Под присмотром

Некоторые демоны просто обречены оставаться старомодными, пока технологии стремительно летят вперёд со скоростью военного исстребителя. В своём уничтожении следящих технологий Аластор полагается на визуальную видимость средств слежения и лишь потом на исходящие от них сигналы. А если убрать громоздкий визуал и сделать сигнал настолько маленьким, что его можно принять за естественный фон? Маленькая армия роботов-жучков, на каждом из которых закреплена камера, проникают незамеченными под дверь и рассредоточиваются по просторным апартаментам радио-демона. Апартаменты, надо сказать, весьма специфичные... нормальная комната старомодного отеля причудливо делит пространство с дикой природой. Камеры даже записывают стрекотание сверчков и кваканье лягушек. Интересно, это материальное воплощение в подпространстве или лишь искуссная иллюзия? При попытке это выяснить несколько камер выходят из строя. Повинуясь воле демона технологий, искусственные жучки больше не лезут в сторону, где аномалия соприкасается с реальностью. Они рассредоточиваются по комнате, заполняют собой каждый угол, трещинку и тень, сливаются с предметами интерьера. Маленькие, крохотные роботы, в полтора десятка раз меньше муравья. Неуловимые. Невидимые глазу обычного демона, но очень наблюдательные. Несколько часов ничего не происходит и Вокс, поостыв в своём энтузиазме сталкера, решает было свернуть несколько из многих десятков вкладок с изображениями обители врага и немного поработать, как дверь распахивается и в комнату входит Аластор. Взгляд Вокса мгновенно прилипает к виртуальному экрану с наилучшим обзором, улыбка настолько широкая, будто вот-вот выползет за края его головного монитора, а все мысли о работе вмиг покидают голову главы Voxtek. Нахуй работу! Без него справятся! У теле-демона есть занятия приоритетнее! Олень явно чем-то недоволен. Это очевидно и без крутой ИИ-программы по анализу языка тела и мимики, через которую в режиме реального времени прогоняются изображения со всех камер. Программа солидарна с оценкой реального зрителя: расценивает эмоции радио-демона как "сдерживаемая ярость, усталость". Аластор останавливается посредине комнаты, тяжело вздыхает, сутулится. Медленно проводит рукой по лбу, задирая челку вверх и какое-то время так стоит, замерший, погружённый в какие-то безрадостные раздумия. Он ещё раз шумно вздыхает, скидывает с себя пиджак прямо на пол, расстёгивает половину пуговиц на рубашке. С Воксом случается нервный тик от вида зловещей, незаживающей раны. Теле-демон видел эту рану прежде, бил в неё, в очевидную уязвимость, даже срывал с неё зелёные магические нитки, но сейчас всё будто бы совсем иначе. Прямо сейчас Аластор ему не противостоит. Он у себя дома, где с вечно улыбчивого лица каскадом спадают все маски, обнажая слабость, усталость, переживания и боль. Радио-демон страдает и это почему-то совсем не радует его врага, хотя казалось бы должно... Этот демон Воксу знатно жизнь похерил... Скинув туфли, красные копытца тихо ступают по полу. Их обладатель подходит к столику с зеркалом, который больше подходит оперной диве, чем радио-ведущему. Игнорируя бокал, Аластор подхватывает ополовиненную бутылку с крепким пойлом, скручивает крышку, прикладывается к бутылке и жадно пьёт, пока она полностью не пустеет. Тонкий язык ввинчивается в прозрачное горлышко, собирая последние капли жгучей отравы, после чего бутылка вдребезги разбивается о стену, отброшенная за ненадобностью. - Ого! Знатно тебя жизнь ебёт, приятель... - едва слышным шёпотом комментирует Вокс. Говорит так тихо, будто его может услышать тот, чьё положение он обсуждает наедине с собой. Аластор сгибается, вцепившись когтями в стол. Его трясёт. Он смеётся. Он плачет. ИИ-программа сбоит, неспособная точно идентифицировать столь неоднозначные сигналы. - Что же я натворил... Что же я, чёрт возьми, сделал с нами... Винсент... Слыша своё имя, Вокс застывает в кресле, забыв дышать. Безумный смех обрывается. Аластор залепляет сам себе пощёчину. И ещё одну. И ещё одну. - Из нас двоих не только я поехал крышей, а, приятель? - у пустого пространства своего кабинета тихо интересуется Вокс. Пространство ему не отвечает. С ненавистью глядя на себя в зеркало, Аластор подносит руку к волосам и его зритель думает, что тот вот-вот вцепится себе в волосы... Приятно иногда ошибаться с прогнозами. Пальцы Аластора нежно касается его волос у рожек, легонько потирают кожу головы в том месте и Аластор снова сгибается пополам, издав такой странный звук, что сложная ИИ-программа поведенческого анализа зависает, неспособная определить, с чем вообще имеет дело. Кажется, Вокс переплатил за эту технологию. Десятка через два секунд герой реалити-шоу повторяет своё странное действие. Снова сгибается, снова звук... стон? Аластор сам хватает себя под подбородок, вынуждая смотреть в зеркало, где из отражения на него смотрит заплаканное, искажённое мукой лицо. На этот раз потирает у рожек особенно долго и из его рта вырывается вскрик. Чёрт возьми! - Ах ты рогатый извращенец! - восхищённо комментирует Вокс, вскакивая с места. Он тут прозябает среди холодного металла, одиночества и горы электронных бумажек, а Аластор глушит страдания виски и своеобразной мастурбацией... Нет, сучка, так дело не пойдёт! Смотреть на ЭТО и не участвовать - превыше сил теле-демона! * * * * Аластор застывает, впившись совершенно жалким взглядом в зеркало. Смотрит через отражающую поверхность на того, кто совершенно точно не должен быть здесь, кто его полностью заслуженно ненавидит... Вокс видит, как меняется выражение чужого лица, как Аластор спешно пытается сделать вид, что не дрочил тут от безысходности, до этого грохнув бутылку об стену и упомянув имя старого друга, но все его маски слишком тесные для настоящего момента, в котором Вокс снова пришел к нему, несмотря на всё между ними случившееся... За окном пронзительно вскрикивает кричащий дождь. Ветер и капли дождя ударяют в стены отеля. Вокс прижимает свою нездоровую любовь к столику, захватывает в объятия и делает то, что должен отчаянно хотелось сделать со дня ранения Аластора ангельским оружием. Он не раз подумывал предложить это Алу в бытность пленником, но этот противный демон так стоически воротил нос от малейшей заботы... Из них двоих Аластор, по всей видимости, сильнее, злее и даже лицемернее, но в чём Винсент наверняка его превосходит, - так это в искусстве телесных трансформаций. Его собственное тело - камень. Он - талантливый скульптор. Как там говорили великие? Статуя уже есть в камне? Он лишь срезает ненужное? Голубые искры срываются с пальцев Вокса, ползут по светлой коже, собираются на раненной груди и стягивают рану сплошной заплаткой, преобразуясь в кожу. Аластор опускает голову так низко, что опадания лица не видно. Ловит руку Винсента, переплетает пальцы и подносит к своей груди. * * * * За окном противно визжит кричащий дождь. Вокс, бережно поддерживая, потирает смысл своей вечности между рожек в том темпе, который он запомнил. Ласка - пауза в два десятка секунд - снова ласка. Сдавшийся чувствам Аластор нежится в его объятиях, издавая очаровательные звуки.