую Лу нацепил на голое тело, висела на нем расстегнутым облаком, обнажая бледную грудь и живот, на которых в свете настольной лампы дрожали тени. Мариус не двигался. Он стоял вплотную, зажатый в тиски бедер Лу, и его взгляд - тяжелый, лишенный привычного льда - медленно сканировал лицо парня. Его ладонь, горячая и властная, лежала на бедре Лу, и тот чувствовал, как пальцы профессора чуть сильнее впиваются в его плоть, оставляя невидимые клейма. — Ты просишь практики, Лу? - голос Мариуса упал до вибрирующего шепота. Ты хочешь, чтобы я перестал быть твоим наставником? Но ты даже не представляешь, насколько это больно - когда я перестаю быть учителем и становлюсь... собой. Мариус медленно, не отрывая взгляда от расширенных зрачков Лу, опустил свободную руку к своей талии. Раздался сухой, резкий щелчок расстегиваемой пряжки. Звук в тишине кабинета прозвучал как выстрел. Лу затаил дыхание, наблюдая, как длинные пальцы Мариуса медленно вытягивают кожаный ремень из петель брюк. Кожа негромко скрипнула, и Мариус, свернув ремень, небрежно отбросил его на край стола прямо поверх исписанных листов с анализом Бодлера. — Если я начну. - прошептал Мариус, нависая над ним и заставляя Лу отклониться назад, прямо на стопки разбросанных черновико. - я не остановлюсь. Я заберу тебя целиком. Ты готов к этому? Или ты снова прячешься за красивыми метафорами? Лу вместо ответа лишь сильнее притянул его за плечи, вжимаясь пахом в его живот. Это было самое честное да, на которое он был способен. Мариус подхватил Лу под бедра, легко, словно тот ничего не весил, и понес в глубину пентхауса. В спальне царил холодный синий полумрак. Он опустил Лу на край широкой кровати, а сам опустился на колени на пол перед ним. С пугающей сосредоточенностью Мариус достал из прикроватной тумбы флакон с маслом. Он начал медленно, почти ритуально подготавливать тело Лу. Его движения были уверенными и властными, не допускающими протеста, но при этом он действовал с невероятной осторожностью. Когда Лу невольно дернулся от непривычного ощущения, Мариус тут же остановился, накрыв его колено своей широкой ладонью. — Тише. - мягко, но твердо произнес он, глядя Лу прямо в глаза. - Дыши. Я не причиню тебе вреда, которого ты не сможешь вынести. Я здесь. Я держу тебя. Развернув блондина на живот, Лу почувствовал как на поясницу упали капли чего-то холодного и скользкого. Пальцы Мариуса коснулись его ягодиц, властно раздвигая их и обнажая самое сокровенное. Лу замер, затаив дыхание; он чувствовал себя на краю пропасти. — Расслабься. - прошептал Мариус, и его голос вдруг стал невероятно нежным. Он наклонился, губы коснулись позвоночника Лу, спускаясь всё ниже. Его язык коснулся входа - горячий и влажный. Лу взвыл, впиваясь пальцами в простыни до хруста. Это было так интимно, так откровенно, что сознание помутнело. Мариус готовил его, заставляя рычать и извиваться от нарастающего, нестерпимого удовольствия. — Хватит... - застонал Лу. - Я не выдержу... Войди в меня. Сейчас же! Мариус на мгновение замер, но не отстранился. Он поднял голову, и Лу увидел в его глазах пугающее торжество. Профессор медленно выпрямился, все еще оставаясь между его ног, и схватил Лу за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя. — Ты приказываешь мне, Лу? - прошептал Мариус, и в его голосе проскользнула опасная усмешка. Он не спешил. Вместо этого он провел влажными пальцами по губам Лу, мазнув по ним его же собственным возбуждением, и грубовато втиснул большой палец ему в рот. — Почувствуй, как сильно ты этого хочешь, - скомандовал он, наблюдая за тем, как расширяются зрачки парня. - Ты весь дрожишь. Ты стал моим. Мариус наклонился и прикусил Лу за плечо, оставляя там багровый след - своеобразную печать собственности, которая будет гореть под свитером еще несколько дней, прежде чем резко развернуть парня спиной к себе и вжать его лицом в подушки. Он придавил его своим весом, накрывая ладонью его горло, не сжимая, но напоминая о том, в чьей власти Лу сейчас находится. Шелк наволочки холодил пылающую щеку Лу, подчеркивая тяжесть и жар мужчины сверху. — Смотри на меня через плечо, - выдохнул Мариус ему в затылок. - Я хочу видеть, как ты принимаешь меня. Только после этого он вошел в него - мощным, сокрушительным толчком, который выбил из Лу остатки воздуха. Лу вскрикнул, вонзая ногти в матрас, чувствуя, как Мариус заполняет его целиком, не оставляя места для мыслей. Это было похоже на удар током, который прошил его насквозь, парализуя мышцы и заставляя мир перед глазами рассыпаться на белые искры. Мариус не дал ему времени привыкнуть к этой полноте. Он начал двигаться - размеренно и глубоко, с той самой диктатурой формы, о которой говорил на лекции. Каждый его толчок был выверенным, тяжелым и лишающим воли. Лу чувствовал, как грудная клетка Мариуса прижимается к его спине, ощущал его сбившееся, горячее дыхание на своей шее, прямо там, где пульсировала жилка. — Смотри на меня, - снова приказал Мариус, и его рука переместилась с горла Лу, хватая его за волосы и заставляя повернуть голову. Лу подчинился. Его взгляд был затуманенным, губы искусаны, а лицо раскраснелось от жара и стыда. Он видел над собой лицо Мариуса - больше не холодную маску профессора, а лицо мужчины, охваченного первобытной, жадной страстью. Глаза Мариуса потемнели, превратившись в два бездонных колодца, в которых Лу видел собственное отражение. Мариус наращивал темп. Ритм становился рваным, агрессивным. Лу больше не мог сдерживать стоны - они вырывались низкими, хриплыми звуками, тонули в подушках, когда Мариус вжимал его в кровать еще сильнее. Парень чувствовал себя хрупким сосудом в руках мастера, который проверяет его на прочность, доводя до самого предела. Шелк простыней под его животом уже не казался прохладным - он горел, как и всё тело Лу. Мариус наклонился к его уху, и его голос, сорвавшийся на шепот, обжег кожу сильнее, чем любой укус: — Кончай для меня. Прямо сейчас. Я хочу видеть, как ты ломаешься. Этот приказ стал финальной точкой. Лу закинул голову назад, его тело вытянулось в струну, а пальцы судорожно вцепились в простыни, комкая дорогую ткань. В этот момент не было ни Бодлера, ни колледжа, ни обид. Была только эта ослепляющая вспышка, разрушительная и прекрасная, после которой мир перестал существовать. Мариус последовал за ним мгновением позже. Его хватка на плечах Лу стала почти болезненной, он замер, вжимаясь в него всем весом, и Лу почувствовал, как сердце мужчины колотится о его лопатки - быстро, тяжело, по-настоящему.