Лишние слова

Ночь уже опустилась на город, и улицы общаги освещались лишь редкими фонарями. Цуки стоял на площади перед всеми ребятами команды, его глаза чуть блестели от внутреннего напряжения. — Я… Я хочу поговорить с тобой, — сказал он громко, чтобы все услышали, но голос был ровный, почти холодный. Ямагучи поднял глаза, слегка удивлённый, и кивнул. Они вышли на улицу, где прохладный ветер слегка колыхал волосы. Молчание шло рядом с ними, но не было неприятным просто давало Цуки время подготовиться. Они дошли до реки, где присели на траву. Лёгкий шум воды разливался вокруг, но мысли Цуки были совсем не о природе. Он глубоко вздохнул. Попытка №1: — Я… я хочу извиниться… за вчера… и за слова… Он замялся, не зная, что дальше сказать. — Нет, не так… — пробормотал он сам себе. Ямагучи молча смотрел на него, терпеливо, чуть наклонив голову. Попытка №2: — Я… я… сказал глупости, и… и это… это было… — слова застряли у него в горле. Цуки стукнул кулаком по колену, раздражённый собой: — Почему я не могу подобрать слова нормально?! Ямагучи тихо улыбнулся, но не перебивал. — Цуки, — сказал он мягко, — говори, как чувствуешь. Попытка №3, более решительно: — Ямагучи. Он замирает, но не оборачивается сразу. — Что? Цуки молчит чуть дольше обычного. Руки в карманах, плечи напряжены. Он репетировал это в голове весь день. Ни одна версия не звучала нормально. — Насчёт того… что я сказал. Тишина. — Ты не… — он морщится. — Не выглядишь жалко. Ямагучи медленно оборачивается. — Серьёзно? Вот так ты решил извиниться? Цуки стискивает зубы. — Я просто… сказал лишнее. — Лишнее? — голос Ямагучи дрожит, но он держится. — Ты назвал меня жалким. — Я не это имел в виду. — А что ты имел в виду, Цуки? Этот вопрос в упор. Цуки молчит дольше, чем нужно. — Он меня бесит, — наконец говорит он. — Кто? Терушима? — Да. — Потому что он шумный? — Потому что он… — Цуки запинается. — Потому что он слишком близко к тебе. Тишина густеет. Ямагучи подвинулся ближе к Цуки. — И поэтому ты решил унизить меня? — Я не хотел — Ты всегда так делаешь! — голос срывается. — Когда тебе что-то не нравится, ты просто режешь словами, как будто это ничего не стоит! Он сжимает кулаки. — Я стою там, слушаю это, и всё, о чём думаю почему человек, который знает меня дольше всех, смотрит на меня так? Глаза блестят. Он злится. И от этого ещё больнее. — Ты думаешь, я позволяю кому-то быть близко просто так?Ты думаешь, я не понимаю, что он флиртует?Я не слепой, Цуки! Голос ломается. — Я просто… — он сглатывает. — Я просто хотел, чтобы ты доверял мне. Слёзы подступают, но он упрямо моргает. — И если я для тебя правда жалкий… тогда скажи это нормально. А не потому что тебе неудобно признать, что ты злишься. Тишина. Цуки слушает. Не перебивает. И впервые не защищается. Он подсел ближе. — Я злился не на тебя. Голос тихий. — Я злился, потому что испугался. Ямагучи смотрит на него растерянно. — Испугался чего? Цуки сглатывает. Это труднее любого матча. — Что кто-то может быть лучше меня.Смелее. Проще.И ты… выберешь его. Это не громкое признание. Но это почти оно. Он опускает взгляд. — И я сказал это, потому что не знал, как по-другому справиться. Пауза. — На самом деле жалкий здесь я. Слова выходят хрипло. Ямагучи замирает. Цуки медленно, неуверенно протягивает руки как будто спрашивает разрешения. Потом Ямагучи подвигается вперёд сам. Объятие неловкое, но такое теплое. Цуки утыкается лбом в его плечо. — Прости. Цуки всё ещё держал Ямагучи в объятиях, сердце колотилось так, будто можно было услышать его стук даже через плечо. Ветер шевелил траву вокруг, а шум реки тихо разливался рядом. — Я… прощаю, — тихо сказал Ямагучи, не отодвигаясь от Цуки. Он чуть наклонил голову, его голос был мягким, аккуратным, почти шёпотом. — Но… — он замялся, потом продолжил осторожно: — Ты… ревновал… как к другу, или… Он не договорил. Цуки замер. Сердце словно сжалось и развернулось в груди. Он медленно отпустил немного объятия, поднял глаза на Ямагучи и тихо, но твёрдо закончил фразу: — Как к человеку, которого я… люблю… Ямагучи замер, будто обрабатывая каждое слово, пропуская их через себя. Потом медленно кивнул, глаза блестят в свете фонаря. — Тогда… — тихо сказал он, с лёгкой улыбкой, — я хочу разобраться прямо сейчас. Что между нами? — Если ты сказал правду… — продолжил Ямагучи, мягко, почти шепотом, — то я хочу… чтобы мы встречались. Цуки замер. Словно весь мир сузился до одного момента, до одного дыхания. Сердце, которое всю ночь билось в груди, теперь билось в унисон с ним. — Я… правда… — выдохнул он, едва слышно. — Я правда люблю тебя. Ямагучи улыбнулся, кивнул и обнял его ещё крепче. — Тогда будем вместе. — Его голос был тихим, но уверенным. Они сидели на траве у реки, обнявшись, и мир вокруг будто растворился. Только тихий шум воды и их дыхание. Цуки впервые за долгое время почувствовал, что страх и ревность уступили место чему-то теплу и настоящему. Он не жалел ни слова, ни действия. И наконец понял: это начало чего-то важного для них обоих.