Серые глаза принцессы

Глава 1. Чужой сад Утро в замке Виндзор-Хилл начиналось не с рассвета, а с запаха воска и золы. София, низко опустив голову, натирала дубовые перила парадной лестницы. Льняная тряпка скользила по дереву, оставляя за собой блестящий влажный след. Где-то наверху, в детской, уже звенел смех — звонкий, мальчишеский. Голос принца Генри. — Мам, смотри! — маленькие пальчики дернули Софию за подол. Эшли, ее пятилетняя дочь, сидела на корточках рядом с ведром. В руках она сжимала мокрую тряпку, с которой на каменный пол шлепались грязные капли. Девочка радостно шлепнула тряпкой по полу, подражая матери. — Тихо, мышка, — София ласково, но быстро перехватила ее руку. — Здесь нельзя шуметь. Здесь коридор господ. Эшли надула губы и посмотрела наверх, туда, откуда доносился смех. В этот момент на лестнице появился он. Принц Генри — взъерошенный, в белой рубашке, которая уже выбилась из штанов, и с деревянным мечом в руке. Ему было шесть. За ним нянька спешила с криками: «Ваше высочество, извольте одеться!». Но Генри уже заметил Эшли. Он замер на середине лестницы, перегнувшись через перила. — Почему она там сидит? — спросил он громко, указывая мечом вниз. — Эй, девочка! Иди играть со мной! София мгновенно вскочила, загораживая дочь собой. Она присела в глубоком реверансе, так низко, что лоб почти коснулся колен. — Ваше высочество, простите великодушно, она не хотела мешать. Эшли, быстро встань и поклонись! Но Эшли не умела кланяться. Она просто смотрела на мальчика на лестнице. У него были смешные вихры на макушке и царапина на локте. — Она не мешает, — нахмурился Генри. — Я сам хочу. Иди сюда! Нянька, запыхавшись, настигла его и схватила за руку. — Ваше высочество, вам нельзя играть с прислугой! Пойдемте, вас ждет завтрак, королева будет гневаться. — Не пойду! — Генри вырвал руку и, не долго думая, просто скатился на попе по перилам. Это было строжайше запрещено, но он делал так всегда. Он спрыгнул вниз, прямо перед Софией и Эшли. Его парадные туфли стукнули о камень. — Привет, — сказал он Эшли, совершенно не обращая внимания на перепуганную Софию. — Ты умеешь сражаться с драконами? Эшли молчала, вцепившись в юбку матери. София побледнела: если принц ушибется, если упадет, если что-то случится по ее вине — выгонят в тот же час. Но Генри вдруг протянул руку и тронул Эшли за мокрый палец. — У тебя рука грязная. Ты рыла клад? Под землей? — глаза его загорелись. — Я тоже хочу! Пойдем, покажешь где! — Ваше высочество, это служанка… — начала нянька, спустившаяся наконец с лестницы. — Я знаю, — отрезал Генри, не оборачиваясь. — А она знает, где клад. Это важнее. С этого дня все и началось. Эшли стала тенью принца. Вернее, Генри стал тенью Эшли. Как только София приходила в замок на уборку (жили они в маленьком домике у конюшен), Генри уже караулил у черного входа. Королева Эльвира смотрела на это сквозь пальцы — пока сын не плачет и не мешает, пусть играет где хочет. Король Джек вообще редко появлялся в детской. Они играли в саду, но только в той его части, где не ходили гости. Эшли показывала Генри, где растет самый сладкий щавель у забора, и как ловить головастиков в канаве. Генри показывал Эшли тронный зал, когда там никого не было, и позволял ей посидеть на троне ровно три секунды, пока никто не видит. Однажды, когда Генри было десять, а Эшли девять, они сидели на старой яблоне в заброшенном углу сада. — Когда я стану королем, — сказал Генри, жуя кислое яблоко, — я сделаю тебя главной над всеми служанками. И ты будешь носить платье, как у мамы. Ну, не такое, но красивое. Эшли засмеялась: — А я не хочу быть главной. Я хочу… — она задумалась, болтая ногами. — Я хочу, чтобы у меня была своя комната, где тепло, и чтобы мама не стирала ночами. Генри посмотрел на неё. Солнце путалось в её русых волосах, а на носу была веснушка. Ему вдруг показалось, что она очень красивая. Но он не знал таких слов, поэтому просто сказал: — Дурочка. У меня комнат много. Могу одну тебе отдать. — Нельзя, — серьезно ответила Эшли. — Я же не принцесса. — А ты станешь, — выпалил Генри и тут же покраснел. Эшли удивленно на него посмотрела и ничего не сказала. Но с того дня, встречаясь взглядами, они оба почему-то смущались и отворачивались. Шли годы. Генри превращался в высокого, худощавого юношу с острым взглядом отца и мягкой улыбкой матери. Эшли расцвела — тонкая, светлая, с руками, которые всё умели: и накрыть на стол, и перевязать рану, и успокоить норовистую лошадь на конюшне. Они виделись почти каждый день, но уже не играли. Генри учили этикету, фехтованию и языкам. Эшли училась стирке, глажке и тому, что на господ смотреть можно только тогда, когда они смотрят в другую сторону. Но по вечерам, когда замок затихал, у них был свой ритуал. Генри выходил в малый сад, к фонтану с каменной лягушкой. Эшли, закончив дела, выскальзывала через кухонную дверь. Они садились на бортик фонтана. Молча. Смотрели на звёзды. Иногда Генри брал её за руку. Эшли замирала, но руку не убирала. О чувствах не говорили. Слова были опасны. Слова могли всё испортить, сделать слишком настоящим. Но однажды вечером, когда Генри было уже семнадцать, а Эшли шестнадцать, он прижал её ладонь к своей груди. — Слышишь? — спросил он тихо. Сердце колотилось под его рубашкой часто-часто. — Слышу, — прошептала Эшли. — У тебя так же? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. Эшли молчала. Но её глаза блестели в темноте, и Генри видел в них ответ. И в этот момент в глубине сада хрустнула ветка. Они отшатнулись друг от друга, как испуганные воры. В тени аллеи мелькнул силуэт — это был старый садовник, он просто обрезал кусты. Ничего страшного. Но Генри вдруг понял одну страшную вещь: если он сейчас боится старого садовника, что же будет, когда появится тот, кто действительно может разлучить их? Например, его отец. В тот же вечер, когда Генри и Эшли сидели у фонтана, в личном кабинете короля горели свечи. Король Джек сидел в тяжелом дубовом кресле, барабаня пальцами по подлокотнику. Перед ним на столе лежала карта соседних королевств, испещренная пометками. Королева Эльвира стояла у окна, глядя в темноту сада. Она видела там два силуэта у фонтана, но ничего не сказала. — Он уже не мальчик, — произнес Джек, не поднимая глаз от карты. — Семнадцать лет. Пора думать о будущем. — Он думает, — тихо ответила Эльвира. — Только о другом. Король поднял голову. Взгляд тяжелый, цепкий. — Ты про дочь прачки? — Уборщицы, — поправила Эльвира ровным голосом. — София работает у нас пятнадцать лет. Она честная женщина. — Мне плевать, какая она женщина, — отрезал Джек. — Я не об этом спрашивал. Ты видишь, что между ними происходит? Эльвира наконец отвернулась от окна. Ее красивое лицо было спокойно, как маска. — Они выросли вместе. Это детская привязанность. — Это не детская привязанность, — усмехнулся король. — Я не слепой. И ты не слепая. Он смотрит на неё так, как я когда-то смотрел на тебя. А она… — он махнул рукой. — Ладно. Это даже хорошо. Эльвира удивленно подняла бровь: — Хорошо? — Пусть наиграется сейчас, — пожал плечами Джек. — Пока нет обязательств. Чем сильнее запрещать, тем слаще плод. Если мы сейчас разлучим их, он возненавидит нас и будет мечтать о ней до старости. А если не мешать… — король усмехнулся. — Пройдет год-два, и он сам увидит разницу между необразованной служанкой и утонченной принцессой, воспитанной при дворе. — Ты слишком прагматичен, — тихо сказала Эльвира. — Я король, — отрезал Джек. — И ты королева. Мы не имеем права быть сентиментальными. Через полгода ему восемнадцать. В день совершеннолетия мы объявим о помолвке. Я уже отправил письма в три соседних королевства. Принцессы прибудут на бал. Эльвира молчала. Она снова посмотрела в окно. Силуэты у фонтана исчезли — разошлись в разные стороны, как два корабля в ночи. — А если он откажется? — спросила она. Джек встал и подошел к жене. Встал за спиной, положил руки ей на плечи. Вроде бы ласково, но пальцы сжимали больно. — Не откажется, — тихо сказал он. — Потому что если он откажется, этой девочке и её матери придется покинуть замок. А может быть, и королевство. Я не хочу быть жестоким, Эльвира. Но я не позволю какому-то щенку разрушить то, что строили наши предки. Ты меня понимаешь? Эльвира закрыла глаза. — Понимаю. — Вот и хорошо, — Джек поцеловал её в висок и отошел к столу. — Готовь бал. Пусть будет роскошным. Чтобы наши гости ахнули. Генри тогда еще не знал, что этот день уже близко. Что через несколько месяцев, в день его совершеннолетия, король Джек пригласит во дворец гостей. Гостей с коронами.