Второй шанс для Принца

Весна в Хогвартсе была временем обманчивым. Снаружи, за высокими стрельчатыми окнами, мир возрождался: склоны холмов покрывались нежной зеленью, а Запретный лес окутывался легкой дымкой пробуждающейся жизни. Но внутри древних стен замок дышал напряжением. Для Гермионы Грейнджер это время года всегда было связано с подготовкой к экзаменам, но теперь, в теле взрослой женщины с большим опытом за плечами, она чувствовала приближение чего-то гораздо более масштабного, чем просто Ж.А.Б.А. или С.О.В. Пасхальные каникулы стали для неё испытанием на прочность. Северус, запертый в лабораториях вместе с Горацием Слагхорном, работал на износ. Каждый вечер, когда он возвращался в их общие покои или заходил к ней в кабинет, от него пахло едкими испарениями и усталостью. Его присутствие в школе было необходимостью, продиктованной хитростью Дамблдора, и хотя Люциус Малфой, приглашавший Северуса к себе на праздники, в итоге принял это оправдание, тень Волдеморта всё равно висела над ними. Гермиона понимала, что лето станет решающим. Если она не найдет способ уничтожить Хоркруксы сейчас, пока ученики находятся под защитой стен Хогвартса, война выплеснется на улицы Лондона гораздо раньше, чем это случилось в её прошлом. Но её беспокоило и личное: где она будет жить? Как сорокалетняя женщина, она привыкла к стабильности, но здесь, в 70-х, у неё не было ни дома, ни законного статуса за пределами школьного контракта. Вечер среды выдался тихим. Гермиона сидела за своим столом, перебирая записи Ньюта Скамандера о физиологии василисков. Они с Дамболдором попросили Ньюта помочь с разработкой оружия против крестражей. Гермиона надеялась что простой кинжал из гоблинской стали пропитанный ядом василиска подойдет, но Дамболдор хотел перебдеть. В дверь постучали негромко, но настойчиво. - Войдите, Регулус, - произнесла она, узнав его по высунувшейся в проем голове. Регулус Блэк вошел и Гермиона в очередной раз отметила, как сильно он изменился. Хорошее питание, отсутствие постоянного стресса в доме на площади Гриммо и, что самое важное, надежда, сделали его другим человеком. Его осанка стала уверенной, а в глазах больше не было той затравленности, которая так пугала её в первые дни его спасения. - Профессор Грейнджер, - он остановился у стола, держа палочку в опущенной руке. - Я не помешал? - Никогда, Регулус. Садись. Как твои успехи с теорией защиты? Юноша сел в кресло напротив, но его взгляд был устремлен не на книги. - Мародеры... Сириус... они всё реже заходят ко мне, - начал он тихим голосом. - Я понимаю, у них каникулы, у них есть планы, друзья. А я... я здесь как призрак. И если бы не вы, я бы давно сошел с ума от одиночества. Гермиона почувствовала укол совести. Она знала, что Регулусу тяжело сидеть в четырех стенах, пока его брат наслаждается свободой. - Мы скоро найдем способ легализовать твое пребывание. Дамблдор работает над этим. Твоя "стажировка во Франции" - отличный щит и отведение внимания и гнева Волдеморта. - Я пришел не за тем, чтобы жаловаться, - Регулус внезапно подался вперед, и его лицо осветилось странным, фанатичным огнем. - Я видел, как Лили Эванс вызывала Патронуса. Она сказала, что это вы научили её. Сириус говорит, что Патронус - это высшее проявление света мага. Я хочу научиться. Пожалуйста, научите меня. Гермиона вздохнула. Она видела в нем это желание не просто научиться заклинанию, а прикоснуться к тому свету, который она олицетворяла для него. Для него она была спасительницей, богиней, сошедшей с небес, чтобы вырвать его из лап смерти. - Это сложно, Регулус. Патронус требует счастливого воспоминания. Не просто "хорошего дня", а момента, когда твоя душа пела от радости. У тебя есть такой момент? Регулус замолчал, глядя на свои руки. Он думал о детстве - там была лишь холодная гордость матери. Он думал о школе - там была тень Метки. Но потом он вспомнил тот вечер на площади Гриммо, когда Гермиона опустилась перед Кикимером на колени. Он вспомнил её взгляд - твердый, полный сострадания и силы. В тот момент он впервые почувствовал, что за ним пришли. Что он не один в этой темноте. - Да, - прошептал он, кивая самому себе. - У меня есть такое воспоминание. - Тогда встань. Сосредоточься на нем. Почувствуй, как оно наполняет твою грудь теплом. Магия должна идти от сердца, а не от разума, используй эту руну движения палочкой. Регулус поднялся, его рука с палочкой дрожала от напряжения. - Экспекто Патронум! - выдохнул он. Из кончика палочки вырвалось густое облако серебристого дыма. Оно не обрело форму, но заполнило кабинет мягким, успокаивающим светом. Регулус посмотрел на Гермиону с таким восторгом, что ей стало неловко. Он сделал шаг к ней, и прежде чем она успела что-то сказать, он порывисто обнял её. Это не были объятия влюбленного мужчины - это были объятия человека, который нашел свою путеводную звезду. Он был выше её, даже несмотря на молодость, и его руки крепко сжали её плечи. - Спасибо вам, - прошептал он ей в волосы. - Спасибо за то, что научили меня видеть свет. В этот момент дверь скрипнула. Северус Снейп стоял на пороге, его лицо было бледным, а черная мантия казалась тенью, ворвавшейся в светлое помещение. Он замер, глядя на эту сцену. В его душе на мгновение вспыхнула старая, едкая ревность, но он тут же подавил её. Гермиона смотрела на него так, как не смотрела ни на одного Блэка в мире. Он верил её любви, но не мог отказать себе в удовольствии уколоть младшего брата своего школьного врага. - Какое трогательное единение душ, - голос Северуса прозвучал как сухой щелчок кнута. - Мистер Блэк, я полагаю, что практика вызова Патронуса не подразумевает физического поглощения преподавателя. Или вы решили, что статус "ученика по обмену" дает вам право на внеклассные вольности? Регулус медленно отстранился. Он не вспыхнул от гнева, как сделал бы Сириус. Вместо этого он посмотрел на Северуса долгим, неожиданно взрослым взглядом. Он видел напряжение в плечах Снейпа и ту скрытую боль, которую тот прятал за сарказмом. - Вы напрасно сердитесь, Северус, - тихо произнес Регулус, склонив голову. - Я принимаю свое поражение, даже не успев вступить в бой. Я вижу, как она на вас смотрит. Берегите её. Она не просто ведьма… она богиня, спустившаяся в наш ад, чтобы дать нам шанс. Не потеряйте этот шанс. С этими словами Регулус коротким кивком попрощался с Гермионой и вышел, оставив за собой звенящую тишину. Гермиона, раскрасневшаяся и совершенно смущенная словами юноши, в изнеможении опустилась в свое глубокое кресло. Её сердце всё еще бешено колотилось. Северус подошел ближе. Его напускная суровость осыпалась, как старая штукатурка. Он опустился перед ней на колени - жест, который в его исполнении выглядел почти сакральным. Он взял её ладони в свои, согревая их своим дыханием. - Он прав в одном, - прошептал Северус, глядя ей прямо в глаза. - Ты для меня - всё. Альфа и омега. И когда я вижу тебя рядом с кем-то другим, мой разум отказывается подчиняться окклюменции. Но я верю тебе, Гермиона. Каждому твоему слову. Он помолчал, потирая большими пальцами её костяшки. - Скоро пасхальные каникулы, а за ними - лето. Я хотел спросить… что ты планируешь делать, когда Хогвартс опустеет? Какие у тебя планы на эти месяцы? Гермиона грустно вздохнула, её взгляд затуманился. - Буду откровенна, Северус… я не знаю. Мне некуда идти. В этом времени у меня нет дома. Моя зарплата ассистента и профессора позволяет мне разве что снимать комнату в Хогсмиде или в каком-нибудь сомнительном районе Лондона. Она горько усмехнулась, отводя взгляд к камину. - Здесь меня никто не знает. Магический мир этого времени не признает моих заслуг. В будущем я была самой одаренной ведьмой своего века, героиней войны, министром… А здесь я просто странная женщина с подозрительно глубокими знаниями. У меня нет прошлого в этом мире, а значит, нет и фундамента для будущего. Северус сжал её руки чуть крепче. - У тебя есть я. Гермиона посмотрела на него, и в её глазах заблестели слезы. - После того, как мы покончим с Волдемортом… если я останусь жив, и если ты позволишь мне быть рядом… - Северус замялся, подбирая слова, которые никогда раньше не произносил. - Я хочу, чтобы ты жила со мной. У меня есть дом в Паучьем тупике - он мрачен, я знаю, но я могу приобрести что-то другое. Где угодно. Я буду рад провести с тобой всю оставшуюся жизнь, какой бы долгой или короткой она ни была. Я не хочу, чтобы ты скиталась по съемным комнатам. Ты заслуживаешь свой замок, но я могу предложить тебе только свое сердце и свой кров. Гермиона смотрела на этого человека - молодого, израненного, еще не знающего, что он станет величайшим героем истории, и почувствовала, как волна нежности накрывает её. Она больше не была одиноким бойцом из будущего. - Да, - выдохнула она, подаваясь вперед и касаясь своим лбом его лба. - Да, Северус. Я согласна. Где бы ты ни был - там будет мой дом. В тусклом свете кабинета, среди ароматов трав и старых книг, они заключили свой самый важный договор. Без свидетелей и палочек, только двое людей, решивших, что завтрашний день стоит того, чтобы за него сражаться вместе. Будущее больше не казалось Гермионе пугающей пустотой - теперь оно имело имя, голос и теплые руки, которые крепко держали её, обещая защиту от любых бурь.

***

Выручай-комната на восьмом этаже стала для Мародеров и Регулуса Блэка личным убежищем. Сириус, чей характер всегда отличался порывистостью и крайностями, теперь проявлял удивительную, почти материнскую опеку по отношению к брату. Он словно пытался компенсировать годы холодного отчуждения за несколько недель. Они часами просиживали в мягких креслах, которые комната услужливо создавала для них, восстанавливая по кусочкам историю своей семьи, вычеркивая из неё тени и добавляя свет. Регулус расцветал. Оказалось, что без гнета материнских ожиданий он был тонким, ироничным и с невероятно глубокими познаниями юношей. Но самым удивительным открытием стала его дружба с Римусом Люпином. Римус в эти каникулы выглядел значительно лучше. Гермиона тайно передавала ему улучшенное Аконитовое зелье, рецепт которого она помнила из будущего - оно было гораздо эффективнее того, что варил Слагхорн. Лицо Люпина разгладилось, шрамы побледнели, а в глазах появилось спокойствие человека, который перестал ждать удара от судьбы. Регулус, узнав о тайне Римуса, отреагировал с поразительным для чистокровного мага достоинством. - Волк внутри тебя - это просто еще одна грань магии, Римус, - сказал он однажды, когда они вдвоем разбирали старые свитки в Выручай-комнате. - В роду Блэков было много безумия, которое страшнее любого полнолуния. Твой зверь хотя бы честен. Римус был тронут до глубины души. Это принятие со стороны того, кто вырос в идеологии превосходства, стало для него лучшим лекарством. Мародеры стали единым фронтом: Джеймс и Лили, Сириус и Регулус, Римус и Питер (который, под неусыпным взглядом Гермионы и Северуса, больше не помышлял о предательстве). В один из последних дней каникул Гермиону вызвали в кабинет директора. Дамблдор ждал её у окна, глядя на запретный лес. На его столе, на подушке из синего бархата, лежала она -- Диадема Кандиды Когтевран. Древнее серебро тускло мерцало, а крупный сапфир в центре, казалось, пульсировал темным, лихорадочным светом. - Вы нашли её, Альбус, - выдохнула Гермиона, подходя ближе. Её опыт подсказывал ей держаться на расстоянии. Тьма, исходящая от артефакта, была почти осязаемой. - Она была там, где вы и говорили, Гермиона. В комнате Скрытых Вещей. Том был самоуверен, считая, что только он один познал все тайны Хогвартса, - Дамблдор повернулся к ней, и в его очках-половинках отразилось пламя свечей. - Теперь у нас есть всё. Медальон, Кольцо, Чаша, Диадема и Дневник. Пять фрагментов его расколотой души. Гермиона почувствовала, как по телу прошла дрожь. Это был момент, к которому она шла сквозь десятилетия и саму ткань времени. - Нагини еще не стала Хоркруксом. А Гарри... Гарри еще даже не родился, - прошептала она. - Мы можем покончить с этим сейчас. Дамблдор подошел к Омуту Памяти. Последние месяцы он часто просил Гермиону делиться воспоминаниями. Он просматривал их с разных углов, анализируя каждое движение Волдеморта, каждое слово, сказанное им в её "прошлом" будущем. Благодаря её феноменальной памяти и знаниям о тактике Пожирателей Смерти, Орден Феникса неумолимо выигрывал. Ни один член Ордена не пал в стычках этой весной. Фабиан и Гидеон Пруэтты избежали засады, потому что Гермиона знала дату и место. Марлин Маккиннон осталась жива, так как её семья была вовремя перевезена в безопасное место. Родители Невилла так же смогли спастись - каждый шаг пожирателей был словно на ладони. Волдеморт метался в ярости. Его планы рушились один за другим, словно против него сражался не Дамблдор, а провидец, знающий каждый его шаг. - Он на грани взрыва, Гермиона, - серьезно сказал Дамблдор. - Мы должны уничтожить Хоркруксы до того, как его гнев перерастет в хаотичное разрушение. Мы начнем завтра.

***

Подготовка к уничтожению была масштабной. Гермиона настояла на том, чтобы это произошло в Тайной комнате - теперь, когда василиск был в надежных руках Ньюта Скамандера, это место стало идеальным полигоном, защищенным от любых внешних магических всплесков. Они спустились туда втроем: Дамблдор, Гермиона и Северус. Регулус остался наверху как часовой, его присутствие было символом того, что тьма может быть побеждена. Северус достал флаконы с ядом василиска. Его руки были тверды, но лицо напоминало маску из серого гранита. Он понимал, что каждый удар по Хоркруксу - это удар по человеку, которому он когда-то поклялся в верности, и одновременно шаг к его собственному освобождению. Первым был Дневник. Дамблдор положил его на постамент. Гермиона взяла кинжал гоблинской работы, окропленный ядом василиска, рядом лежали так же искусственные клыки из прочного стекла с ядом внутри как подстраховка. - За тех, кто не дожил, - тихо сказала она и вонзила клык в черную обложку. Раздался нечеловеческий крик. Из тетради хлынула черная жидкость, похожая на кровь, и призрачный образ юного Тома Реддла на мгновение возник в воздухе, искаженный мукой, прежде чем рассыпаться прахом. Следом пошло Кольцо. Когда клинок коснулся камня, комната наполнилась ледяным холодом. Дамблдор на мгновение зажмурился, чувствуя искушение воскрешающего камня, но рука Гермионы, легшая на его плечо, вернула его в реальность. Камень треснул. Проклятие, которое должно было убить Альбуса в другом будущем, теперь бесцельно растворилось в воздухе. Медальон сопротивлялся дольше всех. После вскрытия парслентангом, шепот которого Гермиона помнила еще от Гарри - он пытался шептать Северусу о его никчемности, о том, что Гермиона бросит его, как только миссия будет завершена. Но Снейп лишь плотнее сжал губы. - Ты опоздал, Том, - прорычал он. - Я уже знаю, что такое любовь. Удар кинжалом - и золото медальона потемнело, а изумрудная буква "S" разлетелась на осколки. Когда дошла очередь до Диадемы, Дамблдор поднял свою палочку, усиливая защиту. Это был самый мощный фрагмент. Но против яда василиска и воли трех сильнейших магов современности у него не было шансов. Последний крик разорванной души Волдеморта эхом пронесся по канализационным трубам Хогвартса и затих. Когда они выбрались наверх, Гермиона едва держалась на ногах. Она чувствовала себя так, будто сама прошла через мясорубку. Северус подхватил её, не давая упасть. - Всё кончено? - спросил подошедший Регулус, глядя на их изнуренные лица. - Хоркруксы уничтожены, Регулус, - ответил Дамблдор, и в его голосе впервые за долгое время послышалась легкость. - Теперь Том - просто смертный человек. Сильный, опасный, безумный, но смертный. Гермиона посмотрела на Северуса. В его глазах отражалась та же мысль, что была и у неё: лето будет кровавым. Волдеморт почувствует потерю. Он поймет, что его якоря сорваны. И он нанесет удар всеми силами, что у него остались. Орден Феникса готовился к решающей битве. Благодаря Гермионе, они знали состав армии Пожирателей, их слабые места и тактику. Лили и Джеймс тренировались до седьмого пота, Сириус и Регулус стали неразлучным дуэтом, чья слаженность на дуэлях поражала даже Флитвика. Римус смог договориться с оборотнями, они встанут на сторону света. Большинство оборотней отвернулось от Сивого, они увидели что Римуса принимают "чистокровные снобы" и понадеялись на новое зелье Гермионы, что она поможет им войти в общество. Дамболдор так же смог договориться с кентаврами и водным народом - если волдеморт посмеет напасть, они придут. Хагрид так же смог договориться с Арагогом чтобы акромантулы не трогали никого и были на стороне Хогвартса. Он воззвал его к долгу жизни - Хагрид не дал тому кануть в лету и даже размножиться. У Хогвартса тоже будет своя армия. Вечером того же дня Гермиона стояла на Астрономической башне. Северус подошел сзади и обнял её, укрывая своей мантией от прохладного ветра. - Мы выигрываем, Северус, - прошептала она. - Мы действительно выигрываем. - Благодаря тебе, - он поцеловал её в макушку. - Но будь осторожна. Раненый зверь в два раза опаснее. Он придет за Хогвартсом. - Пусть приходит, - Гермиона выпрямилась, и в её взгляде блеснула сталь женщины, которая больше не боялась темноты. - В этот раз замок не падет. В этот раз мы встретим его не как жертвы, а как судьи. Они стояли в тишине, глядя на заходящее солнце. Пять фрагментов души были уничтожены, Орден был сильнее, чем когда-либо, а любовь, родившаяся вопреки времени, стала их главным щитом. Война еще не была закончена, но финал, который Гермиона видела в своих страшных снах, уже начал меняться, уступая место новому, светлому будущему, которое они строили своими руками.