Королевство нашей юности

Если в Камелоте слишком тихо — значит, кто-то готовит заговор. Я это чувствую кожей. Королевской, между прочим. Утро начинается с того, что ко мне врывается Ланселот без стука. Это уже само по себе повод для казни. — У нас проблема, — говорит он. — Кроме тебя? — Кроме меня. Пауза. — Советники собираются сместить тебя, — продолжает он. — И поставить регента, пока якобы «королева не восстановит благоразумие». — Под «благоразумием» они подразумевают «не смотреть на одного конкретного рыцаря»? — Именно. Я медленно встаю. — И что ты предлагаешь? Он смотрит на меня так, будто собирается прыгнуть с башни. — Нам нужно их убедить, что я — твой враг. — Ланселот, мы и так… — Нет. По-настоящему. Скандал. Обвинения. Дуэль. — Дуэль?! — Желательно с криками и разрушениями. Я смотрю на него. — Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидела публично. — Я хочу, чтобы ты выжила. Ненавижу, когда он серьёзен. Это разрушает весь мой сарказм. *** Зал Круглого стола. Рыцари. Советники. И, конечно, Артур, который выглядит так, будто знает, что сейчас будет спектакль. Ланселот выходит вперёд. — Ваше Величество, — громко говорит он, — я больше не намерен служить королеве. Ах. Шёпот прокатывается по залу. Я делаю шаг вперёд, холодная, как северный ветер. — И чем же я вас разочаровала, сэр? Он смотрит мне прямо в глаза. — Ваши решения ставят королевство под угрозу. О. О, он играет жёстко. — Мои решения? — я повышаю голос. — Или ваше эго, сэр Ланселот? — Моё эго хотя бы не управляет армией! — Вон из моего зала! — С радостью! Тишина. — Но прежде, — добавляет он, — я требую права доказать свою правоту. В поединке. — Против кого? — спрашивает один из лордов. Он не отрывает от меня взгляда. — Против королевы. Коллективный обморок. *** На тренировочном поле мечи сверкают. Толпа гудит. Он подходит ближе и шепчет: — Я не причиню тебе вреда. — Попробуй только. — Я серьёзно. — Я тоже. Мы скрещиваем клинки. Звук металла — как крик нашей гордости. Он нападает. Я отражаю. Мы движемся так, будто репетировали всю жизнь. Возможно, так и есть. — Ты мог бы уйти, — говорю я сквозь удары. — И оставить тебя? — Это приказ! — Я плохо исполняю приказы, касающиеся твоей безопасности. Он делает резкий выпад — я отшатываюсь. Меч касается моего плеча. Лёгкая царапина. Толпа ахает. Он бледнеет. — Прости. — Не смей жалеть меня на публике! Я отвечаю ударом — его рука разжимается, меч падает в траву. Я приставляю клинок к его горлу. — Сэр Ланселот, — говорю я громко, — вы проиграли. И отныне лишены права сомневаться в моей власти. Он смотрит на меня. И тихо, едва слышно говорит: — Никогда. Я отталкиваю его. — Уведите его. Стража колеблется. — Это приказ! Его уводят. И я впервые в жизни чувствую, что победа — это поражение. *** Ночью мне приносят новость. Те самые советники. Те самые «патриоты». Они решили, что раз Ланселот в опале, он больше не нужен. И собираются избавиться от него. Я не думаю. Я бегу. Да, королева. Да, с короной набекрень. Да, без охраны. Драматично? Безусловно. Я нахожу его в старой башне. Связанный. Упрямый. — Ты должна быть во дворце, — говорит он, будто это я здесь в опасности. — Замолчи. Я перерезаю верёвки. — Ты всё испортила, — шепчет он. — Я королева. Это моя привилегия. Шаги. Заговорщики входят. — Вот и прекрасно, — говорит один из них. — Теперь у нас оба. Я встаю перед Ланселотом. — Трон трогать нельзя, — холодно произношу я. — Мы трогаем не трон, — отвечает лорд. — Мы трогаем проблему. Мечи обнажаются. Ланселот встаёт рядом со мной. — Ну что, Ваше Величество, — тихо говорит он, — продолжим ненавидеть друг друга? — С удовольствием. И мы сражаемся. Спина к спине. Как два человека, которые слишком долго притворялись. Когда всё заканчивается, когда заговорщики лежат в пыли своей глупости, он тяжело дышит рядом со мной. — Ты могла потерять корону, — говорит он. — Я могла потерять тебя. — Это хуже, — добавляю я. Он смотрит на меня так, будто мир только что перезаписался. — Ты только что призналась. — Это был стресс. — Повтори. — Нет. Он смеётся. — Значит, ты всё ещё меня ненавидишь? Я делаю шаг ближе. — Больше, чем когда-либо. И целую его. Потому что иногда государственный переворот — это просто повод перестать прятаться. *** Если вы думаете, что после предотвращённого переворота можно просто тихо жить дальше — вы никогда не правили Камелотом. Утром я сижу на троне. Слева — Артур, который выглядит подозрительно довольным. Справа — пустое место. Демонстративно пустое. Двери распахиваются. Входит Ланселот. В зале — тишина такая, что слышно, как один паж морально взрослеет. — Сэр Ланселот, — холодно говорю я, — вам позволено присутствовать только для официального разъяснения вашего статуса. — Я благодарен, Ваше Величество, — кланяется он так безупречно, что мне хочется стукнуть его чисто из принципа. Я встаю. — После недавних событий корона считает необходимым объявить следующее: между мной и сэром Ланселотом существует… враждебный союз. В зале кто-то кашляет. Кто-то давится воздухом. — Враждебный? — переспрашивает один из лордов. — Абсолютно, — кивает Ланселот. — Мы категорически не выносим друг друга. — Совершенно, — подтверждаю я. — Это стратегическая взаимная неприязнь. — С элементами координации, — добавляет он. — Исключительно во благо королевства, — заканчиваю я. Молчание. Потом Артур вздыхает. — Поясните. — Разумеется, — говорю я и поворачиваюсь к Ланселоту. — Сэр, вы раздражаете меня своей самоуверенностью. — Ваше Величество, вы выводите меня из равновесия одной бровью. — Вы слишком часто спасаете меня без разрешения. — Вы слишком часто попадаете в опасность без предупреждения. — Вы не знаете своего места! — Моё место — рядом с вами! …Опять. Толпа начинает подозревать. Я подхожу ближе. Слишком близко. — Вы осмеливаетесь перечить королеве? — Я осмеливаюсь любить её. Взрыв. Шёпот, ахи, драматические жесты. Я моргаю. — Это было не по сценарию. — Я устал от сценария. Он смотрит на меня. Без игры. Без иронии. — Я люблю тебя, Гвиневра. В зале падает кубок. Я должна была сохранить лицо. Я должна была ответить политически корректно. Вместо этого я говорю: — Ты невозможный, упрямый, безрассудный… Пауза. — …мой. *** Камелот пережил драконов. Камелот пережил магию. Но Камелот не был готов к тому, что королева официально выберет объект своей «ненависти», наконец признав его своим соулмейтом. Рыцари переглядываются. Один из них осторожно спрашивает: — Значит… дуэлей больше не будет? — Будут, — отвечает Ланселот. — Но теперь по личным причинам. — Вы не можете просто так признать это, — протестует один из лордов. Я поворачиваюсь к нему. — Я могу всё. Я королева. И впервые в жизни я не чувствую, что должна притворяться. Артур встаёт. — Королевство не ослабевает от любви, — спокойно говорит он. — Оно ослабевает от лжи. И смотрит на нас. — Постарайтесь хотя бы не сжечь дворец. — Никаких гарантий, — шепчет Ланселот. *** Позже, когда зал пустеет, он подходит ко мне. — Ты не обязана была это говорить. — Знаю. — Ты рисковала. — Я всегда рискую. — Ради короны? Я качаю головой. — Ради тебя. Он улыбается так, будто выиграл войну, не поднимая меча. — Значит, ты всё ещё меня ненавидишь? Я беру его за ворот. — Больше, чем когда-либо. И целую его. Потому что наша ненависть — это просто любовь с плохими манерами. И если завтра Камелот снова окажется в опасности, если снова появятся слухи, заговоры или драконы — мы встретим их так же, как всегда. Спина к спине. Ругаясь. Любя. И абсолютно не собираясь признавать, кто из нас влюбился первым.