you will never know what's under my skin

Вавилония-сити. База Abram’s. Комната Акселя. 4.33. Аксель не сразу понял, что проснулся. Он парил в пространстве, тело и разум застыли от тени страха. Знакомое онемение расползлось по мышцам. В комнате слишком тихо. Слишком темно. Футболка прилипла к влажному от пота телу, одеяло запуталось в ногах. Он уже не спал, но еще не бодрствовал. Застрял между липким туманом сновидения и холодным воздухом яви. Он медленно сел, мучительно разгибая затекшие конечности. Память отказывалась формировать содержимое сна во что-то хоть немного понятное и осязаемое; Аксель улавливал лишь разрозненные вспышки и грубые эмоции. Вязкий черный страх, острая красная паника, плотная серая боль. Его бьет мелкая дрожь. Он думает, что ему приснился не кошмар. Воспоминание. Темнота. Голые стены. Пустота. Ничего не меняется долгие минуты, часы, дни. Он бьет, царапает стены, кричит и не может понять, причиняет ли боль крик после бесконечности тишины или все звуки застряли в его горле. Его тело наполнено тишиной. Он полый сосуд, испещренный трещинами и сколами. Аксель яростно пытается выпутаться из складок ткани; он чувствует, как сердце колотится в висках, во рту скапливается слюна, появляется кислый привкус. Он едва успел добраться до ванной, как его вырвало вчерашним скудным ужином. Дышать слишком трудно, воздух со свистом только покидает его легкие, но не поступает. Он знает, что с ним происходит, в его разуме есть знание того как с этим справиться, но сейчас оно бесполезно. Мозг застрял в повторяющейся петле паники. Ему холодно и жарко одновременно, его тело бесконтрольно трясется. Стены смыкаются вокруг него, грозя раздавить; нужно выбраться. Нужен свежий воздух. Угасающее сознание цепляется за эту мысль, как утопающий за брошенный канат. Акселю кажется, что прошло несколько часов, прежде чем он, спотыкаясь, почти вслепую добрался до двери; он не знает было это пять секунд или пятнадцать минут; перед глазами пляшут черные точки, а в ушах стоит звон. Он нажимает на ручку двери. Заперто. Он дергает ее и трясет; скребется, колотит в дверь в надежде, что его тело просто просочится сквозь нее. Та часть его мозга, которая сейчас не воет от паники, подсказывает ему, что он может попытаться найти что-нибудь, чем можно взломать дверной замок. Но эта часть тонет в океане страха; его руки слишком сильно дрожат. Аксель бьется о дверь до тех пор, пока не чувствует, что его кости ладоней готовы треснуть и сломаться, и обессилено сползает по гладкой поверхности двери вниз, прислоняясь к ней боком. Он слышит только собственное дрожащее дыхание. Слишком тихо. Слишком темно. Он прижался к двери, спрятав голову в коленях и обхватив руками ребра; так он чувствовал себя хоть немного в большей безопасности. Он не мог сейчас получить то, в чем он нуждался. Это просто еще одна вещь, с которой он должен справиться. Один. Без помощи. Сказать себе, что все в порядке, что это не имеет значения, стиснуть зубы и идти дальше. Он может это пережить. Истощение навалилось как тяжелое одеяло; время размылось в своих границах. Аксель задремал; непроизвольные подергивания мышц периодически вырывали его из бессознательного состояния, через несколько секунд он погружался обратно в забытье. Затем цикл повторялся. Ровно в шесть утра Аксель услышал тихий щелчок электронного замка. Звук заставил его оторваться от своего места на полу. Он чувствовал себя разбитым, бесформенным существом с едва осязаемыми краями, которые растягиваются, рвутся и сшиваются обратно, образовывая нечто другое, более болезненное и неправильное. Аксель с трудом поднялся, и надавил на дверную ручку. Открыто. *** Электронная панель на стене пикнула и загорелась красным. Аксель еще раз поднес к ней свой браслет. Тот же результат. Дверь в тренажерный зал оставалась закрытой. Он нахмурился. Было заперто из-за того, что сейчас все еще раннее утро? Но это не имело смысла. Что-то не так с его браслетом? Парень постучал по черной полоске на своем запястье. Вчера Кристина без проблем открыла эту дверь. Или конкретно он не имел доступа сюда? И если так, то вероятно не только в это помещение. Почему? Абель говорил, что все члены имеют одинаковый доступ на базе. Почему у него он ограничен? Это ничуть не уменьшало его подозрительности по отношению к “Лазарю”. Аксель хотел позаниматься, чтобы отвлечься, но очевидно этот вариант отпадает. Он чувствовал себя несколько лучше, чем раньше, но едва ли хорошо. Вероятно, если бы жилые комнаты находились не в подвальном помещении, если бы там были окна, он бы смог справиться с панической атакой; он бы не ощущал себя запертым между воспоминаниями и реальностью. Но вряд ли он может с этим что-то сделать. Аксель сильно сомневался, что Лиз есть дело до него и его комфорта, даже если он попросит сменить комнату. Она ясно дала понять, что ее волнует только эффективность выполнения миссий. И он бы не хотел объяснять ей причину просьбы. Парень задумался есть ли у начальства его медицинская карта. Вероятно она где-то лежит среди файлов с его досье. Логика подсказывала, что такой педантичный человек как Ренфорд собрал бы не него всю имеющуюся информацию. Даже если у них есть эти документы, Аксель не был уверен, что там присутствуют данные из тюрьмы в Юте. Так или иначе он не хотел, чтобы они считали его неуравновешенным. К тому же не факт, что смена обстановки обязательно поможет. Порой тревога накатывала на него спонтанно. Он просто живет свой день и внезапно ловит вспышки случайных воспоминаний. Иногда это обрывки из его раннего детства, иногда это вещи, о которых он предпочитает не думать, и тогда на несколько секунд он чувствует себя парализованным, и хочет сдавить собственный череп и вытащить сломанный мозг, чтобы прекратить это. Несколько лет назад тюремный психиатр, один из тех крайне редких врачей, которые действительно заинтересованы в выполнении своей работы, посоветовал ему отслеживать свои триггеры. И это помогало в какой-то степени. Аксель знает, что ему стоит избегать – запах бензина и попкорна, закрытые звукоизоляционные помещения без света, песня “Rat King”, вкус спортивных напитков – но иногда абсолютно случайный запах вызывает вспышку болезненных воспоминаний и он не может установить причинно-следственную связь одного и другого. И часто у него просто нет выбора, кроме как столкнуться с тем, что может в конце концов отправить его в спираль. Аксель вздохнул и потер лоб, пытаясь прогнать ноющую головную боль. Он мог бы попытаться получить несколько часов сна, но сомневался, что сможет уснуть, и у него не было желания возвращаться в свою комнату. Не было желания вообще находиться здесь, в этом сером коридоре, в этом здании. Сейчас было бы здорово оказаться где-нибудь на берегу Тихого океана или прогуливаться по узким улицам Барселоны; он знал там одно местечко, где подают отличный калимочо. Черт, он бы не отказался от дрянной чашки чая, который так любит Эрнесто и угощает им любого, кто заглянет в его палатку. Аксель мог бы попытаться найти выход, исследовать базу, может составить черновой план побега. Ему нравилось быть в курсе своего окружения до мельчайших подробностей. Знать все входы и выходы, каждый поворот и комнату. Тем более, что он и так застрял здесь. Вот только… он снова опустил взгляд на свое запястье. Даже если он сумеет сбежать, его сразу же отследят. У него мелькала мысль улизнуть как-нибудь во время миссии и посетить своего знакомого, который специализировался на взломе браслетов слежения, но не был уверен, что тот справиться с конкретно этим. Аксель раньше не встречал именно такую технологию браслета. Была высокая вероятность, что как и предупреждала Лиз, разряд тока при попытке его снять, нанесет серьезный вред. Плюс Аксель не хотел подставлять своего знакомого и случайно привести к нему копов. Аксель снова вздохнул. Идея сломать себе кисть и освободиться от браслета уже не казалась настолько ужасной. *** Спустя пару часов у Акселя была готова мысленная схема базы Абрамс. Четыре этажа, коридор с жилыми комнатами команды, кухня, конференц-зал, гостиная, спортзал, санчасть, гардеробная, медпункт, помещение для техобслуживания, то, что Аксель предполагал было кабинетом Ренфорда и соседний с ним – офис Лиз Ной и неожиданно морг. Все двери были оснащены электронными замками и к большинству из них у него не было доступа. В одном из закрытых блоков должно быть находились помещения для персонала базы. Аксель продолжал каталогизировать пространство, откладывая у себя в голове все входы и выходы, лестницы и лифты, повороты и тупики, пока готовил себе завтрак. Его руки все еще немного дрожали, но он надеялся, что сытная еда это исправит. *** Никаких приказов и созыва собрания от Лиз не поступало, так что Аксель без особой цели слонялся по базе изредка натыкаясь на других ее обитателей. Парень предположил, что это могли быть техники со второго этажа. Один из них шел по коридору рассеянно уставившись в планшет, но заметив Акселя, он ускорил шаг; в его глазах читалось любопытство и тревога. Аксель помахал ему вслед слегка улыбнувшись, на что незнакомец нервно уткнулся обратно в экран устройства. Знали ли все остальные в Абрамс кем являются члены “Лазаря”? *** Из полудремы его вытащил легкий тычок в плечо и высокий, но тихий голос. Ближе к полудню Аксель оккупировал диван в гостинной и незаметно для себя провалился в почти сон. Левая часть его тела затекла и теперь неприятно покалывала. Он провел ладонью по лицу. Негромкий голос прозвучал снова. – А? Над ним нависала хрупкая фигура Элейны. За ее неуверенным тоном сквозила нота раздражения, как будто она уже не в первый раз задает вопрос. – Мы собираемся на общий обед. Ты пойдешь? Хм, обед звучал заманчиво. В животе предательски заурчало. – Так тебя послали за мной на правах младшего члена? – Аксель беззлобно сощурился на девушку. – Ну…я не…эмм, – Элейна теребила воротник своего комбинезона. – Расслабься, я просто пошутил, – парень зевнул и бесцеремонно растянулся на диване. – Да, ну…я была не против, – девушка слегка покачивалась на мысках. – Даг все равно занят готовкой, а Кристина накрывает на стол, так что оставалась только я. – О-о, Даг у плиты? – Аксель подпрыгнув, покинул диван и оказался почти нос к носу с Элейной. – Я определенно должен это увидеть. Он ухмыльнулся и заметил как на ее губах мелькнула ответная улыбка. *** Насыщенный запах еды заполнил небольшое пространство кухни. Аксель приподнял крышку сотейника; его обдал горячий пар и аромат специй. Кумин и паприка. Внезапный удар деревянной лопаткой по ладони заставил его уронить крышку на плиту. – Ой! – Это еще не готово. Оставь мясо в покое, – проворчала Крис, ловко помешивая тушеную говядину с овощами. – Ладно, ладно, – Аксель театрально потряс рукой. – Бить было не обязательно. Рядом раздалось фырканье. Даг, облаченный в белый фартук, скрупулезно нарезал петрушку. Нож в его руках отбивал по доске ровный ритм. – Так ты оказывается у нас шеф-повар? – протянул Аксель и незаметно вторгся в личное пространство другого мужчины. – Ты всегда казался мне типом, который выживает на рамене и замороженных овощах. Он проигнорировал испепеляющий взгляд Хадина и наклонился обратно к Кристине. – Ты уверена что мы не отравимся? – громким шепотом проговорил парень, комично расширив глаза. – Не волнуйся, я следила за всем процессом приготовления, – блондинка успокаивающе похлопала его по плечу. – Какое облегчение! – Что плохого в рамене? – угрюмо пробормотала Элейна позади, раскладывая столовые приборы. *** Это было хорошо. Тепло. Тревога, сдавлившая его грудь с ночи, немного отпустила. Аксель давно не разделял трапезу с теми, кто не был к нему активно враждебен. К команде “Лазаря” он не относился с особым доверием, но они не казались откровенно плохими людьми. Скорее обычные ребята, каждый со своими проблемами. Нужно было отдать должное коллективным усилиям Дага и Крис, еда действительно была вкусной. – Знаете, что сделало бы этот обед еще лучше? – немного растягивая гласные, произнесла Кристина, проводя пальцем по краю стакана с водой. – Бутылка Пино Нуар. – Поддерживаю, – Аксель щелкнул пальцами в сторону женщины. Она ответила заговорщической улыбкой. – Ну, алкоголь тут нам точно не разрешат иметь, – на лице Дугласа появилось выражение хмурой сосредоточенности. – Как будто они нам вообще что-то разрешают здесь, – недовольно процедил Аксель, агрессивно накалывая на вилку кусок мяса. – Уверен, это больше свободы, чем в тюрьме, – парировал Даг. Крис бросила на него предостерегающий взгляд. – Ой, да что ты говоришь, – Аксель склонил голову на бок. – Эй, народ, давайте не будем портить атмосферу. Это мой первый нормальный обед за целую вечность, – легким тоном, но со скрытым нажимом в голосе произнесла Крис. – Нет, подожди, я хочу услышать, что уважаемый мистер Хадин имел ввиду, – Аксель хищно улыбнулся, указывая вилкой на мужчину. – Его по всей видимости все устраивает в нынешнем распорядке. – Кажется ты делаешь ужасно много безосновательных предположений о моем характере, – холодно ответил Даг. – Мне не нужно ничего предполагать, когда и так всё ясно. Смотри у тебя на лбу написано “подхалим”. – Аксель, – Крис бросила немое предупреждение о том, что он перегибает палку. Даг окаменел, явно сдерживая яростный комментарий. Он сделал глубокий вдох и выдох. – Я просто говорю, что наши условия сделки могли быть намного хуже. У нас здесь есть относительная свобода, в отличие от тюрьмы. – Может быть. Но в тюрьме по крайней мере все ясно выражают свои намерения. Ты попадаешь туда после суда. А здесь? Нас практически похитили. И после этого я должен доверять всему, что тут происходит? Серьезно, откуда нам знать, что ЦРУ использует это проект для благих целей, как они заявляют? Или что мы не являемся подопытными в скрытом эксперименте? – Аксель наклонился вперед над столом; он поймал хмурые взгляды Элейны и Кристины. – Может они хотят найти Скиннера, чтобы убить или вытянуть из него формулу антидота к Хапне и монополизировать рынок, а не распространить его по миру. И главное – почему в проект выбрали именно нас четверых, а не кого-то другого? Ренфорд и Ной определенно что-то скрывают от нас. У Акселя на краю сознания мелькнула мысль, что есть немаленькая вероятность, что кухня как и все здание напичкано прослушкой и камерами, и их прямо сейчас могу подслушивать те самые люди, о которых они говорят. Но он был слишком распален спором и захвачен возможностью убедить его собеседников восстать против организации, чтобы беспокоиться об этом; главное было посеять в них семена сомнений и расшатать почву. – Это правительство – оно всегда что-то скрывает, – напряженно проговорила Крис. Даг фыркнул. – Мы подчиненные, они – начальство. Абель не обязан нам раскрывать информацию, которая не касается нас напрямую. Так устроено в любой организации; это всего лишь вертикаль власти. И между прочим, – Даг указал на Акселя, и насмешливо поднял бровь, – ты звучишь как параноик. Он насмешливо осклабился в ответ. – Разве мы не можем просто доверять системе? – негромкий голос Элейны привлек внимание присутствующих. – На ней ведь держится любое государство, чтобы защищать своих граждан, – она неуверенно оторвала взгляд от тарелки. – Именно так. – Нет. Одновременно проговорили Дуглас и Кристина. Их удивление быстро сменилось одинаково раздраженными гримасами. – Поверь мне, государство всегда действует в своих интересах или интересах богатого меньшинства, – веским тоном начала Блейк. – Аксель прав в том, что мы не можем быть уверены в их истинных намерениях. Ты может еще не до конца понимаешь в силу своего возраста, но… – Не надо обращаться ко мне как к ребенку! – вскинулась Элейна. – Твоя реакция буквально… – осторожно начала Крис, но ее резко перебил Дуглас. – Ты права, – его глаза поймали её взгляд в прямом контакте. – Система существует, чтобы защищать нас. Она справедлива. Мы должны ей доверять. Аксель саркастически рассмеялся. – Если бы система была справедлива, ЦРУ не стало бы нанимать нас – преступников – которые должны быть в тюрьме. Уверен вам предложили такую же сделку, как и мне. – Это другое, – Даг нахмурился. – Мы тут пытаемся спасти мир. – О, какие громкие слова. Ты хочешь сказать, что цель всегда оправдывает средства? – В чем-то он прав, – пробормотала Крис. – Мы теперь будем оправдывать всех мировых диктаторов? – продолжал Аксель. – Ты извращаешь мои слова, – Даг сжал кулаки. – Я лишь показываю правду, которую ты упорно отказываешься видеть. – Ой, а ты прямо таки такой всеведущий и идеальный, – Даг вскинул руки. – Ты преступник. Ты сам выбрал нарушить закон; система тебя покарала и потом ты жалуешься на это. – Теперь ты делаешь слишком много предположений обо мне, – практически прошипел Аксель, наклонившись к другому мужчине. – Ты так предан этой системе, – он демонстративно изобразил кавычки в воздухе. – А как насчёт всех этих грязных политиков и глав корпораций, которым убийства сходят с рук, чаще всего в буквальном смысле? Как насчет коррумпированной системы образования и работников социальных служб, занимающихся торговлей людьми? Ты просто игнорируешь неудобную для тебя правду, – он обвиняюще ткнул пальцем в Дага. – И я ни черта не выбирал. Не тебе меня судить. Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти. Знаешь, каково это – спать с одним открытым глазом каждую ночь? Знаешь, каково это – целыми днями убегать от людей, которые хотят запереть тебя на всю оставшуюся жизнь? Скрываться, оглядываться через плечо? Знаешь, каково это – жить так? Даг открыл рот, но Аксель не дал ему высказаться. – Нет, не знаешь, – он провел ладонью по волосам, пытаясь унять дрожь в руках. – Да, я не всеведущ, и я не хороший человек, но уверен, что все сидящие за столом имею проблемы с законом, иначе не оказались бы здесь. В комнате повисла минута гнетущего молчания. – Ну, я – хакер, – произнесла Элейна и повернулась к Блейк, – ты – русский шпион, ты… – ее прервал хор голосов. – Подожди, откуда ты знаешь? – Ты хакер? – Ты знаешь кто мы? – У тебя есть доступ к файлам? – Эй! – девушка замотала головой. – Я не могу ответить на все вопросы сразу! – она оглядела замолкших членов команды. – Да, я видела файлы, которые есть у “Лазаря” на нас всех, и я почти уверена, что мисс Ной знает об этом. И нет, у меня нет свободного доступа к Интернету – только во время миссий и под наблюдением Лиз. – То есть ты знаешь все про нас? – напряженно спросил Даг, откинувшись на стуле и скрестив руки на груди; его губы сжались в тонкую линию. Элейна кивнула. – Ту информацию, что была доступна и не засекречена или отредактирована. – Так ты можешь рассказать, что такого натворил мистер Хадин, раз оказался здесь? – коварно улыбнулся Аксель и наклонился ближе к подростку. – Я… – Меня исключили из университета и обязали выплатить штраф за то, что я ударил декана-расиста, – мужчина протирал линзы очков, не смотря ни на кого конкретно. – Если ты так жаждал узнать мою историю, мог бы спросить меня напрямую, – ровным тоном проговорил Даг, встречаясь взглядом с Акселем; очки вернулись на место. – Так ты был студентом, – протянул парень. – Я не удивлен. – Ты правда была настоящим шпионом? – спросила Элейна с любопытством. Кристина коротко вздохнула. – Ага. Мне пришлось уйти оттуда в какой-то момент. Организация, на которую я работала, думает, что я мертва. Аксель присвистнул. – Ты прямо как Джеймс Бонд. Блондинка криво улыбнулась. – Правда есть одна странная вещь, которую я не могу понять, – лицо Элейны приобрело задумчивое выражение, – в твоем досье есть пробелы. Аксель напрягся. Никому не должно быть известно об этом. ЦРУ же не могло знать, что… – О тебе нет абсолютно никаких записей между девятью и шестнадцатью годами, – девушка пристально смотрела на Акселя. – Где ты… Все вздрогнули от внезапно громко звучащего сигнала сбора собрания на миссию.