Собери меня по кусочкам

Безжалостные капли дождя хлестали по щекам, скатываясь за ворот плаща. На углу улицы, сквозь плотную завесу ливня, тускло мигала неоновая вывеска круглосуточной прачечной. Единственная ближайшая людная точка от её дома. Грейс влетела внутрь, едва не поскользнувшись на кафельной плитке. В помещении пахло стиральным порошком и горячим паром от сушильных машинок. Здесь было всего два человека: пожилой мужчина, дремлющий за кроссвордом, и студент в наушниках, гипнотизирующий вращающийся барабан. Никому не было дела до промокшей насквозь девушки с бледным от страха лицом. Грейс забилась в самый дальний угол, рухнув на жесткое пластиковое сиденье. Спиной к стене. Лицом к входной двери. Все, как он велел. Её колотила крупная дрожь. Тонкий плащ промок насквозь и теперь лип к телу ледяным панцирем, но Грейс этого почти не замечала. Её разум был занят поиском ответов. Кто они? И что с ней теперь будет? Она лихорадочно сжимала в руках потухший телефон, пытаясь сосредоточиться на чем-то конкретном. Грейс начала считать секунды. Это была старая привычка ещё со времён работы в детской онкологии, когда вокруг рушилось всё, единственное, за что можно было уцепиться, это ритм. Число. Следующее число. Пять минут. Шесть. Семь… Колокольчик над входной дверью звякнул ровно на восьмой минуте. Леон шагнул внутрь, принеся с собой запах уличной сырости. Он не стал оглядываться в поисках девушки, его штормовые глаза мгновенно выхватили Грейс в дальнем углу помещения. Он был одет в свою потертую кожаную куртку, кончики волос слегка намокли от дождя, а линия челюсти была упрямо сжата. Вся его фигура излучала такую мрачную ауру, что дремавший старик на табуретке невольно вздрогнул, приоткрыл глаза и поспешно спрятался за газету. — Вставай, — коротко бросил он, оказавшись в несколько шагов рядом с ней. Его голос прозвучал низко и приглушенно из-за шума стиральных машин. — Машина за углом. Идем быстро. Грейс попыталась подняться, но непослушные ноги подогнулись. Она вцепилась в спинку стула, удерживая себя сама, и заставила тело выпрямиться. Леон стоял рядом, готовый подхватить, но не прикасался. Он заметил, как она справилась. Ничего не сказал, лишь едва заметно качнул головой в сторону выхода и первым шагнул под проливной дождь. Черный Порше ждал их с уже заведенным двигателем. Как только тяжелая дверь захлопнулась, отрезая их от шума ливня, Грейс прерывисто выдохнула, вжимаясь в пассажирское сиденье. Горячий воздух из дефлекторов ударил в лицо, но дрожь только усилилась. Зубы мелко и предательски выбивали дробь. Леон сел за руль, бросив на нее оценивающий взгляд. Его брови чуть сдвинулись к переносице, когда он заметил, как сильно её трясёт. — Снимай плащ, — ровно произнес он. — Ты так не согреешься. Грейс послушно потянулась к пуговицам. Пальцы совершенно окоченели и не слушались, путаясь в петлях, словно чужие. Она стиснула зубы, сосредоточившись на этом простом, механическом действии — расстегнуть одну пуговицу, затем другую, затем третью — потому что если не занять руки чем-то конкретным, они просто продолжат трястись. Кое-как расправившись с промокшей тканью, она стянула плащ и бросила его на коврик заднего сиденья, оставаясь в одной тонкой футболке, которая тоже успела местами пропитаться влагой. Леон молча подался вперед. В тесном пространстве салона оказавшись к ней непозволительно близко. Грейс на секунду задержала дыхание. Мужчина стянул с себя кожаную куртку, и взгляд девушки невольно зацепился за темные ремни кобуры. Они туго обхватывали его мощный торс поверх черной рубашки, а под левой рукой тускло блеснул матовый металл массивной пистолетной рукояти. Это зрелище должно было напугать её до чертиков. Обычные люди не носят скрытого оружия. Но парадоксальным образом вид смертоносного металла лишь усилил ту странную убежденность в собственной защищённости, которую она испытывала рядом с этим человеком. Леон, не обратив никакого внимания на её заминку, набросил куртку на трясущиеся плечи. Грейс невольно вдохнула. Кожа хранила жар его тела — густой, обволакивающий, пробирающийся сквозь влажную ткань футболки прямо к озябшей коже. К нему примешивался уже знакомый, полузабытый аромат — тот самый, что она запомнила с их первой поездки в этой машине. Леон. На секунду она прикрыла глаза, непроизвольно сжав ворот куртки в кулак, утопая в ощущении мнимого покоя. И тут же мысленно одернула себя. «Возьми себя в руки. Ты не на свидании. Ты в бегах». — Ты не ранена? — Леон выпрямился на водительском сиденье, внимательно сканируя ее лицо. — Они тебя не трогали? — Н-нет… — Она покачала головой, сглатывая тугой ком в горле. — Квартира была пуста… Окно в гостиную нараспашку, лужи на полу… На ноутбуке… Она запнулась, жадно хватая ртом воздух. Слова застревали где-то между горлом и грудной клеткой, не желая складываться в связное предложение. — Леон, на экране было написано, что они знают, что я искала, — её голос дрогнул, сорвавшись на хриплый полушёпот. — Мои инициалы. G.E. И следы. По всей квартире были чужие грязные следы от ботинок. Они ходили по моему дому. Она ожидала от него допроса — жёсткого, давящего, как тогда, на парковке госпиталя. Но Леон лишь коротко кивнул. — Эй, Грейс, посмотри на меня, — его тон, ровный и невероятно твердый, отвлёк от внутренних терзаний, заставляя внемлить только его голосу. Она с трудом подняла на него расширенные от страха глаза за стеклами очков. — Ты в безопасности, успокойся, — чеканя каждый слог, произнес Леон, ловя её расфокусированный взгляд. — Вдох. Выдох. Это сработало, словно выдрессированный с годами рефлекс. Грейс послушно втянула прогретый воздух салона, заставляя легкие через силу наполняться кислородом. — Мы… мы уезжаем? — с робкой надеждой спросила она. Вместо того чтобы переключить передачу, Леон выключил подсветку приборной панели, погружая салон автомобиля в полумрак, и спокойно произнес: — Нет. Я поднимусь в твою квартиру. Внутри у Грейс всё оборвалось. — Что? Нет! Леон, нельзя… Они же могут быть там! — Именно поэтому я туда и иду, — будничным тоном отозвался он. — Мне нужно увидеть следы, чтобы понять, с кем мы имеем дело. И забрать твои документы. Ты в эту квартиру больше не вернёшься. По крайней мере, какое-то время точно. Последние слова прозвучали как приговор. Не вернёшься. Четыре стены, которые она каждый вечер запирала на два замка. — Пожалуйста, давай просто уедем… Пусть полиция разбирается! — она инстинктивно подалась вперед, вцепившись ледяными пальцами в его предплечье. Мышцы под тканью рубашки ощущались как твердый камень. — Леон, прошу тебя. Он медленно скользнул взглядом по её побелевшим пальцам на своём рукаве, затем снова посмотрел ей в глаза. — Полиция Роудс-Хилла не справится с такими вещами. Это уже моя работа, Грейс. Он мягко, но непреклонно накрыл её ладонь своей — широкой и обжигающе горячей. Грейс ощутила, как это тепло проникает в её замёрзшие пальцы, и мысленно приказала себе отпустить его руку. Не сразу. Через секунду. Ещё через одну. Наконец она разжала хватку, вернув ладони на свои колени, и отвернулась к залитому водой боковому стеклу, чувствуя, как на щеках медленно разгорается предательский жар. Уже не от холода. Быстрым, отработанным движением Леон отстегнул крепления и стянул с плеч кожаные ремни оперативной кобуры, забросив её назад, за сиденье. Оставшийся в руке матовый пистолет он привычным, скользящим жестом засунул за пояс джинсов на пояснице. Ремень надежно прижал холодный металл к телу. Чтобы скрыть выступающую рукоять, Леон чуть выправил край рубашки на спине, свободно напустив темную ткань поверх оружия, и убедился, что оно не проступает под одеждой. Грейс завороженно следила за его четкими, доведенными до автоматизма движениями. От того, как непринужденно он прятал пистолет под одеждой, по её коже пробежал холодок. В салоне щелкнул центральный замок. — Какой этаж и квартира? — деловито спросил он. — Четвертый, — она с трудом сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту. — Сорок вторая. Но… дверь осталась приоткрытой. Я не стала её закрывать, просто убежала, — голос её дрогнул, но она заставила себя сосредоточиться, по крупицам восстанавливая события. — И моя сумка… Она осталась на тумбочке в прихожей. Там паспорт и кошелек. В глазах Леона мелькнуло мрачное понимание. — Давай свои ключи, — он протянул руку. — И телефон. Грейс непонимающе моргнула, но рука сама потянулась к карману брюк. — Зачем? — спросила она, вкладывая мобильник вместе с ключами в его широкую ладонь. — Твои устройства скомпрометированы, — сухо пояснил Леон, принимая от неё мобильник вместе с ключами и пряча её телефон в карман джинсов. — Батарея у него несъемная, он работает как маячок с геолокацией. Я оставлю его на столе вместе с твоим ноутбуком. Грейс смотрела, как её телефон, хранящий в себе все контакты, фотографии, переписки, голосовые сообщения от Мии, ту единственную фотографию мамы в хорошем качестве, исчезает в его кармане. — А это, — Леон вложил в её ледяные пальцы тяжёлый гладкий брелок с логотипом Порше, — держи при себе. Грейс намертво сжала автомобильный ключ, словно спасательный круг, чувствуя, как металл впивается в кожу ладони. — Заблокируй двери изнутри. Двигатель не глуши, — Леон уже взялся за ручку, готовясь шагнуть в непогоду. — Если через десять минут я не вернусь или увидишь кого-то подозрительного на улице — пересаживайся за руль, жми на газ и уезжай. Подальше от этого места. Не оглядывайся. — Леон… — Я знаю, что ты умеешь ждать, Грейс. Дверь хлопнула. Высокая фигура Леона пересекла залитый лужами двор и исчезла в подъезде её дома, почти мгновенно растворившись за пеленой ливня. Электронные часы на приборной панели машины показывали 16:14. Свинцовые тучи висели так низко, что, казалось, цеплялись за крыши соседних домов. Грейс сидела неподвижно, сжимая в побелевших пальцах металлический брелок от автомобиля. В салоне было тепло, но её всё равно била мелкая дрожь. Грейс закрыла глаза на секунду, вспоминая матовый блеск пистолетной рукояти. Он вооружен. Но пугала ли её эта мысль взаправду? Она посмотрела в боковое окно на фасад здания. Четвертый этаж. Что там сейчас происходит? Застал ли Леон кого-нибудь внутри? 16:17. Три минуты. Грейс вернулась к счёту. Секунды. Удары пульса. Она привязывала каждую цифру к ритму собственного сердца, потому что иначе мысли немедленно утаскивали её в тёмную пропасть. 16:19. Прошло пять минут. Половина отведенного времени. Каждая секунда тянулась как патока. Внезапно в зеркале заднего вида мелькнул темный силуэт. Грейс резко подалась вперёд, едва не выронив брелок; сердце ухнуло в грудной клетке. Человек в чёрном дождевике быстро шел вдоль припаркованных машин. Её рука рефлекторно потянулась к рычагу коробки передач. Но человек просто прошел мимо, свернув в соседний переулок. Обычный прохожий. Просто человек под дождём. Грейс выдохнула так резко, что едва не закашлялась. Её паранойя достигала критической отметки. 16:22. Восемь минут. Она до боли прикусила губу, чувствуя солоноватый привкус крови. Если он не выйдет через две минуты, что она будет делать? Сможет ли она действительно перелезть на водительское кресло, оставить его там и сбежать? Ответ пришел мгновенно. Нет. Она никуда не поедет. 16:24. Десять минут. Грейс положила руку на дверную ручку. И в этот момент пассажирская дверь распахнулась. В салон хлынул влажный холод. Леон тяжело опустился на сиденье, забросив назад маленькую дамскую сумку с её документами, которую она второпях оставила в прихожей. Вода стекала с его волос и тёмной рубашки, оставляя мокрые разводы на кожаном кресле. Он захлопнул дверь, отсекая уличный шум, и молча протянул Грейс связку её ключей. Грейс шумно выдохнула, чувствуя, как невидимые тиски на грудной клетке наконец разжались. Он жив. Он вернулся. — Заперто на оба замка, — коротко отчитался Леон, забирая из её рук свой брелок от Порше. Его голос звучал жёстко, а вдоль линии челюсти обозначились желваки. — Твой телефон и ноутбук остались на столе. — Они… они были там? — хрипло спросила Грейс, не сводя с него расширенных глаз. Леон быстро проверил зеркала и плавно вырулил с парковки, вливаясь в поток редких машин. — Квартира пуста, — сухо ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Но ушли совсем незадолго до тебя. Грязная вода от ботинок у окна ещё даже не начала подсыхать на паркете, ноутбук был тёплым на ощупь. Экран не успел уйти в спящий режим. Грейс чувствовала, как остатки сил покидают тело. Квартира вскрыта. А телефон и ноутбук, оставленные там, окончательно отрезали её от прошлого мира. — Куда мы едем? — тихо спросила она, глядя на проносящиеся мимо размытые витрины магазинов. Леон включил поворотник, сворачивая с оживленного проспекта в лабиринт узких улиц. Его взгляд то и дело метко стрелял по зеркалам заднего вида, проверяя «хвосты». — В мотель за городом, — сухо ответил он. — Нам нужна слепая зона. Место, где нас не будут искать хотя бы какое-то время. Грейс мысленно зацепилась за эти короткие, брошенные вскользь слова. «Нам». «Нас». Она промолчала, но запомнила. Остаток пути утонул в густой, вязкой тишине. Единственным звуком в салоне был монотонный ритм дворников, без устали смахивающих с лобового стекла потоки воды. Грейс вжалась в сиденье, плотнее закутавшись в его куртку. Тяжёлая кожа всё ещё хранила тепло, и девушка невольно ловила себя на том, как поворачивает голову, чтобы вдохнуть этот тёплый, въевшийся в ткань запах — смесь табака, вишни и чего-то неуловимо терпкого. Накопленный за весь день стресс навалился свинцовой тяжестью, превращая страх в мутное, ватное оцепенение. Глаза закрывались сами собой. Спустя минут сорок Порше ощутимо тряхнуло: гладкий асфальт сменился разбитой дорожкой. Мелкий гравий с неприятным хрустом заскрежетал под шинами, выдёргивая Грейс из забытья. На горизонте вынырнуло длинное, приземистое здание. На его крыше болезненно мерцала вывеска с наполовину перегоревшими красными лампочками: «…ОТЕЛЬ». Богом забытое место на задворках цивилизации. Леон не стал подъезжать к козырьку администрации, под которым уже зажглись тусклые дежурные лампы. Он погасил фары, остановив машину под густой кроной старого раскидистого дерева. Двигатель затих. — Заблокируй двери, я скоро вернусь. Прежде чем Грейс успела кивнуть, Леон вышел наружу. Оставшись одна в салоне автомобиля, она судорожно вдавила кнопку центрального замка. Щелчок прозвучал в тишине слишком громко. Сквозь мутные потоки воды на стекле Грейс видела, как в сгущающихся сумерках фигура Леона пересекла залитый лужами двор и вошла в будку администратора. Там, за пыльным окном с решеткой, маячил силуэт скучающего клерка. Леон не доставал ни бумажника, ни документов, он просто положил на стойку несколько смятых купюр. Только наличные. Никаких имен. Никаких кредиток. Он вернулся через пару минут, впустив в машину запах сырости. В его руке звякнул обычный металлический ключ с массивным, затёртым пластиковым брелоком. Медленно, не включая фары, Леон осторожно покатился вдоль длинного ряда одинаковых тусклых дверей. Доехав до самого тупика здания, он одним плавным движением припарковал машину задом у последнего, углового номера. Порше оказался плотно втиснут в узкое, неосвещённое пространство между глухой кирпичной стеной мотеля и высоким дощатым забором, скрывшись с линии видимости от трассы. Оставался лишь небольшой зазор, чтобы открыть дверцы и спокойно выйти. Двигатель снова заглох. Под капотом тихо и ритмично защелкала остывающая защита выхлопа. — Идем, — скомандовал он. Грейс вздрогнула. Мысль о том, чтобы покинуть тёплый, безопасный салон и шагнуть под проливной дождь, отозвалась внутри почти физическим сопротивлением. Но выбор был невелик. Леон потянулся к заднему сиденью, сгрёб в охапку её промокший плащ вместе с сумочкой и вышел, мгновенно растворившись в пелене дождя. Грейс глубоко вдохнула, собираясь с духом, и дёрнула ручку двери. От хлестких порывов ветра перехватывало дыхание. Грейс, стараясь не поскользнуться на мокром гравии, быстро обогнула капот машины. Леон уже стоял у двери углового номера, ключом нащупывая замочную скважину в полумраке. Металлический щелчок прозвучал как выстрел в ночной тишине. Дверь со скрипом поддалась, открывая тёмное, неприветливое помещение. — Заходи, — Леон отступил в сторону, пропуская её вперед. Грейс шагнула через порог, и в нос тут же ударил затхлый запах дешевого лимонного освежителя, пыли и старого ковролина. В комнате царил полумрак. Леон вошел следом. Дверь захлопнулась, и Грейс невольно вздрогнула от громкого, лязгающего звука — обернувшись, она увидела, как мужчина с силой проворачивает ключ в замке. Затем он резко дернул ручку на себя, проверяя надежность. Не удовлетворившись результатом, Леон задвинул внутренний засов и с финальным щелчком накинул толстую дверную цепочку. И это стало последней каплей. Адреналин, который держал Грейс на ногах последние часы, мгновенно испарился, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Ноги подкосились, и она без сил опустилась на край ближайшей из двух узких коек, застеленных одинаковыми выцветшими покрывалами. Тишина. Стук дождя за стеной. Гул воды в старых трубах. Пальцы были ледяными. Она посмотрела на них, на тонкие, побледневшие фаланги, на едва заметный синеватый оттенок ногтей. Этими руками она ставила капельницы, перевязывала раны и совсем недавно держала крохотную ладошку Эмили. Эти руки не дрожали, когда она втыкала иглу в вену Леона Кеннеди. Они дрожали до и после, но не во время. Грейс смотрела на свои пальцы и думала: а ведь за весь этот безумный день она ни разу не заплакала. В ту ночь на парковке — да, она не сдержалась, но сегодня что-то было иначе. Словно слёзы выгорели дотла, и на их месте осталась только странная и незнакомая сухость. Леон тем временем двигался по номеру с деловитой точностью. Он подошёл к окну и тщательно задёрнул тяжёлые шторы, не оставив ни единой щели для света или постороннего взгляда. Затем заглянул в тесную ванную — на секунду вспыхнул свет, мелькнул кафель и край зеркала, и тут же погас. Он подошёл к старому радиатору под окном и выкрутил вентиль на максимум. Трубы глухо заскрежетали, медленно наполняясь горячей водой. Леон подхватил стоящую в углу дешёвую напольную вешалку, переставил её поближе к источнику тепла и накинул на плечики мокрый плащ Грейс. Только после этого он повернулся к ней. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня: резкие тени подчёркивали скулы, линию челюсти с отросшей щетиной, залёгшие складки у рта. Но усталость проступала не в чертах, а в движениях: он чуть медленнее поворачивал голову, чуть дольше задерживал взгляд. Его глаза скользнули по фигуре Грейс, казавшейся в его куртке совсем миниатюрной, и задержались на мгновение. — Снимай куртку, — ровно произнёс он. — Ей тоже нужно высохнуть. Грейс инстинктивно сжала ворот. Под плотной кожей на ней была только тонкая, местами влажная футболка, облепившая озябшее тело. Расставаться с этим теплом, с этим запахом, с этой тяжестью на плечах не хотелось до мурашек. Но куртка действительно была мокрой снаружи. — Я повешу её рядом с батареей, — абсолютно спокойно пояснил Леон, заметив её секундную заминку. Он сделал шаг к ней. В тесном пространстве номера расстояние между ними сократилось до нескольких десятков сантиметров. Грейс на рефлексе задержала дыхание, чувствуя каждой клеточкой кожи его присутствие, и он протянул руку, собираясь помочь ей стянуть намокшую вещь. — Я… я сама, — Грейс, стараясь не смотреть на его пояс, где под полами черной рубашки скрывался пистолет, начала медленно, дрожащими руками стягивать с себя ткань. С каждым сантиметром, который открывал её тело прохладному воздуху номера, Грейс чувствовала себя всё более и более уязвимой. Наконец, куртка соскользнула с её плеч. Леон молча забрал вещь. Его пальцы на долю секунды коснулись её ледяной ладони. Он отошел к вешалке и аккуратно пристроил свою куртку рядом с её плащом. Затем он повернулся, оперся поясницей о подоконник и скрестил руки на груди. — Мы в безопасности, Грейс, — его голос прозвучал низко, заполняя собой удушающую тишину номера. — Никто не знает, что мы здесь. Можешь выдохнуть. Она прислушалась к звучанию этой фразы, чувствуя, как по спине снова бегут мурашки, и не только от холода. Не «ты в безопасности», а «мы». Грейс хотела кивнуть, сказать хоть что-то в ответ, банальное «Спасибо» или «Хорошо» но вместо этого её зубы болезненно клацнули. Озноб, который она так старалась сдержать, прорвался наружу. Влажная, холодная футболка неприятно липла к телу, вытягивая последние крохи тепла. Леон устало потер переносицу, сгоняя с лица капли дождя. — Там должны быть чистые полотенца, — уже более мягким тоном произнес он, кивнув в сторону приоткрытой двери ванной комнаты. — И горячая вода. Если останешься в мокром, пневмония тебе обеспечена, уж как не медработнику тебе знать об этом. Грейс опустила взгляд на свою промокшую одежду, обхватив себя за плечи. Смущение боролось в ней с диким желанием согреться. Она перевела взгляд на Леона. С полов его черной рубашки вода капала прямо на старый ковролин, оставляя темные пятна. Он выглядел ничуть не суше, чем она. — А как же ты? — неуверенно спросила она. — Ты тоже насквозь промок. Леон посмотрел на свои влажные рукава, словно только сейчас заметив это, и равнодушно пожал плечами. — Я привык. Сначала ты. Он отлепился от подоконника, подошел к столу и, переложив её сумку со стула на столешницу, устало опустился на скрипучее сиденье. Леон отвернулся от кровати, давая понять, что разговор окончен. — Иди грейся. Спорить у неё не было ни сил, ни желания. Грейс поднялась на ватных ногах, подошла к столу и забрала свою сумку — по сути единственную вещь, которая у неё осталась. Она скрылась за хлипкой дверью ванной, задвинув за собой щеколду. Оставшись наедине с собой, Леон тяжело выдохнул. Он провел рукой по мокрым волосам, зачесывая их назад, позволяя себе на мгновение сбросить напряжение. В тесном номере повисла тишина, которую вскоре нарушил гул воды в старых трубах. Леон чуть поморщился, машинально растерев правое бедро. Грубая влажная джинса неприятно холодила кожу, а недавняя пулевая рана, с которой он собственноручно снял швы, пульсировала тупой, ноющей болью после пробежки по лестницам. Игнорируя дискомфорт, Леон достал из кармана джинсов свой телефон. Нужно было еще раз все проанализировать.