Собери меня по кусочкам

Выходные дни всегда давались Грейс тяжелее, чем рабочие смены. В госпитале у неё не было времени на рефлексию, больничная рутина держала мысли в тонусе. Но дома, в её маленькой квартире, доставшейся по наследству от матери, время как будто застывало. За окном моросил мелкий дождик, барабаня по подоконнику. Грейс сидела в кресле, забравшись с ногами и утонув в безразмерном домашнем худи. На коленках покоился старенький ноутбук, из радио фоновым звуком доносился голос диктора, зачитывающего прогноз погоды. В ближайшие дни ожидаются дожди. Мощнейший ливень за последние 112 лет. Он продлится около двух суток. Старайтесь не выходить из дома, сторониться шатких конструкций и не оставлять машины под деревьями. Комната, как отдельный островок её спокойствия, была погружена в полумрак неясной печали, только свет от напольного торшера освещал путь к узкому коридору. Грейс бездумно листала новостную ленту на Реддите. Палец на колесике мышки механически прокручивал посты вверх. Забавная собака в костюме пчелы. Тред с обсуждением лучшей игры года. Чья-то жалоба на шумных соседей. Все эти проблемы казались ей бесконечно далекими. На секунду в ленте промелькнул заголовок из новостного сабреддита: «Очередная странная активность на трассе 68: очевидцы сообщают о людях в костюмах химзащиты». Сердце Грейс неприятно екнуло, напомнив о недавнем пациенте с пронзительными голубыми глазами и пулевым ранением. Она поспешно пролистнула новость, заставив себя переключиться на видео с капибарами. Внезапно тишину квартиры разорвала мелодичная музыка, и на экране ноутбука высветился входящий видеозвонок. Грейс улыбнулась. Ей звонила Мия. Они жили в одной комнате в общежитии колледжа все четыре года учебы. Мия была полной противоположностью Грейс — яркая, шумная, вечно в центре внимания. И хотя после выпуска Мия вышла замуж и переехала на другое побережье, они старались поддерживать связь. Грейс нажала кнопку ответа. Экран заполнился ярким светом: Мия сидела в залитой солнцем кофейне, на фоне играла веселая поп-музыка, а сама она убирала длинную прядь волос за ухо. — Эй, затворница! — радостно прокричала Мия сквозь шум заведения. — Боже, Грейс, у тебя там что, вампирское логово? Почему так темно? Раздвинь шторы! — Привет, Мия, — Грейс невольно рассмеялась, чувствуя, как от звука родного голоса немного отпускает внутреннее напряжение. — У нас дождь. И я просто… отдыхаю после смен. — Ох уж этот твой жуткий военный госпиталь, — Мия картинно закатила глаза, отпивая латте через трубочку. — Ты выглядишь бледной, подруга. Скажи мне, что ты хотя бы выходишь на улицу помимо своей работы? Как насчет свиданий? Помнишь того парня из травматологии, про которого ты рассказывала? Грейс отвела взгляд, нервно теребя рукава худи. — Доктор Хатсон? Мия, он женат. Да и вообще… здесь не до романов. У нас очень тяжелые пациенты. — Ну конечно, — вздохнула подруга. — Ты всегда выбираешь спасать других, а не жить самой. Кстати, у нас с Итаном вчера была годовщина — пять лет вместе… Мия продолжала весело щебетать о своем муже, как они провели время вместе; о новом боссе, который её порядком достал; о скидках в магазинах одежды. Грейс слушала её вполуха, местами кивала и старалась держать улыбку, но внутри, в этот самый момент, разрасталась пустота. Черная, мутная жижа заполняла сосуд до краев. Между ними пролегла пропасть, которую невозможно измерить милями или потраченным временем. Как Грейс могла объяснить Мие свой мир? Как рассказать о запахе горелой плоти, доносящейся из блока интенсивной терапии? О ночных кошмарах, где монстр разрывает на части её мать? — Грейс? Ты меня вообще слушаешь? — голос Мии вырвал её из раздумий. Подруга смотрела на неё с легким беспокойством. — Ты какая-то отстраненная сегодня. Точно всё в порядке? Никто из этих твоих суровых вояк тебя не обижает? — Всё хорошо, правда, — Грейс заставила свою улыбку стать шире и искреннее. — Просто устала. Работа тяжелая, но… я чувствую, что я на своем месте. Когда они попрощались и экран ноутбука погас, квартира снова погрузилась во мрак и тишину, прерываемую лишь стуком капель по стеклу. Грейс закрыла лицо руками, чувствуя, как сильно она вымотана морально. Она была рада за Мию, но после таких разговоров её собственное одиночество ощущалось во сто крат острее. Кружка с чаем давно остыла, сиротливо оставленная рядом все с той же книгой Сапольски. Когда-нибудь Грейс её точно дочитает. Поднявшись с кресла, чтобы заварить очередную кружку уже горячего чая, она невольно остановилась в дверном проеме, услышав пиликающий звук смартфона. Телефон, брошенный на край журнального столика, мигнул белым светом, осветив потолок. Грейс нахмурилась. Обычно в такое время ей никто не писал. Мия только что отключилась, а из госпиталя писали только в общий рабочий чат в случае ЧП, и звук уведомления там был другим. Она взяла холодный аппарат в руки и разблокировала экран. На дисплее висело одно непрочитанное сообщение. В графе отправителя значилось: Скрытый номер. Грейс открыла диалог. Внутри не было ни угроз, ни спама, ни привычного текста. Только одна странная строчка, состоящая из бессмысленного набора символов и цифр: RX-79 // V-ACT // BLK-OP // 44.9-G.E. Она несколько раз перечитала сообщение, слегка щурясь от яркого света экрана. «RX-79»? Что это, модель машины? Или какой-то технический код? А последние буквы… G.E. — Грейс Эшкрофт? По спине пробежал неприятный, колючий холодок. Взгляд девушки невольно метнулся к окну, плотно задернутому тяжелыми шторами. В памяти мгновенно всплыл тот вечер после кошмара, когда ей показалось, что за ней кто-то наблюдает с пожарной лестницы. — Глупости, — пробормотала Грейс вслух, чтобы прогнать подступающую тревогу. Звук собственного голоса в пустой квартире показался ей чужим. Она бросила телефон обратно на тумбочку. Наверняка просто кто-то ошибся номером или местные подростки развлекаются, рассылая случайным абонентам бессмысленные «загадки», чтобы напугать. Обычный спам. В конце концов, откуда кому-то из криминального мира знать её личный номер? Она всего лишь медсестра. Но, несмотря на все логичные доводы, когда Грейс пошла на кухню ставить чайник, она поймала себя на том, что старается ступать как можно тише.

***

Дождь, начавшийся в выходные, так и не прекратил лить к утру понедельника. Он монотонно барабанил по толстым стеклам военного госпиталя Роудс-Хилла, превращая мир снаружи в уродливое, тоскливое пятно. Внутри, в секретном блоке интенсивной терапии, царила своя атмосфера. Воздух казался тяжелее обычного из-за запаха озона и медикаментов. Грейс, чья усталость после бессонной ночи и странного зашифрованного сообщения только усилилась, перебирала карты пациентов на сестринском посту. Сара, наливая себе очередную чашку крепкого черного кофе, бросила хмурый взгляд на окно. — Терпеть не могу такую погоду, — проворчала Дженкинс. — Знаешь, Грейс… Когда начинается дождь, пациентов из секретного блока всегда становится больше. Грейс поежилась, вспомнив набор символов на экране своего телефона, но промолчала, лишь крепче прижав к груди планшет с назначениями. — Ладно, — Сара хлопнула по столу. — Иди в 102-ю. Мистер Хейз снова отказывается принимать таблетки, пока ему не улыбнется «та милая блондиночка». Палата 102 была одной из немногих, где царило хоть какое-то подобие уюта. Полковник в отставке, мистер Хейз, попал сюда после тяжелого ранения, о котором не было написано ни слова в его карте. Сейчас это был просто седой, покрытый шрамами старик, подключенный к пикающим мониторам. Когда Грейс тихо вошла в палату, он лежал с закрытыми глазами, но тут же приоткрыл их, услышав знакомые шаги. — А, вот и мой любимый ангел-хранитель, — голос Хейза был слабым, надтреснутым, но в нем звучала искренняя доброта. — Здравствуйте, мистер Хейз, — Грейс улыбнулась, подходя к кровати и аккуратно поправляя его капельницу. — Вы снова расстраиваете сестру Дженкинс. Вам нужно выпить лекарства, иначе давление не придет в норму. Она налила воды в пластиковый стаканчик и помогла старику приподняться на кровати. Он послушно проглотил таблетки, не сводя с девушки выцветших, добрых глаз. Когда она хотела убрать руку, он слабо, но уверенно накрыл ее тонкие пальцы своей широкой, мозолистой ладонью. — Ты так похожа на мою внучку, Лили, — тихо произнес он, и в его взгляде мелькнула глубокая, застарелая тоска. — У нее были такие же светлые волосы… и она так же смущалась, когда я делал ей комплименты. Она тоже хотела стать врачом и помогать людям. Грейс почувствовала, как к горлу подступает ком. — Уверена, она бы вами очень гордилась, мистер Хейз. — Она погибла в Раккун-Сити, милая, — так же тихо закончил старик, отпуская ее руку и отворачиваясь к окну, по которому стекали капли дождя. — Давно. Береги себя, Грейс. Этот мир жесток к тем, у кого доброе сердце. Грейс вышла из палаты, плотно прикрыв за собой дверь. Слова старика эхом отдавались в сердце. Раккун-Сити. Место, о котором старались не говорить вслух, место, где мир впервые столкнулся с настоящим кошмаром. Она прислонилась спиной к прохладной стене коридора, прикрыла глаза и прерывисто выдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

***

Смена тянулась мучительно долго, но Грейс всё же продержалась. Спрятавшись за маской профессионализма, она механически выполняла поручения Сары, стараясь не думать ни о словах старика Хейза, ни о том странном сообщении, пришедшем днями ранее. Но стоило ей переодеться, накинув непромокаемый плащ поверх обычной рубашки, и шагнуть за двери госпиталя, как железная маска спокойствия дала трещину. На улице уже стемнело. Дневной ливень немного поутих, на смену ему пришел мелкий накрапывающий дождь. Парковка перед больницей превратилась в серое, зябкое пространство, освещаемое лишь тусклым светом от уличных фонарей. Грейс накинула капюшон на голову, глубже прячась от пронизывающего ветра. До остановки оставалась какая-то сотня метров, она шла вдоль припаркованных машин — многие медработники пребывали на ночных дежурствах. Низко опустив голову, она дрожащими пальцами достала телефон из сумки. Чувства, которые девушка подавляла несколько часов подряд, вырвались наружу новым витком страха. Силуэт на пожарной лестнице. Странное послание. Было ли это, действительно, случайностью? Или чьей-то злой шуткой? Увлеченная беспокойными мыслями, Грейс не заметила, как из ряда машин вышла высокая фигура. Столкновение вышло неприятным. Грейс влетела в чье-то жесткое плечо, вскрикнув от неожиданности и отступив на шаг назад. Пальцы разжались, телефон с глухим стуком упал на мокрый асфальт. — Осторожно, — произнес низкий мужской голос. Грейс вскинула голову. Перед ней стоял Леон Кеннеди собственной персоной. Дыхание сбилось. Что он здесь делал в такой поздний час?.. Реакция мужчины была мгновенной: он присел и поднял телефон с асфальта. На экране все еще отображался текст сообщения. Грейс протянула руку, чтобы забрать смартфон и заодно поблагодарить, но Леон резко выпрямился. Атмосфера сразу изменилась, как будто температура воздуха упала еще на несколько градусов. Вся неловкость случайного столкновения исчезла. Леон смотрел на экран, и в его глазах читалась абсолютная, пугающая сосредоточенность. — Откуда у тебя это? — голос звучал ровно, но интонации стали жестче. Он повернул телефон в сторону Грейс, указывая на странный набор символов. — Что ты знаешь об этом сообщении? — Мистер Кеннеди, отдайте мой телефон, — сбивчиво произнесла Грейс, вместо этого отступая на шаг, затем на второй, пока лопатки не уперлись в мокрый металл незнакомого автомобиля. Она сама загнала себя в ловушку. Леон не пошевелился. Холодный, сканирующий взгляд опустился на взволнованное лицо девушки, выискивая правду и безжалостно отсекая ложь. — Ты знаешь, кто отправитель? — Нет, не знаю! — в её тоне прорезались истеричные нотки, готовые превратиться в полноценный плач. — Мне нужны ответы, Грейс, — он продолжил давить на внутреннюю пружину, пытаясь добраться до истины. — Я правда ничего не знаю, — Грейс прикусила губу, пряча взгляд и комкая рукав плаща. — Сообщение пришло с анонимного номера. Я ни слова не понимаю, что там написано. Леон продолжал молча сканировать её лицо. В его штормовых глазах не было ни капли жалости, только холодный, безжалостный расчет. — Такие сообщения не приходят просто так. Ты могла кому-нибудь перейти дорогу? И этот вопрос стал последней каплей. Грейс вдруг остро, до физической боли осознала всю степень своей беззащитности. Перед ней стоял мужчина, от одного взгляда которого стыла кровь в жилах. Она не имела ни малейшего понятия, кто он на самом деле, но его расчетливая холодность пугала до дрожи. Кто она для него? Пустое место. Кто она для тех, кто прислал этот шифр? Очередная жертва. Вся накопленная усталость рухнула на её плечи. Напряжение, державшее её с момента получения того проклятого сообщения, достигло предела. Внутренняя пружина не выдержала и лопнула с оглушительным треском. Грудную клетку болезненно сдавило. Комок, сжимающий горло, распустился, лишая её возможности нормально вдохнуть влажный воздух. Горячие, непрошеные слёзы страха и дикой, накопившейся усталости хлынули по бледным щекам, смешиваясь с ледяными каплями дождя. — Никому… — надорванно ответила Грейс, обхватив себя дрожащими руками за плечи, словно пытаясь удержать собственное тело от того, чтобы оно не рассыпалось на куски. — У меня даже нет предположений, кому я вообще могу быть нужна в этом чертовом городе! Леон замер. Девушка спрятала лицо, не в силах сдержать тихие, судорожные всхлипы. — Ничего не замечала подозрительного в последнее время? — Может быть, только… — она осеклась, прокручивая недавние события в голове. — В тот день я только сюда устроилась… — Грейс проглатывала слова, стараясь вытолкнуть хоть что-то связное из своего непослушного рта. — Приехала домой, и ночью мне показалось… в окне я видела чей-то силуэт. — Как он выглядел? — Леон сразу же ухватился за потенциальную зацепку. — Я не успела ничего разглядеть, — с её пухлых губ сорвался еле сдерживаемый всхлип. Грудную клетку сковало от очередного рыдания. — Давайте не будем об этом говорить. Просто отдайте мне мой телефон, прошу… — последнее она добавила на грани слышимости. Несколько минут они стояли неподвижно. Грейс старалась отдышаться, холодный ветер забрался под тоненький плащ, полностью овладевая её телом. Дрожь накатывала волнами. Ей просто хотелось поскорее уйти домой. Перед глазами темнело. Она не заметила, как перестала дышать, словно на горле сомкнулась удавка. — Тише, — его голос прорвался сквозь темную завесу, став низким и неожиданно очень мягким. Он больше не давил. — Дыши, Грейс. Повторяй за мной. Вдох. Выдох. Она подчинилась, ведомая внутренним спокойствием, исходящим от этого человека. Когда волна боли отступила, а чувства немного притупились, она смогла разглядеть лицо мужчины напротив. Голубые глаза смотрели прямо на неё, губы были слегка поджаты, выражая крайнюю степень обеспокоенности. Он стоял очень близко, его ладонь покоилась на хрупком плече Грейс. Даже сквозь несколько слоев одежды она ощущала жар, исходящий от его руки. Он практически обжигал. — Держи, — он вложил телефон в подрагивающие пальцы, накрывая их своими, чтобы убедиться в том, что девушка снова не уронит его на асфальт. Вопреки всему, он отступил, давая немного личного пространства. Грейс вцепилась в телефон, словно в спасательный круг. — Ты на машине? Или тебя должен кто-то встретить? — спокойно, по-деловому спросил Леон, словно минутами ранее ничего не произошло. Грейс покачала головой, судорожно вытирая щеки свободной рукой. — Нет… Я на автобусе, — едва слышно отозвалась она. На её ответ мужчина слегка нахмурился. — Моя машина стоит неподалеку. Могу подвезти тебя до дома, — он кивком указал в сторону черного Порше. — Или могу вызвать для тебя такси. «Сесть в машину к практически незнакомому мужчине, который только что устроил тебе допрос? Грейс, да ты спятила!» — вопил её внутренний голос, призывая к рациональности. — Я дойду сама, — дрожащим голосом выдавила девушка, делая шаг в сторону спасительной темноты аллеи. — Спасибо. — Послушай, Грейс, я не хотел тебя запугать. Я понимаю, как с твоей стороны выглядит эта ситуация, — его голос был ровным, а слова меткими, как выстрел. — Но то, что пришло на твой телефон, — это не случайный набор букв. И тень, которую ты видела. Они могут за тобой следить. Его слова звучали, как предостережение. Он словно что-то знал и пытался её уберечь. Спасти. Леон нажал кнопку на брелоке. Желтые фары черного Порше хищно мигнули, разгоняя пелену дождя. Мужчина молча обошел автомобиль, открывая дверь и садясь на водительское место. Щелчка блокировки не последовало. Грейс все еще стояла на месте, гонимая внутренними страхами и вечерним холодом. Темная аллея до автобусной остановки выглядела теперь слишком пустой. Инстинкт самосохранения, который секунду назад кричал ей бежать от этого сурового мужчины, теперь упрямо твердил обратное. Он был пугающим, да. Но сейчас этот холодный, расчетливый человек казался единственным надежным щитом между ней и тем кошмаром, что надвигался на её жизнь. Плотно сжав губы, девушка шагнула через лужу и быстро скользнула на пассажирское сиденье автомобиля. Тяжелая дверь захлопнулась, мгновенно отрезая шум бьющих по асфальту капель и завывание сырого ветра. Салон машины встретил Грейс обволакивающей, почти умиротворяющей тишиной, запахом дорогой кожи и тем самым терпким ароматом табака и… вишни? Леон завел двигатель. Машина отозвалась низким, породистым рычанием, и из дефлекторов почти сразу пошел горячий воздух. Грейс вжалась в кресло, крепко обхватив себя руками. Её била крупная дрожь, то ли от пережитого стресса и недавно прорвавшейся истерики, то ли от пронизывающего холода, который теперь медленно отступал. Мужчина не спешил трогаться с места. Он положил руки на кожаную оплетку руля, глядя сквозь залитое водой лобовое стекло, и дал ей несколько минут просто на то, чтобы согреться и прийти в себя. В салоне царил полумрак, освещаемый лишь приборной панелью. — Называй адрес, — наконец заговорил он. Голос звучал спокойно, без прежнего давления, но с легкой хрипотцой. Леон чуть повернул к ней голову. Грейс тихо назвала улицу и номер дома, уставившись на свои сцепленные на коленях руки. Леон молча кивнул, перевел рычаг коробки передач, и машина плавно тронулась с места, разрезая фарами пелену дождя и выезжая с территории госпиталя. Первая половина пути прошла в глухой тишине. Её нарушал только мерный стук капель по крыше и тихое шуршание шин по мокрому асфальту. Тепло салона делало свое дело: сковывающий холод отступал, напряженные мышцы расслаблялись. Паника, еще недавно душившая её на парковке, улеглась на дно, уступая место смертельной усталости. А вместе с усталостью к Грейс начало возвращаться рациональное мышление. Она искоса посмотрела на профиль Леона. Ровный нос, расслабленные губы, отросшая щетина, которая стала заметно длиннее с их последней встречи, и спокойный, сосредоточенный взгляд на дорогу. Внезапно абсурдность всей ситуации накрыла её с головой. — Что вы делали там в такой поздний час, Леон? — вдруг спросила она, вспомнив недавнюю просьбу мужчины звать его по имени. Тишина салона сделала голос неожиданно громким. Леон даже не повернул головы. Лицо оставалось абсолютно непроницаемым, освещенное лишь проносящимися мимо уличными фонарями. Он плавно перестроил машину в другой ряд. — Дела по работе, — сухо и ровно ответил он. Дальнейшие расспросы потеряли всякий смысл. Это была глухая, непробиваемая стена. Леон Кеннеди изящно, но жестко захлопнул дверь прямо перед её носом, давая понять, что его личные мотивы обсуждению не подлежат. Грейс нахмурилась, поджав губы. Она отвернулась к боковому стеклу, по которому сбегали косые струи дождя, чувствуя легкий укол раздражения. Очередная тайна. Но спорить с ним у неё не было ни сил, ни желания. По крайней мере, в этой машине она чувствовала себя в относительной безопасности. Подъезжая к знакомому многоквартирному комплексу, Грейс заметила, как её соседка выгуливала маленького спаниеля на поводке, стараясь укрыть его от капель дождя огромным зонтиком, едва ли поспевая за ним, когда тот бегал от одного конца тротуара в другой. Автомобиль плавно остановился у подъездной дорожки. Грейс потянулась к ручке двери, собираясь выдавить из себя искреннее «спасибо» и поскорее скрыться в спасительном тепле дома, но боковым зрением уловила движение. Леон потянулся к бардачку, достал оттуда ручку и быстро начеркал что-то на обратной стороне чека. — Держи, — он протянул ей небольшой клочок бумаги. Грейс непонимающе опустила взгляд. На белом фоне твердым, убористым почерком был выведен ряд цифр. Она подняла на него глаза. В полумраке салона его лицо оставалось серьезным и сосредоточенным. — Если увидишь что-то подозрительное — звони, — ровно произнес Леон. В его голосе не было ни капли флирта, одолжения или скрытого подтекста. Только чистый, сухой прагматизм человека, привыкшего контролировать ситуацию. — В любое время. Грейс на секунду замерла, глядя на эти цифры. Внутри разлилось неожиданное, теплое чувство благодарности, окончательно вытесняющее остатки страха. Он не просто подвез её — он оставил ей путеводную нить. Она аккуратно взяла бумагу, сжав её в пальцах. — Спасибо, Леон, — тихо, но очень искренне сказала Грейс. Он лишь коротко кивнул в ответ, не отводя своего тяжелого, пронзительного взгляда. Грейс толкнула дверцу автомобиля и шагнула в сырую прохладу ночи. Запахнув плащ, она быстрым шагом пересекла тротуар, подошла к подъезду и достала ключи. Прежде чем скрыться за железной дверью, она на секунду обернулась. Черный Порше всё так же неподвижно стоял у обочины. Леон не уехал. Он освещал ей путь фарами, молчаливым стражем контролируя темный периметр двора, и явно собирался ждать до тех пор, пока не убедится, что она благополучно зашла внутрь. Уголки губ Грейс едва заметно дрогнули в полуулыбке. Она скрылась за дверьми подъезда. Леон достал телефон из кармана куртки, выбирая нужный контакт и нажимая кнопку вызова. Ровно три длинных гудка, прежде чем на той стороне взяли трубку. — Привет, Ингрид. У меня к тебе просьба…