эхо пустых коридоров.

после той ночи на кухне тишина в доме перестала быть гнетущей. теперь она была наполнена тихим шелестом страниц, которые переворачивал призрак, и приглушенным стуком клавиш ноутбука ли. ребята существовали в странном симбиозе: один возвращал дом к жизни, другой — наполнял эту жизнь смыслом, который нельзя было найти в учебниках. минхо поймал себя на том, что начал готовить на двоих. ставил лишнюю чашку чая на стол, просто чтобы хенджин мог вдыхать пар. — хенджин, расскажи, — попросил однажды тот, когда за окном снова зарядил серый дождь. — каким был этот город тогда, в твои 90-е? и хван рассказывал. о киосках с кассетами на остановках, о длинных очередях в библиотеках и о том, как он мечтал после выпуска уехать к морю. его голос звучал печально, но когда он смотрел на минхо, в его пустых глазах проскакивало что-то живое, теплое. однако идиллия начала давать трещину. чем ближе был срок сдачи диплома, тем прозрачнее становился хенджин. иногда тот исчезал прямо посреди фразы, оставляя парня одного в холодной комнате. — тебе нужно больше энергии, — хмурился тот, пытаясь «нащупать» присутствие друга. — может, мне зажечь больше свечей? или…я не знаю, вызвать электрика? призрак появился только через час, бледный, как утренний туман. — дело не в свечах, минхо. просто…я здесь, потому что у меня было незаконченное дело. диплом, но теперь, когда мы его почти дописали… он не договорил, но ли и так всё понял. мир живых не держит тех, у кого не осталось причин цепляться за землю. от этой мысли в груди неприятно кольнуло, он привык к ворчанию хенджина, к его дурацким шуткам и к тому, как тот бережно поправляет ему одеяло по ночам. — значит, когда я нажму кнопку «отправить» на почту профессора, ты исчезнешь? — прямо спросил тот. призрак промолчал, отведя взгляд на корешки книг. его пальцы, лежавшие на столе, начали медленно сливаться с текстурой дерева. в этот вечер минхо не стал работать. он закрыл ноутбук и впервые за долгое время отправился на чердак, решив найти что-то, что принадлежало именно хвану. среди груды хлама и прабабушкиных сундуков тот откопал старую кожаную папку. внутри лежали не черновики, а фотографии. на одной из них хенджин — живой, смеющийся, с какими-то значками на куртке — стоял на фоне того самого крыльца, на котором сейчас жил юноша. на обороте была надпись, сделанная дрожащей рукой: «для джессики. чтобы помнила, что история — это не только даты, но и мы сами». джессика. его прабабушка. минхо замер. так вот почему она оставила дом именно ему. она знала, она всё это время хранила память о нем. — она любила тебя, да? — спросил минхо, спускаясь вниз с фотографией в руках. хенджин стоял у окна, глядя на заросший сад. — она была единственной, кто принял меня в тот злополучный день. — тихо ответил тот. — но она состарилась и ушла, а я остался дожидаться тебя. юноша подошел к нему вплотную. ему очень хотелось обнять эту печальную тень, но он лишь протянул руку, чувствуя, как холод призрака проникает под кожу. — я не дам тебе просто так исчезнуть, хенджин-и. у истории должен быть другой финал. в голове минхо созрел план, безумный, совершенно не научный, но единственный, который мог сработать.