Собери меня по кусочкам

Госпиталь Роудс-Хилла находился на другом конце города от дома Грейс Эшкрофт. После повышения квалификации ей захотелось перевестись из обычной городской больницы в специальный военный медицинский центр, где оказывали помощь как действующим, так и отставным военнослужащим. Кабинет старшей медсестры выглядел так же, как и само здание: строгий, функциональный и абсолютно лишенный уюта. Грейс Эшкрофт сидела на краешке жесткого стула, до побеления костяшек сжимая в руках ремешок своей сумки. Ее светлые волосы были аккуратно собраны на затылке, а идеально выглаженная блузка казалась ей сейчас своеобразной броней. Броней, которая, впрочем, не сильно защищала от пронзительного взгляда старшей медсестры. Хелен Картер — женщина с осанкой генерала и цепкими серыми глазами — перевернула страницу резюме Грейс, нарушив давящую тишину шуршанием бумаги. — Рекомендации у вас хорошие, мисс Эшкрофт, — наконец произнесла Картер сухим, ровным тоном. — Но у нас не обычная городская больница. Сюда привозят солдат после тяжелейших операций. Людей со сложными физическими и глубокими психологическими травмами. Вы кажетесь… слишком мягкой для такой работы. Грейс это прекрасно понимала, не зря она ходила на курсы по служебной психологии и читала специализированную литературу в свободное время. Она заставила себя выдержать этот пронзительный, сканирующий взгляд. «Слишком мягкой». Если бы миссис Картер только знала, сколько раз этой «мягкой» девушке приходилось держать за руку угасающих пациентов, понимая, что медицина уже бессильна. — Даже если вы думаете, что все понимаете, иногда случаются ситуации, на которые мы не в силах повлиять, — женщина за столом замолкла, заглядывая в глаза юной девушки, стараясь в них что-то найти. Страх? Смятение? Грейс была немного смущена данной беседой, но точно не испытывала страха. — Вы ещё так молоды. Я хочу у вас спросить, мисс Эшкрофт, готовы ли вы к данной работе? — Я готова, миссис Картер, — голос Грейс прозвучал неожиданно твёрдо — она заучивала эту фразу всю ночь. — Несмотря на возраст, я четыре года проработала в центральной городской. Два из них — в отделении детской онкологии. Черты лица женщины напротив разгладились, перестав быть такими строгими, словно оценивая эту робкую, но искреннюю решимость. — Хорошо, — согласно кивнула Картер. — Последний пункт, который я хотела с вами обсудить, касается договора о неразглашении информации. Как вам известно, мы сотрудничаем в том числе с правительственными ведомствами, и это несёт под собой некоторую ответственность, — на этих словах миссис Картер выдвинула ящик стола, доставая небольшую стопку бумаг. — Вам стоит это прочесть, прежде чем принять окончательное решение. Грейс невольно выдохнула, завидев, сколько материала ей предстояло прочесть. Договор о неразглашении информации занимал порядка десяти страниц, большинство из которых касалось пациентов из правительственных организаций. Грейс не имела права разглашать какую-либо информацию о них вне стен госпиталя, а также видеться или общаться с ними под любым предлогом, что не касалось её прямых обязанностей как медсестры. Ближе к обеду, сидя на маленьком диванчике в коридоре, она успела прочитать все семьдесят пять пунктов договора и вернуться в кабинет старшей медсестры. — Миссис Картер, я все подписала и готова работать. Женщина впервые за все это время улыбнулась девушке, протянув ладонь для рукопожатия. — Я рада, что в наших рядах появляются молодые профессионалы своего дела. — В ответ на лице Грейс расцвела улыбка. — Добро пожаловать, Эшкрофт. Испытательный срок — месяц. Идемте, я покажу вам, где вы будете работать. Она провела небольшую экскурсию по коридорам госпиталя. Грейс едва поспевала за широким шагом Картер, стараясь запомнить хитросплетение этажей. Внутренние интерьеры помещений были довольно вычурными и дорого обставлены: каменные фасады, мраморная плитка, резная крепкая мебель. Приглушённые сине-голубые тона. Все кричало о том, что в больницу было вложено немало денежных средств. — Это общее отделение стационара, — поведала Картер, не сбавляя шага. Краем глаза Грейс успела заметить, как выздоравливающие солдаты играли в карты или смотрели телевизор. В хирургическом крыле стояла иная атмосфера. В воздухе был более ярко ощутим запах хлорки и спирта, свет от потолочных светильников был ярче, а тишина — более напряженной. Из дверей операционной как раз вышел высокий, смертельно уставший мужчина в хирургическом костюме. — Доктор Митчелл, наш ведущий хирург-травматолог, — на ходу бросила Картер. Доктор лишь рассеянно кивнул Грейс, стягивая шапочку, и скрылся в ординаторской. В конце западного крыла они уперлись в тяжелые двустворчатые двери с магнитным замком. Рядом стоял вооруженный охранник в форме без опознавательных знаков. — Это крыло интенсивной терапии для пациентов особого статуса, — понизив голос, строго сказала Картер. — Допуск только по электронным пропускам красного уровня. Сюда привозят тех, кого официально здесь нет. Запомните главное правило нашего госпиталя, мисс Эшкрофт: то, что вы видите за этими дверями, навсегда остается за этими дверями. Это ясно? — Ясно, — тихо ответила Грейс. Она смотрела на двери и чувствовала, как леденеют кончики пальцев. Экскурсия закончилась на посту дежурных медсестёр, где Картер передала Грейс её новой наставнице — Саре Дженкинс. Полноватая, с растрёпанным каштановым пучком и кружкой кофе в руке, она была полной противоположностью начальницы. — Не обращай на Картер внимания, — заговорщически шепнула Сара, как только начальница скрылась за поворотом. — Она просто проверяет новеньких на прочность. А ты справишься. Главное в нашем деле — удобная обувь, крепкие нервы и умение вовремя делать вид, что оглохла, когда вояки начинают ругаться от боли. Грейс благодарно улыбнулась, принимая из рук Сары форму и пластиковый бейдж. — Спасибо, мисс Дженкинс. — Просто Сара. От пациентов хватает официоза. — Хорошо, Сара. Грейс провела большим пальцем по выпуклым буквам своей фамилии на бейдже. Grace Ashcroft, R.N. Через полчаса её отпустили домой. Свежий вечерний воздух показался Грейс спасительным после душных, пропахших медикаментами коридоров больницы. Когда тяжелые двери госпиталя закрылись за ее спиной, она наконец позволила себе выдохнуть. Напряжённые плечи устало опустились. Дорога прошла как в тумане. Грейс жила в небольшом, старом многоквартирном доме на окраине города. Поднявшись на свой этаж, она торопливо провернула ключ в замочной скважине, шагнула в темную прихожую, тут же закрываясь на два замка сразу. Только запертая дверь давала ей иллюзию защищённости. По возвращении домой Грейс встречал холодный сквозняк в спальне и одиноко оставшийся с утра недоеденный сэндвич в холодильнике. — Надо было зайти в магазин… — пробормотала девушка себе под нос. — Завтра, по всей видимости, останусь без утреннего кофе. Книга Сапольски «Биология добра и зла» лежала на прикроватной тумбочке и ждала своего звёздного часа. Грейс заварила кружку горячего чая и с коленями забралась в огромное кресло. На фоне гудело радио с вечерней сводкой новостей. Грейс не любила включать телевизор во время чтения, он сильно её отвлекал, приходилось постоянно перечитывать страницы. Радио же наоборот: оно играло где-то на фоне, не сильно отвлекая мысли, но в нужный момент Грейс все равно выхватывала интересную для нее информацию. Вот и сейчас на фоне играл умиротворяющий джазовый аккомпанемент, но тут он резко сменился срочной новостью. — …прерываем нашу музыкальную паузу странным, но срочным сообщением от дорожного патруля, — заговорил диктор, и в его бархатном голосе скользнула нескрываемая ирония. — Если вы сейчас проезжаете по трассе 68 в районе старой промзоны, будьте осторожны. В полицию поступило уже несколько звонков о… бродячих людях, которые якобы бросаются на автомобили и не реагируют на гудки. Местные любители заговоров на интернет-форумах уже кричат об утечке секретного биооружия и черных вертолетах без опознавательных знаков. Но официальные власти спешат успокоить граждан: шериф заявляет, что это всего лишь несанкционированная сходка сектантов под воздействием нового синтетического наркотика. Так что заприте двери машин и не кормите местных зомби… А мы возвращаемся к Майлзу Дэвису. Щелчок, и меланхоличный джаз полился из динамика снова, словно ничего не произошло. Грейс скептически фыркнула. Роудс-Хилл в последнее время, действительно, славился дурной репутацией, но биоружие и сектанты — это что-то новенькое. Либо всё настолько плохо, либо местные конспирологи сильно перетруждаются в поисках «истины». За прочтением книги Грейс не заметила, как отключилась. Сон накрыл её вуалью безмятежности на каких-то пару часов. Тяжёлый вскрик сорвался с губ, и она резко выпрямилась, задыхаясь, хватаясь за грудь, в попытках отдышаться и прийти в себя. В последнее время её все реже посещали кошмары, но всегда были исключения. Вот и сейчас: она не помнила начало сна, все казалось эфемерным и лёгким, в какой-то момент её накрыло горячей волной, словно облили кипятком из чайника. Кровь. Повсюду, на стенах, на полу. Грейс видела, как теряла сознание её мать, как падала замертво, перестав бороться за остатки бренной жизни. Грейс хотела уйти за ней вслед, но не могла. Холодная испарина на лбу, очки слетели, упав на ковролин. Грейс не могла отдышаться. Липкое чувство страха не покидало её тела. — Это просто сон, — зашептала она себе, обхватив плечи дрожащими руками. — Ее больше нет. Это просто плохой сон. Чувство беспокойства звенело назойливым комариным писком где-то над ухом. Ощущение слежки. Окно. Грейс всегда задергивала шторы, но сейчас между тяжелыми тканями оставалась узкая щель. Уличный свет от фонаря, льющийся на пожарную лестницу соседнего здания. Она могла бы поклясться, что только что там кто-то стоял. Высокий, темный силуэт неподвижно замер на месте. Человек, который смотрел прямо на нее. Она вскочила с кресла и подошла к окну. Каждой клеточкой тела она чувствовала этот тяжелый, пронизывающий до глубины души взгляд. Медленно переступая босыми ногами, она подобралась к стене и осторожно выглянула в щель между шторами. Глубокая ночь. На пожарной лестнице никого не было. Только ветка старого вяза качалась на ветру, отбрасывая длинные, искаженные тени на кирпичную стену. Вокруг пустота. Ни единой души, только где-то вдалеке слышен лай дворовой собаки. Грейс облегченно, но нервно выдохнула, задергивая шторы до упора. Это была всего лишь разыгравшаяся фантазия на фоне усталости, жутковатых новостей по радио и очередного кошмара. Ничего больше. «Кому нужна скромная медсестра Грейс?» — Она отвернулась от окна, направляясь в ванную, чтобы принять ледяной душ, а после — уже на расстеленной кровати попыталась снова провалиться в поверхностный и зыбучий сон без сновидений.