эхо пустых коридоров.

жизнь с призраком оказалась на удивление продуктивной. хенджин, несмотря на свой бесплотный статус, обладал характером дотошным и слегка ворчливым. выяснилось, что он застрял здесь в конце девяностых: тоже истфак, те же бессонные ночи, те же горы книг. несчастный случай с проводкой в запертой каморке оборвал его жизнь прямо посреди работы над исследованием. — знаешь, обиднее всего было не умереть, — делился призрак, сидя на краю стола. — обиднее всего, что я так и не узнал, приняли бы мою теорию или нет. они подружились быстро, на почве общей боли — диплома. хенджин стал для минхо кем-то вроде живой энциклопедии и личного ассистента. постепенно страх сменился странным уютом. вечерами они сидели на кухне: ли пил кофе, а призрак листал страницы книг — от его прикосновений по бумаге пробегал легкий иней. хенджин всё чаще ловил себя на том, что наблюдает за минхо дольше, чем того требовали исторические правки. ему нравилось, как юноша хмурится, когда спорит с научным руководителем по телефону, и как бережно относится к старым вещам в доме. для призрака, который десятилетиями видел только пыль и пустоту, живой и теплый минхо стал центром мира. однажды вечером, когда студент наконец закончил злополучную третью главу, он устало откинулся на спинку стула и улыбнулся. — без тебя я бы до сих пор сидел на введении, хенджин-и. спасибо. призрак почувствовал, как в груди, где когда-то было сердце, стало странно жарко. он потянулся, чтобы привычно растрепать волосы минхо, но на этот раз его пальцы задержались чуть дольше, чем обычно. — ты просто напоминаешь мне меня, — тихо ответил призрак, и его очертания на мгновение стали почти осязаемыми от нежности. — только ты живой. и я очень хочу, чтобы у тебя всё получилось. ли не вздрогнул от холода его руки. наоборот, он накрыл прозрачную ладонь своей, чувствуя лишь легкое покалывание, как от статического электричества. в этот момент оба поняли: этот старый дом перестал быть просто наследством, он стал местом, где двое одиноких студентов наконец-то нашли друг друга, пусть даже их разделяла граница между мирами.