Returning to that path again (A night repeating)

Вэй Усянь делает глубокий вдох и чувствует холодный горный воздух в лёгких. Он один, шаг за шагом поднимается по ступеням, ведущим к воротам Облачных Глубин. Малыш Яблочко по какой-то причине приболел, но ничего серьёзного. Всё же осёл закатывал истерики, когда пришло время уходить — впрочем, когда он их не закатывает? — поэтому Вэй Усянь оставил его у крестьянина, с которым успел подружиться, когда тот предложил помочь, и дал ему достаточно денег, чтобы хватило на месяц. Уже поздно. Далеко за девять вечера — время комендантского часа Ланей, так что все Лани, должно быть, уже спят, следуя своему ланьскому распорядку сна. Лань Чжань тоже. Похоже, в такой час Вэй Усяню остаётся только пробраться внутрь, да? Вэй Усянь достигает конца лестницы и, как и ожидалось, у входа нет ни одного ученика. Вэй Усянь усмехается, поднимает руку, чтобы коснуться невидимого барьера, и в следующее мгновение преграда поддаётся. Словно в подтверждение этой точности, он здесь — стоит в тёмном дворе, освещённом лишь лунным светом, который заставляет его белые одежды сиять, придавая ему почти неземной вид. Вот он — стоит и смотрит на Вэй Усяня мягким взглядом. — Лань Чжань, — выдыхает Вэй Усянь, чувствуя, как его губы расплываются в широкой улыбке, слишком красноречивой, слишком похожей на улыбку безнадёжно влюблённого глупца, каким он и является. — Вэй Ин, — отвечает Лань Чжань, и, боги, как же он скучал по тому, чтобы его так называли. Скучал по тому, как звучит «Вэй Ин» в этом мягком, ровном голосе, по тому, как он обволакивает слоги его имени. Вэй Усянь никак не мог привыкнуть к тому, что Лань Чжань называет его так. И, пожалуй, не хочет привыкать, если каждый раз его сердце будет так бешено колотиться, стоит Лань Чжаню произнести его имя. Игнорируя то, как лицо начинает приятно заливаться румянцем, Вэй Усянь говорит: — Ну что, Ханьгуан-цзюнь собирается наказать этого за вторжение без пропуска? Или за то, что этот не соблюдает комендантский час? Они оба знают, что у Вэй Усяня есть нефритовый жетон — независимо от того, воспользовался он им при входе или нет — который Лань Чжань специально сделал для него. Вэй Усянь обычно старается не задумываться о том, что этот жест едва не довёл его до слёз. Это ощущалось словно Вэй Усянь — член семьи, который иногда уходит на долгие ночные охоты, а не нежеланный бродячий заклинатель, что порой возвращается нарушить покой Облачных Глубин. И Вэй Усянь больше не ученик-гость. И всё же они оба поддерживают этот фарс, потому что Лань Чжань сухо отвечает: — Мн. Желает ли Вэй Ин возразить? Вэй Усянь едва сдерживает восторженный смешок. Он просто безмерно счастлив наконец оказаться рядом с Лань Чжанем после месяцев разлуки. Быть единственным объектом внимания Лань Чжаня действует на него именно так — сколько бы раз это ни происходило. Потому что каждый раз, когда Лань Чжань смотрит на него, разговаривает с ним, создаётся ощущение, будто только он один и может быть тем, кому предназначено это внимание. Вэй Усянь любит это. Любит Лань Чжаня. — Ну разумеется! За кого Ханьгуан-цзюнь принимает этого? — Вэй Усянь кладёт руку на бедро, как раз рядом с тем местом, где висит Суйбянь, и его пальцы скользят по рукояти. Пусть он всё ещё не совсем достиг того уровня владения мечом, что был у него в прошлой жизни, он уже близко — так близко к тому, чтобы сравняться, снова стать равным Лань Чжаню. Вэй Усянь брался за всевозможные упражнения, пробовал разные методы, чтобы развить золотое ядро Мо Сюаньюя. То, что оно так быстро окрепло, кажется почти сном — но это не сон. Вэй Усянь всё ещё не может до конца привыкнуть к тому приливу ощущений, когда поднимает Суйбянь и чувствует, как духовная энергия меча откликается на его собственную — мягким, приятным гулом, разливающимся по меридианам. Лань Чжань в ответ улыбается — лишь лёгкий изгиб губ, но оттого не менее сокрушительный, — и Вэй Усянь чувствует, как у него подкашиваются колени. Чтобы не сделать ничего постыдного, Вэй Усянь подпрыгивает и легко взлетает на крышу одного из зданий. Лань Чжань следует за ним и приземляется прямо перед Вэй Усянем. В следующее мгновение их клинки сталкиваются — быстрые, как ветер, — и в воздухе разносится звонкий лязг. Они перескакивают с крыши на крышу, их мечи вновь и вновь сходятся, одежды развеваются, на лице Вэй Усяня играет широкая улыбка, а на губах Лань Чжаня — едва заметная. К этому моменту Вэй Усянь почти уверен, что никто из них уже не сражается ради вида. Они просто наслаждаются этим — упоительным чувством поединка с равным, с тем, кто способен отвечать удар на удар, не отступая и всё время подталкивая дальше и дальше, не ради победы, а ради участия в танце, понятном лишь им двоим. В какой-то момент они оставили позади большие здания, где проводятся собрания и лекции, и переместились в более тихую часть Облачных Глубин — туда, где цветут горечавки, а в воздухе витает аромат цветов. В какой-то момент они оказались на вершине Цзинши. К этому моменту оба покрыты потом, но для Ханьгуан-цзюня это не имеет значения, потому что Лань Чжань, конечно же, выглядит прекрасно в любой ситуации. Вэй Усянь даже не может рассердиться. Ему нравится вид Лань Чжаня — слегка сияющего, с мягкими волосами, развевающимися на ветру вместе с концами ланьской ленты на лбу. Вэй Усянь мог бы смотреть на Лань Чжаня вечно. И вот здесь происходит ошибка — не то чтобы смотреть на Лань Чжаня когда-либо было ошибкой — которую совершает Вэй Усянь: в один миг Суйбянь сталкивается с Бичэнем, а в следующий его лодыжка выворачивается, и он теряет равновесие. Но прежде чем он успевает полностью упасть с крыши Цзинши, Лань Чжань уже рядом, его пальцы обхватывают руку Вэй Усяня. Долгое время после этого стоит лишь тишина, прерываемая только их тяжёлыми вдохами и звуками леса вокруг. Вэй Усянь улыбается Лань Чжаню. Он любит его, готов был бы умереть тысячу раз ради этого — ради того, чтобы иметь это, чтобы Лань Чжань был рядом, потому что именно он заставляет Вэй Усяня ощущать, что даже после всех страданий, после всех утрат и потерь, у него всё ещё есть место. Есть кто-то, к кому Вэй Усянь может прийти. Когда Вэй Усянь видит, как Лань Чжань смотрит на него мягким взглядом, его сердце замирает, пульс учащается — и не из-за боя. Лань Чжань поднимает Вэй Усяня за руку, и как только они снова оказываются рядом, Вэй Усянь снова смотрит на Лань Чжаня и тихо посмеивается. — Я скучал по тебе, Лань Чжань, — говорит он, его улыбка становится мягче, тихой, но не менее счастливой. Вэй Усянь знает, что выглядит так же влюблённо, как и чувствует себя, но рядом с Лань Чжанем подавить свою радость невозможно, как бы Вэй Усянь ни следовал девизу ордена «Пытайся достичь невозможного». Рука Лань Чжаня скользит ниже — с руки Вэй Усяня на запястье, затем на ладонь, после чего их пальцы переплетаются. По спине Вэй Усяня пробегает дрожь. Он винит в этом холод. — Вэй Ин, я тоже скучал по тебе, — тихо говорит Лань Чжань в тишине ночи, и Вэй Усянь ощущает, как его улыбка становится ещё шире. Несколько секунд они смотрят друг на друга, впитывая присутствие другого после месяцев разлуки. Как бы ни было мучительно стыдно отправлять это сообщение, но Вэй Усянь не может не быть благодарным своему прошлому «я». Если бы он не чувствовал себя таким несчастным из-за разлуки с Лань Чжанем, набрался бы он когда-нибудь смелости написать такое сообщение? Нет, он так не думает. Наступает мгновение, когда Лань Чжань просто смотрит на него с неразгаданным выражением в глазах — что-то, что Вэй Усянь пока не может понять, но что всё равно заставляет его дрожать. Мгновение проходит, и Лань Чжань спускается с крыши, говоря: — Идём. И Вэй Усянь был бы глупцом, если бы не последовал за ним. Они проходят через двери Цзинши, и их сразу окутывает запах сандалового благовония. Вэй Усянь глубоко вдыхает. Это пахнет Лань Чжанем, пахнет объятиями, окутанными развевающимися белыми рукавами. Пахнет домом. Лань Чжань ведёт их к низкому столу, и они садятся рядом друг с другом. Как только они устроились, Вэй Усянь поворачивается на стуле к Лань Чжаню и сразу же улыбается, увидев, что Лань Чжань делает то же самое, хотя и менее явно. На мгновение никто ничего не говорит, и Вэй Усянь забывает, что он вообще хотел сказать, глядя на Лань Чжаня в таком домашнем пространстве, в его доме. Он выглядит настолько комфортно, настолько спокойно — или настолько спокойно, насколько вообще может выглядеть — совсем не так, как обычно ведёт себя на людях. Вэй Усянь безмерно благодарен, что именно он может стать свидетелем этого. Путаясь в мыслях, чтобы выдавить хоть что-то, Вэй Усянь спрашивает: — Ну как ты, Лань Чжань? Скучно, но сойдёт. Лань Чжань моргает, затем выдыхает, почти как вздыхает — насколько он вообще может позволить себе это. — В целом всё в порядке — говорит Лань Чжань, не слишком определённо. Вэй Усянь посылает ему сочувственную улыбку. Похоже, дела обстоят неважно. — Дела клана? — спрашивает Вэй Усянь, опершись локтем о деревянную поверхность стола. По какой-то причине Лань Чжань на мгновение замедляется — колеблется. Это было почти незаметно, но не для Вэй Усяня, который большую часть жизни пытался читать выражения Лань Чжаня и понимать то, что сказано между строк, и то, что остаётся несказанным. Однако прежде чем Вэй Усянь успевает об этом подумать, Лань Чжань отвечает: — Мн. Это не слишком хлопотно. — То есть, по сути, скучно, — говорит Вэй Усянь, губы слегка изгибаются в улыбке. Лань Чжань вздыхает. Этот вздох сам по себе — уже «да». — Мн. — Я почти никогда не ходил на собрания клана, а те, на которые ходил, почти усыпляли меня. Не могу представить, как скучно должно быть тебе, слушать одно и то же снова и снова, только в разных контекстах. Вэй Усянь наблюдает, как Лань Чжань наклоняется и наливает в чашку «Улыбку Императора», его движения спокойны и размеренны. Вэй Усянь даже не заметил кувшин, когда вошёл — всё его внимание было сосредоточено на Лань Чжане. Лань Чжань скользит чашкой к Вэй Усяню и начинает наливать себе чай. Вэй Усянь тихо вздыхает. — Мне тяжело путешествовать, когда тебе приходится оставаться здесь и разбираться со всем этим бардаком, — тихо говорит Вэй Усянь, словно не совсем уверенный, стоит ли озвучивать свои мысли. Ему действительно жаль, что Лань Чжань должен проводить дни, разбираясь со всем этим, хотя он к этому совершенно не причастен. Эгоистично, но Вэй Усянь хочет, чтобы Лань Чжань был рядом с ним. Чтобы они вместе, переходя из одной деревни в другую, всегда были в пути, помогая каждому, кто в этом нуждается. Больше всего он просто хочет быть рядом с Лань Чжанем, не важно где и как. Он мог бы жить здесь, в Облачных Глубинах, если бы он был приглашен, если бы ему позволили — лишь бы быть ближе к Лань Чжаню, видеть его. Но на слова Вэй Усяня Лань Чжань замирает. Он ставит чайник на стол, и когда смотрит на Вэй Усяня, на его лице появляется лёгкий, почти незаметный, нахмуренный изгиб бровей. Вэй Усянь хотел бы иметь возможность разгладить эту маленькую морщинку между бровями. — Вэй Ин, нет, — говорит Лань Чжань. — Я не хочу, чтобы тебе было тяжело заниматься тем, что ты любишь, только потому что я не могу этого делать. — Но мне не тяжело, — пробормотал Вэй Усянь, прежде чем успел остановиться. Увидев, как нахмуренные брови Лань Чжаня становятся ещё глубже, он проглотил комок в горле. — Не тяжело? — переспросил Лань Чжань, слегка озадаченно. Вэй Усянь на мгновение колеблется. Он видит, как всё может пойти наперекосяк, прямо отсюда. Будто наблюдает за происходящим со стороны собственного тела и просто знает. Он понимает, что если не будет осторожен, этот разговор может пойти по пути, с которого, как ему кажется, они никогда не смогут вернуться. Но всё же Вэй Усянь не может солгать — не по этому поводу. Не Лань Чжаню. Он качает головой. — Не делать того, что я люблю, — наконец говорит Вэй Усянь. Он видит, что такой ответ лишь ещё больше сбивает Лань Чжаня с толку. — Быть бродячим заклинателем — это то, чего ты хочешь, не так ли? — спрашивает Лань Чжань, немного медленно, словно пытаясь понять, к чему Вэй Усянь клонит. Вэй Усянь не отвечает несколько секунд. Он роется в голове, ищет что-нибудь, что можно сказать вместо того, что он чувствует, вместо правды. Но его разум пуст. Вэй Усянь улыбается безнадежно, обхватывая пальцами налитую ему чашку с вином. Он вздыхает и одним глотком опустошает её. — Да, хочу, — говорит он. — Я хочу быть бродячим заклинателем, Лань Чжань. Но дело не только в этом. Это не совсем то, чего я хочу, это лишь маленькая часть того, чего я на самом деле хочу. Он болтает без умолку, обходит главный вопрос, вместо того чтобы сразу к нему перейти, но не может остановиться. Не с Лань Чжанем, который так внимательно за ним наблюдает, пытаясь понять, что же тревожит Вэй Усяня. Вэй Усянь любит его, но, боже, как же это всё усложняет. — Это ты, Лань Чжань, — говорит Вэй Усянь, на что Лань Чжань просто моргает. Вэй Усянь тихо посмеивается и с оттенком веселья в голосе: — Именно с тобой я хотел делать это. Мы вдвоём, бродячие заклинатели, помогаем людям. Сердцу становится немного легче, он наконец сказал это вслух. Но всё же Вэй Усянь не может удержаться и добавляет: — Я знаю, что ты мне ничем не обязан, и мы вроде бы не обещали путешествовать вместе или что-то такое… Просто… это то, о чём я, э-э, думал, что случится, когда весь этот хаос закончится, понимаешь? Лань Чжань внимательно слушает всё, что говорит Вэй Усянь, впитывает каждое слово — и вот оно. Та самая маленькая морщинка между бровями. Вэй Усянь нервно проглатывает комок в горле. — Вэй Ин, если бы я знал… — Лань Чжань делает паузу, губы сжимаются в тонкую линию, словно он только что что-то осознал. Сердце Вэй Усяня сжимается. — Это… — начинает Лань Чжань. — Это то, что ты имел в виду в том сообщении? Когда говорил «быть со мной»? — спрашивает он, и Вэй Усянь тут же жалеет, что вообще начал эту тему. — Ну, э-э, — говорит Вэй Усянь, наливая ещё одну чашку «Улыбки Императора», просто чтобы занять руки. Как ему теперь выкрутиться? Солгать напрямик? — …Вроде того? Лань Чжань просто смотрит, ожидая, что Вэй Усянь, сам не зная, возьмёт себя в руки и что-нибудь скажет. Что вообще он должен сказать?! Они продолжают смотреть друг на друга, пока Вэй Усянь наконец не отворачивается с жалобным звуком, похожим на стон. Он опирается локтями о стол и держит голову руками. — Ты не можешь так на меня смотреть, — говорит Вэй Усянь. При этом он ощущает себя всего лишь немного жалким. Лань Чжань не отвечает. Когда Вэй Усянь краем глаза на него смотрит, Лань Чжань наблюдает терпеливо, но с выражением ожидания. Вэй Усянь отворачивается снова и несколько долгих мгновений молчит. Проходит некоторое время, и, как и следовало ожидать, тишину нарушает Вэй Усянь с вздохом. — Ты правда хочешь знать? — спрашивает он, сдавленно. Лань Чжань лишь отвечает: — Мн. Но Вэй Усянь понимает, что он уверен в своём ответе. Вэй Усянь поджимает губы, едва заметно хмуря брови. Он смотрит на Лань Чжаня, пока не перестаёт выдерживать взгляд, прячась за руками, опирающимися на низкий стол. Снова наступает тишина — пока она не прерывается. — Ты много для меня значишь, Лань Чжань, — начинает Вэй Усянь. Отличное начало. Он может это сделать, и, возможно, если всё сказать правильно, их дружба хотя бы не разрушится к концу этого разговора. Лань Чжань пока ничего не говорит, и Вэй Усянь не ожидает, что он скажет. Он знает, что Лань Чжань просто будет ждать, пока Вэй Усянь не выплеснет свои чувства ему на колени — или, в данном случае, на стол. Поэтому Вэй Усянь так и поступает. — Намного больше всего остального. Потому что ты такой… ты сам, понимаешь? Всегда такой хороший, такой удивительный, такой заботливый. Ты просто потрясающий! — Заткнись, Вэй Усянь. — Ты такой классный и такой хороший и так заботишься о А-Юане тоже — Заткнись. — Так как ты мог не значить для меня всё? Ты— — Вэй Ин, дыши, — говорит Лань Чжань, впервые прерывая поток слов Вэй Усяня. Вэй Усянь сразу же замолкает. Он делает глубокий вдох, и выдох сопровождается дрожанием. Когда Вэй Усянь слегка поднимает голову, чтобы взглянуть на Лань Чжаня, тот смотрит на него с лёгким выражением беспокойства на лице. Плечи Вэй Усяня опускаются от поражения. Вэй Усянь снова уткнулся лицом в руки. Что ж, он больше не может убежать, правда? Когда Вэй Усянь наконец говорит, его голос тихий, приглушённый рукавом, но он не сомневается, что Лань Чжань всё слышит. — Мне очень нравишься ты, Лань Чжань. Я питаю к тебе нежность и я люблю тебя. Если бы я мог, я бы ходил на ночные охоты с тобой всю оставшуюся жизнь, шёл бы рядом с тобой всю оставшуюся жизнь. Я бы засыпал рядом с тобой и просыпался рядом с тобой, неважно где. Пусть это будет убогая комната в маленькой деревне, пусть это будет Цзинши или пещера — мне всё равно. Если бы я мог, я бы остался и тогда, когда хаос мира заклинателей наконец закончился. Я бы остался с тобой навсегда, если бы ты позволил мне, Лань Чжань. Вэй Усянь глотает, и вдруг глаза щиплет от слёз, готовых вот-вот выступить. Он моргает, прогоняя их. Он не думал, что почувствует такую лёгкость, когда выскажет всё это. Он и не осознавал, что тонул, пока наконец не сделал глоток воздуха. Лань Чжань молчит, когда признание Вэй Усяня подходит к концу. Он остаётся тихим несколько мгновений — мгновений, которые Вэй Усянь проводит, придумывая себе самые худшие сценарии, думая, как сильно всё это может обернуться катастрофой. Когда Лань Чжань наконец говорит, он произносит всего одно слово. Одно слово, которое переворачивает весь мир Вэй Усяня. — Останься. Вэй Усянь в шоке поднимает голову из укрытия своих рук, и выражение лица Лань Чжаня заставляет его затаить дыхание. Лань Чжань смотрит на него с чистым обожанием и изумлением, словно сам не может поверить, что это происходит. Словно… словно он тоже ждал. Всё это время. — …Останься? — повторяет Вэй Усянь, чтобы убедиться. Лань Чжань — он не может иметь в виду то, что Вэй Усянь думает, не так ли? Лань Чжань сжимает губы, на его лице на мгновение появляется тень нервозности — и тут же исчезает. — Ты… останешься, если я попрошу тебя сейчас? — спрашивает Лань Чжань, немного робко. Как будто Вэй Усянь может отказаться после того, как вывалил все свои чувства прямо на стол Лань Чжаня. — Я… Лань Чжань, подожди, — говорит Вэй Усянь, выпрямляясь как никогда и поворачиваясь к Лань Чжаню. — Слушай, я не отказываюсь, хорошо? Я просто… в каком смысле ты хочешь, чтобы я остался здесь, Лань Чжань? Вэй Усянь делает паузу, колеблясь, а затем снова продолжает: — Кем ты хочешь, чтобы я был для тебя? Руки Лань Чжаня лежат на коленях, и Вэй Усянь думает, что если бы Лань Чжань был хоть немного не таким «Ланем», он бы уже начал ерзать. — Вэй Ин любит меня, — говорит Лань Чжань словно утверждая, но с лёгким оттенком вопроса. Вэй Усянь кивает. — Я люблю тебя, — добавляет он для верности. Розовые уши Лань Чжаня становятся приятным сюрпризом, и Вэй Усянь с трудом сдерживает улыбку. — Я тоже люблю Вэй Ина, — с лёгкой улыбкой отвечает Лань Чжань, и теперь краснеет Вэй Усянь. Но вскоре выражение Лань Чжаня становится сомневающимся. — Ты любишь путешествовать, — начинает Лань Чжань, словно его сердце не хочет произносить эти слова, но он всё же сдерживает себя и говорит. — Ты любишь помогать людям. Ты любишь быть бродячим заклинателем. Облачные Глубины не смогут дать тебе того, что ты получаешь сейчас. Лань Чжань делает паузу, затем добавляет: — Тебе не нравятся правила. Вэй Усянь моргает, а потом с любовью посмеивается. — Лань Чжань, ах, — говорит он, улыбаясь. — Ты разве не слышал, что я сказал? Я хочу остаться с тобой. Где? Это не важно. Его улыбка становится озорной. — Да и что для меня несколько правил? Практически ничего. Это очень маленькая плата за то, чтобы быть с тобой, Лань Чжань, — говорит он, накрывая ладони Лань Чжаня своими. Лань Чжань всё ещё выглядит неуверенно, и Вэй Усянь сжимаeт его руки, стараясь успокоить. Он удивляется тому, как это прикосновение заставляет плечи Лань Чжаня чуть-чуть опуститься. — Так… Вэй Ин останется? — спрашивает Лань Чжань, словно для подтверждения, и улыбка Вэй Усяня становится мягче в ответ. Вместо того чтобы сразу отвечать, он пододвигается немного ближе, пока их колени не соприкоснутся. Лань Чжань не отстраняется, хотя Вэй Усянь ещё не ответил. Его лицо сохраняет ту самую снисходительную улыбку, показывающую, что он понимает что Вэй Усянь что-то задумал, и всё равно он даст ему сделать всё, что тот пожелает. Когда они оказываются так близко, что их лица разделяют всего несколько дюймов, Вэй Усянь поднимает руку и бережно кладёт её на щёку Лань Чжаня. Он делает это очень явно, так, чтобы Лань Чжань, если захочет, мог отклониться в любой момент. Лань Чжань, конечно же, не делает этого. Он ждёт терпеливо, как всегда. Вэй Усянь медленно наклоняется, а Лань Чжань просто наблюдает за ним. Мягкий свет фонаря отражается в таких же мягких золотых глазах. В них так много любви, что у Вэй Усяня на мгновение кружится голова, словно если сделать резкое движение — то всё это растворится в воздухе. Но ничего не растворяется. Вместо этого уверенная, но нежная рука бережно касается щеки Вэй Усяня, словно подбадривая его. Это даёт Вэй Усяню смелость сократить расстояние между ними и — в мгновение ока они целуются, и Вэй Усянь почти тает. Целовать Лань Чжаня — это как вдохнуть свежий воздух после долгого пути сквозь облако обиды. Это не страстно-истерическое «я тебя съем», а нежное и вдумчивое «я люблю тебя и хочу, чтобы ты это знал». И Вэй Усянь это понимает. Каждый легкий поцелуй, каждое скольжение губ выражает «я люблю тебя», и Вэй Усянь старается отвечать на это каждый раз. Когда они отстраняются — не дальше нескольких дюймов; большее расстояние они сейчас не выдержат — Вэй Усянь шепчет у поцелованных Лань Чжанем губ: — Навсегда, если ты позволишь. Следующий вдох Лань Чжаня дрожит на выдохе. Он выглядит подавленным, но в хорошем смысле. Будто всю жизнь он убеждал себя в том, что никогда не сможет это получить, и теперь, когда это самое он наконец получил, не знает, что с этим делать. Кажется, он вот-вот полностью раздавится от эмоций. Вэй Усянь понимает его. Вэй Усянь наблюдает, как Лань Чжань глубоко вдыхает, закрывает глаза, постепенно собирает себя по кусочкам и наконец открывает глаза — и хотя он всё ещё выглядит слегка потрёпанным, ему лучше. Гораздо лучше, судя по улыбке, которая озаряет всё его лицо. В последнее время он так много улыбается. Вэй Усянь ощущает прилив гордости, когда понимает, что, возможно, это из-за него. Отлично. Лань Чжань всегда должен улыбаться. Лань Чжань наклоняется снова, на этот раз целует Вэй Усяня в нос. Вэй Усянь в ответ улыбается. — Навсегда, — эхом повторяет Лань Чжань, целуя теперь Вэй Усяня в щёку. Вэй Ин любит его так сильно, больше, чем он думал. И только сейчас, как бы нелепо это ни звучало, он осознаёт, что это чувство всегда было взаимным.