История в мотеле

Вечер в мотеле тонул в полумраке. Джон вальяжно расположился в глубоком кресле, закинув ногу на подлокотник и лениво прокручивая в пальцах тяжелую зажигалку. Его взгляд, сонный и сытый, был прикован к фигуре Линча. Егор стоял в паре шагов, прямой, как натянутая струна. На нем была только расстегнутая рубашка, открывающая вид на крепкий торс. Он не двигался, ожидая команды, и в этой неподвижности чувствовалась колоссальная мощь, добровольно запертая под замок. — Подойди, — негромко произнес Джон. Линч шагнул вперед, сокращая дистанцию, и без лишних слов опустился на колени между разведенных бедер писателя. Его руки легли на подлокотники кресла, фиксируя Джона, создавая клетку, из которой не хотелось бежать. — Ты сегодня был слишком активным на съемках, Линч, — Джон запустил свободную руку в темные волосы напарника, слегка потянув их назад, заставляя того задрать голову. — Постоянно лез в кадр, командовал... Мне это не понравилось. Линч прикрыл глаза, принимая это как высшую милость. Его дыхание стало чуть тяжелее. — Прости, Джонни. Я просто хотел, чтобы всё было идеально. Для тебя. — Вот и сделай идеально сейчас, — Джон опустил ладонь на затылок Линча, слегка надавливая. — Я хочу, чтобы ты доказал мне свою преданность. Но не смей проявлять инициативу, пока я не позволю. Только по моей команде. Ты понял? — Понял, — выдохнул Линч. В его глазах вспыхнул знакомый огонь Актива, но теперь он был направлен на служение. Он начал медленно, почти мучительно осторожно покрывать поцелуями внутреннюю сторону бедер Джона. Линч действовал как профессиональный хирург или ювелир: каждое движение языка, каждый мимолетный укус был выверен до миллиметра. Он чувствовал, как Джон вздрагивает, как его пальцы судорожно вцепляются в волосы на затылке Егора, но Линч не ускорялся. Это была его форма власти — дарить наслаждение так, как этого хотел Джон, но с той интенсивностью, которую мог выдержать только Линч. Он был «хозяином положения», который добровольно признал над собой власть другого. — Хорошо... — прохрипел Джон, теряя самообладание. — Продолжай... медленнее. Линч послушно замедлился, доводя Джона до исступления этой покорной, но сокрушительной лаской.  Джон плотнее сжал пальцы на затылке Линча, чувствуя под ладонью жесткие пряди и жар его кожи. Егор работал с пугающей сосредоточенностью, его губы и язык выводили на бедрах Джона невидимые узоры, доводя того до прерывистого, сбитого дыхания. — Замри, — внезапно скомандовал Джон, его голос сорвался на хрип. Линч остановился мгновенно. Его лицо замерло в паре сантиметров от кожи напарника, дыхание обжигало, но он не шелохнулся. В этой неподвижности Актива чувствовалось колоссальное напряжение — мышцы его спины и плеч под тонкой тканью рубашки вздулись, он был похож на сжатую пружину, готовую распрямиться, но скованную волей Джона. — Не двигайся, пока я не разрешу, — Джон откинулся на спинку кресла, тяжело дыша и глядя сверху вниз на своего "грозного" журналиста. — Посмотри на меня. Линч медленно поднял голову, не отрывая колен от пола. В его глазах полыхал темный, первобытный огонь желания, смешанный с абсолютной, почти религиозной покорностью. Он тяжело дышал через нос, его зрачки расширились, поглощая радужку. — Тебе тяжело сдерживаться, Егор? — Джон дразняще провел кончиками пальцев по его губам. — Да... — выдохнул Линч, и этот короткий звук был полон едва сдерживаемой мощи. — Хорошо. Терпи. Я хочу видеть, как ты борешься с собой ради меня. Джон медленно, издевательски потянулся к стакану с водой на столике и сделал глоток, намеренно растягивая время. Линч не сводил с него глаз, его пальцы на подлокотниках кресла побелели от усилия, но он не позволил себе даже лишнего вздоха без команды. — А теперь... — Джон опустил руку обратно на затылок Линча, слегка притягивая его ближе. — Продолжай. Но так медленно, чтобы я чувствовал каждое твое движение. Если ускоришься — мы закончим на сегодня. Линч издал низкий, вибрирующий горловой звук, похожий на рык, и снова приник к телу Джона. Это была изощренная пытка для обоих: Линч вкладывал всю свою силу в это медленное, тягучее служение, а Джон наслаждался тем, как этот опасный, сильный человек буквально плавится у его ног, подчиняя свою природу его капризу. Линч замер с закрытыми глазами. Теперь мир для него сузился до звука дыхания Джона и запаха его кожи. Он не видел издевательской ухмылки напарника, не видел, как тот вальяжно откинулся в кресле, наслаждаясь своей властью над этим опасным хищником. — Слушай меня внимательно, Егор, — прошептал Джон, едва касаясь пальцами его виска. — Я не буду говорить, что делать. Ты должен сам почувствовать, чего я хочу. По моему вдоху. По тому, как сбивается мой ритм. Если ошибешься — ты замираешь на пять минут. Линч судорожно выдохнул через нос. Это была высшая степень настройки: он должен был стать тенью желаний Джона. Джон намеренно сделал глубокий, резкий вдох. Линч тут же, повинуясь инстинкту служения, приник губами к внутренней стороне его колена, оставляя там влажный, горячий след. Джон удовлетворенно хмыкнул. — Хорошо. А теперь… Джон замолчал и задержал дыхание. Линч мгновенно окаменел. Его пальцы так сильно впились в подлокотники кресла, что костяшки побелели, а дерево едва слышно хрустнуло. Он не видел, что Джон в этот момент дразняще проводит ладонью по его напряженному животу, спускаясь к самому краю джинсов, но не давая того, чего Линч так жаждал. — Тебе больно от этого ожидания, Линч? — Джон наклонился вперед, его голос вибрировал от наслаждения своей игрой. — Да… Хозяин… — прохрипел Линч, не открывая глаз. По его лицу катились крупные капли пота. — Пожалуйста… дай мне… знак. Джон издал тихий, гортанный стон, намеренно прерывистый. Линч среагировал как пущенная стрела — его поцелуи стали жадными, но всё еще строго выверенными, он поднимался выше, ловя каждое изменение в дыхании Джона. Это была игра теней и звуков. Джон то ускорял свое дыхание, заставляя Линча работать на износ, то внезапно затихал, заставляя того мучительно замирать в самых неудобных позах. Егор был похож на идеально настроенный инструмент, который отзывался на малейшую вибрацию голоса своего "владельца". — Ты так хорошо меня слышишь… — Джон запустил обе руки в волосы Линча, притягивая его лицо к своему паху. — А теперь слушай самое сложное. Я замолчу. И ты должен довести меня до грани в полной тишине. Если я издам хоть звук — я проиграл. Тишина в комнате стала невыносимо тяжелой, наполненной лишь электрическим треском воздуха между ними. Линч принял вызов. С закрытыми глазами, ориентируясь только на жар, исходящий от тела Джона, он начал свое безмолвное служение. Это была высшая форма пытки. Линч действовал как опытный сапер: он находил самые чувствительные точки на бедрах и животе Джона, едва касаясь их кончиком языка, а затем резко сменял ласку на глубокое, властное давление губ. Он чувствовал, как Джон под ним выгибается, как его пальцы судорожно впиваются в обивку кресла, как сбивается его пульс, ударяя в висках. Джон стиснул зубы так, что челюсти свело судорогой. Он хотел этой тишины, он хотел доказать свою власть, но Линч… Линч был слишком хорош. Егор, даже подчиняясь, оставался чертовым профессионалом. Он чувствовал каждое мимолетное сокращение мышц напарника, каждую дрожь, и бил точно в цель. Когда Линч, всё еще не открывая глаз, прильнул к самой паховой складке, обжигая кожу горячим дыханием и делая медленный, тягучий глоток, Джон сорвался. — А-ах… чёрт! Линч! — вскрикнул Джон, не в силах больше сдерживать этот взрыв внутри. Его голос эхом разнесся по комнате, разбивая установленное им же правило. Линч замер. Его руки, всё еще сжимающие подлокотники кресла, медленно расслабились, но лишь для того, чтобы кончиками пальцев коснуться коленей Джона. Он не торопился переходить к делу, хотя его собственное тело гудело от перенапряжения. Победный блеск в его глазах сменился чем-то более глубоким и тягучим. — Ты закричал, Джонни, — почти шепотом произнес Егор, и этот звук был тише шороха листвы за окном. — Ты нарушил тишину. Разве за это полагается награда? Джон тяжело дышал, пытаясь вернуть себе контроль над собственным телом, которое всё еще предательски вздрагивало. — Это была… провокация. Ты смухлевал, — выдохнул он, стараясь придать голосу прежнюю властность, но вышло скорее жалобно. Линч медленно покачал головой, не отрывая взгляда от раскрасневшегося лица напарника. Он не встал с колен окончательно, лишь чуть приподнялся, нависая над самым пахом Джона, но не касаясь его. — Я просто выполнял приказ. Идеально точно, — Линч слизнул каплю пота с верхней губы. — Но раз я выиграл… теперь правила буду устанавливать я. На правах твоего самого преданного и самого… эффективного инструмента. Джон хотел было возмутиться, но Линч внезапно схватил его за щиколотки и резко развел его ноги в стороны, фиксируя их своими бедрами. Это было сделано с той самой «силовой нежностью», против которой у Джона не было приема. — Сиди смирно, — скомандовал Линч. Теперь в его голосе прорезался тот самый Актив, который месяц назад вбивал дисциплину в отеле, но сейчас эта сила была направлена на изысканную ласку. — Я хочу видеть, как ты будешь пытаться молчать сейчас. Линч достал из кармана рубашки небольшое перышко (черт знает, откуда оно там взялось, возможно, из декоративной подушки, которую они сшибли в начале). Он начал медленно, почти невесомо проводить им по внутренней стороне бедер Джона, там, где кожа была наиболее чувствительной после его горячих губ. Джон закусил кулак, чтобы снова не вскрикнуть. Контраст между недавним жаром поцелуев и этим щекочущим, едва уловимым касанием сводил с ума. — Смотри на меня, Джонни, — прошептал Линч, продолжая свои пытки. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты борешься с желанием попросить меня остановиться… или продолжить. Егор действовал мучительно медленно. Он чередовал легкие касания пера с резкими, короткими выдохами на влажную кожу, заставляя Джона покрываться мурашками. Он заставлял его ждать каждого миллиметра движения, превращая каждую секунду в вечность. — Ну же… скажи что-нибудь… — дразнил Линч, внезапно остановившись в паре сантиметров от цели. — Попроси меня. Прикажи своему "слуге" закончить это. Джон мотал головой, его глаза лихорадочно блестели. Он не хотел сдаваться, не хотел признавать, что этот "слуга" сейчас полностью владеет его чувствами. Джон резко выдохнул, перехватывая запястья Линча и вжимая их в подлокотники кресла. Егор замер под этим напором, мгновенно подчиняясь, хотя его мышцы под пальцами Джона были подобны литому железу. — Не смей перехватывать инициативу, журналист, — прошипел Джон, восстанавливая сбитое дыхание. — То, что я закричал, не значит, что ты победил. Это значит лишь то, что ты будешь наказан за чрезмерное усердие. Линч опустил голову, подставляя затылок под властную ладонь Джона. В этом жесте было столько добровольного смирения, что у писателя сладко потянуло внизу живота. Егор не сопротивлялся — он наслаждался этой игрой в "инструмент", позволяя Джону распоряжаться своей силой. — Прости, — глухо отозвался Линч, не поднимая глаз. — Я... увлекся. Какое будет наказание? Джон усмехнулся, чувствуя, как власть возвращается к нему в полной мере. Он дотянулся до стакана с водой, в котором еще плавало несколько нерастаявших кубиков льда. — Руки за голову. И не смей ими шевелить, пока я не разрешу, — скомандовал Джон. Линч беспрекословно повиновался. Он завел руки за затылок, максимально открывая свой торс, тяжело вздымаясь от сдерживаемого возбуждения. Джон взял кубик льда и медленно, с издевательской неторопливостью, провел им по губам Линча, заставляя того вздрогнуть от резкого холода. — Ты слишком разгорячился, Егор. Тебя нужно остудить, — Джон выпустил лед из пальцев, позволяя ему скользнуть по шее Линча, вниз по ключицам, за воротник расстегнутой рубашки. Линч шумно втянул воздух сквозь зубы, но не сдвинулся ни на миллиметр. Его тело мелко дрожало от контраста температур и невыносимого ожидания. Джон взял второй кубик и начал медленно "рисовать" им на груди напарника, прямо там, где бешено билось сердце Актива. — Смотри на меня, — приказал Джон. Линч поднял взгляд. В его глазах было столько обожания и затаенной, покорной мощи, что Джон на секунду сам забыл, как дышать. — Теперь ты будешь просто смотреть, — Джон откинулся назад, дразняще проводя ледяным кубиком по своим собственным губам, а затем по животу. — Я буду доставлять себе удовольствие сам. А ты... ты будешь только наблюдать и не сметь касаться меня. Если я увижу, что твои руки хотя бы дрогнули — ты уйдешь спать на диван в гостиную. Один. Это была высшая степень психологической пытки для Линча. Быть так близко, видеть, как его "Хозяин" тает от собственных ласк, и не иметь права помочь, не иметь права даже коснуться... Егор сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Линч застыл, вцепившись пальцами в собственные волосы на затылке. Его грудь ходила ходуном, а взгляд был прикован к руке Джона, которая медленно, с издевательской неторопливостью скользила по животу вниз. Капля ледяной воды сорвалась с кубика льда, блеснув в полумраке, и Линч шумно сглотнул, провожая её глазами. — Не отводи взгляд, Егор, — прошептал Джон, откидывая голову на спинку кресла и прикрывая глаза от первого острого удовольствия, которое он доставлял себе сам. — Смотри внимательно. Видишь, как мне хорошо? И это без твоей помощи. Линч издал низкий, вибрирующий звук, похожий на стон раненого зверя. Его мышцы на руках и прессе вздулись от чудовищного напряжения. Он был похож на запертый котел под давлением, который вот-вот взорвется, но воля Джона держала клапан закрытым. — Говори мне, что ты видишь, — скомандовал Джон, приоткрыв один глаз. — Описывай. Каждое мое движение. — Я вижу... как твои пальцы... — голос Линча сорвался, он откашлялся и начал снова, более хрипло. — Как они сжимают... как кожа краснеет под твоими ладонями. Ты... ты делаешь это слишком быстро, Джонни. Медленнее... пожалуйста. Джон усмехнулся, намеренно игнорируя совет и ускоряя темп, наслаждаясь тем, как лицо Линча искажается от смеси восторга и муки. — О, тебе не нравится ритм? — Джон дразняще выгнулся в кресле. — А мне кажется — в самый раз. Посмотри, как я дрожу. Тебе ведь хочется прикоснуться, правда? Исправить мои ошибки? Сделать «идеально», как ты любишь? — Больше всего на свете... — выдохнул Линч. По его виску катился пот, рубашка прилипла к спине. — Позволь мне... я сделаю лучше. Я знаю, где тебе... — Молчать, — отрезал Джон. Он взял еще один кубик льда и, не глядя, бросил его в сторону Линча. Холодный снаряд попал тому прямо в грудь, соскальзывая вниз. — Твоя задача — страдать от невозможности помочь. Ты — всего лишь зритель моего триумфа. Линч зажмурился на секунду, до боли сжимая челюсти, но тут же снова распахнул глаза, боясь пропустить хоть мгновение. Он был полностью во власти этого зрелища, уничтоженный собственной преданностью и невыносимым, кричащим желанием сорваться с места. Джон не сводил глаз с лица Линча, ловя каждое проявление его муки. Это было высшее торжество: видеть, как этот сильный, волевой мужчина, способный в одиночку раскидать толпу культистов, превращается в натянутую струну от одного лишь запрета. Джон намеренно замедлился, дразняще проводя ладонью по своей коже, заставляя Линча следовать взглядом за каждым сантиметром движения. — Смотри, Егор... — выдохнул Джон, его голос стал совсем тихим и вязким. — Смотри, как я сейчас сорвусь. И это будет не из-за тебя. Линч издал низкий, вибрирующий звук, похожий на стон отчаяния. Его пальцы на затылке сжались так сильно, что костяшки побелели. Он видел, как Джон выгибается в кресле, как его дыхание становится рваным, а по телу проходит первая судорога предвкушения. Для Линча это была агония — видеть финал и не быть его частью. — Пожалуйста... — прохрипел Линч, его глаза лихорадочно блестели. — Позволь мне... хотя бы коснуться. Одной рукой. Джонни, умоляю. Джон замер на самом пике, тяжело дыша. Он посмотрел на взмокшего, дрожащего от перенапряжения напарника и медленно, с издевательской грацией, протянул ему руку. — Ладно. Одним пальцем, Егор. Только одним, — скомандовал Джон, прищурившись. — И если я почувствую, что ты вкладываешь в это слишком много своей воли — ты вылетишь из комнаты. Линч подался вперед так резко, будто сорвался с цепи, но в десяти сантиметрах от тела Джона замер, обуздывая свою мощь. Он медленно вытянул указательный палец, его рука заметно дрожала от колоссального усилия. — Да... — прошептал Джон, когда почувствовал первое, едва уловимое касание. — Теперь веди. Медленно. Вверх... вниз... Линч подчинился. Это было похоже на пытку для него самого: иметь право лишь на одно касание, когда всё нутро требовало сгрести Джона в охапку и подчинить себе. Он вел пальцем по пульсирующей вене, по напряженному животу, ловя каждый всхлип Джона. — Больше... — потребовал Джон, теряя остатки самообладания от этого мизерного, но такого желанного контакта. — Добавь... еще один палец. Но не смей сжимать. Только ласкай. Линч добавил второй палец, его дыхание обжигало кожу Джона. Он был как хищник на коротком поводке — опасный, сильный, но абсолютно покорный ритму, который задавал его пассивный Хозяин. Линч замер, его пальцы едва касались кожи Джона, но от этого мимолетного контакта по телу обоих прошел электрический разряд. Егор тяжело дышал, его глаза, темные и затуманенные, были прикованы к каждому вздрагиванию живота напарника. Он был подобен изголодавшемуся человеку, которому позволили лишь коснуться края пиршественного стола. — Твои пальцы… они слишком горячие, Егор, — прошептал Джон, выгибаясь в кресле и чувствуя, как внутри всё натягивается, готовое лопнуть. — Ты так отчаянно хочешь сжать, правда? Хочешь забрать этот контроль себе? — Больше жизни, — прохрипел Линч. Его свободная рука, заведенная за голову, сжалась в кулак так сильно, что затрещали суставы. — Позволь мне… Джонни, позволь мне всю ладонь. Я буду нежным. Я буду твоим рабом, только дай мне почувствовать тебя по-настоящему. Джон медленно, издевательски прикрыл глаза, наслаждаясь этой мольбой в голосе своего сильного, обычно такого уверенного Актива. Он чувствовал, как Линч дрожит — крупной, контролируемой дрожью человека, стоящего на краю пропасти. — Ладно, — выдохнул Джон, и это слово прозвучало как выстрел стартового пистолета. — Вся ладонь. Но! Ты не двигаешься сам. Ты — просто моя подставка. Я буду двигаться об тебя. А ты… ты просто держи. Крепко. Надежно. Как ты умеешь держать свой револьвер, когда целишься в тварь. Линч издал сдавленный звук, похожий на всхлип облегчения, и мгновенно накрыл пах Джона всей ладонью. Его пальцы были длинными, мозолистыми и невыносимо горячими. Он не шевелил ими, как и было приказано, но сама тяжесть его руки, её собственнический охват заставили Джона вскрикнуть. — Да… вот так… — Джон начал медленно, тягуче двигаться, используя руку Линча как неподвижный, твердый инструмент. — Не смей помогать мне, Егор. Просто будь камнем. Моим камнем. Для Линча это была высшая пытка. Чувствовать, как Джон извивается под его ладонью, слышать его прерывистые стоны, видеть, как его лицо искажается от экстаза, и при этом оставаться абсолютно статичным. Он чувствовал каждое сокращение мышц Джона, каждый его импульс, и это знание выжигало его изнутри. — Ты такой… послушный сегодня, — Джон перехватил свободную руку Линча и прижал её к своим губам, не сводя глаз с его лица. — Посмотри на меня. Смотри, как твой Хозяин кончает об твою неподвижную руку. Линч смотрел. Он впитывал этот образ, эту картину полного триумфа Джона над его физической мощью. Его зрачки расширились так, что радужки почти не осталось. Он был полностью поглощен этим процессом, превращенный в живой алтарь для удовольствия своего напарника. Джон закинул голову назад, его горло напряглось, вырисовывая острый кадык. Он двигался об абсолютно неподвижную, тяжелую ладонь Линча, и этот контраст — его собственного неистового ритма и каменной статики напарника — доводил его до безумия. — Смотри… Егор… — прохрипел Джон, его пальцы судорожно впились в предплечье Линча, проверяя его выдержку. — Видишь, как я… сам… об тебя… Линч не шевелил ни одним мускулом на ладони, но его лицо превратилось в маску из застывшего напряжения и обожания. По его скулам ходили желваки, а дыхание стало свистящим, редким. Он был идеальным инструментом: твердым, горячим и полностью подконтрольным. Он чувствовал, как кожа Джона становится влажной, как его бедра бьются в предсмертных судорогах удовольствия, и это знание пульсировало в висках Линча набатом. — Да… вот так… не смей… помогать… — Джон зажмурился, его тело натянулось, как струна, готовая лопнуть. В самый последний момент, когда оргазм накрыл его сокрушительной волной, Джон навалился всем весом на каменную руку Линча. Он выкрикнул имя напарника, содрогаясь в мощнейшей разрядке, а Линч… Линч продолжал просто держать. Он не сжал пальцы, не ускорил движение, он остался той самой незыблемой опорой, об которую Джон только что разбился вдребезги. Когда последние искры перед глазами Джона начали гаснуть, он обмяк в кресле, тяжело и хрипло дыша. Ладонь Линча всё еще лежала на нем — тяжелая, собственническая, но неподвижная, ожидающая дальнейших распоряжений. — Ты… справился… — выдохнул Джон, медленно открывая глаза и встречаясь с потемневшим, почти безумным взглядом Егора. — Ты был… идеальной подставкой. Линч медленно убрал руку, но не поднялся с колен. Он продолжал смотреть на Джона снизу вверх, ожидая, когда его «Хозяин» вернется в реальность, чтобы получить либо похвалу, либо новое, еще более изощренное задание. Джон откинулся на спинку кресла, тяжело дыша, но в его глазах не было и капли сочувствия — только холодное, торжествующее превосходство. Ладонь Линча всё еще лежала на нем, неподвижная и тяжелая, как надгробная плита. Егор замер, превратившись в живое изваяние, хотя по его лицу, залитому потом, было видно: он на грани физического обморока от невыносимого напряжения. — Всё еще ждешь, Линч? — Джон лениво приоткрыл глаза и усмехнулся, глядя на вздувшиеся вены на шее напарника. — Какая потрясающая выдержка для того, кто привык ломать двери плечом. Джон медленно накрыл ладонь Линча своей, но не проронил ни слова возражения. — Слушаюсь... Хозяин, — выдохнул он. Джон с наслаждением наблюдал, как Линч, сохраняя вертикальное положение корпуса, медленно пополз по ковру к кухонной зоне. Каждый его шаг давался с трудом, джинсы натягивались на бедрах, а руки, которые он по приказу завел за голову, дрожали. Это было зрелище абсолютной, силовой покорности. Когда Линч вернулся с новой порцией льда, Джон заставил его замереть прямо перед собой. — Теперь... — Джон взял один кубик и, приподняв футболку, приложил его к своему животу, а затем посмотрел на Линча. — Открой рот. Линч повиновался. Джон вложил ледяной кубик ему в рот, но не позволил проглотить или разгрызть. — Держи его там. Пока он не растает. И не смей закрывать рот, я хочу видеть, как ты мучаешься от холода, пока внизу у тебя всё горит, — Джон наклонился ниже, почти касаясь своим лицом лица Линча. — Знаешь, что самое забавное? Я вижу, как ты хочешь сорваться. Вижу, как ты хочешь сгрести меня в охапку и доказать, кто тут на самом деле сильнее. Но ты этого не сделаешь. Потому что ты любишь этот ошейник на своей гордости больше, чем саму свободу. Линч только промычал что-то невнятное через лед, его глаза лихорадочно блестели. Ледяная вода стекала по его подбородку на грудь, пропитывая рубашку, но он продолжал стоять на коленях, широко раскрыв рот по приказу Джона. Джон взял второй кубик и начал медленно проводить им по внутренней стороне бедер Линча, прямо поверх ткани джинсов, там, где напряжение было максимальным. — Тебе ведь так хочется, чтобы я прикоснулся по-другому, да? — Джон издевательски улыбнулся. — Но сегодня ты будешь чувствовать только лед. И мою подошву. Линч держал лёд во рту, пока тот не превратился в ледяную воду, стекавшую по подбородку. Его лицо исказилось от дикого контраста: холод во рту и невыносимый, распирающий жар внизу, который Джон только подогревал своими ледяными касаниями через ткань джинсов. Джон вальяжно откинулся в кресле, наблюдая, как Актив медленно ломается под весом собственного послушания. — Выплюни, — небрежно скомандовал Джон. Линч подчинился, тяжело выдохнув облачко пара. Его губы посинели, но глаза горели первобытным, пугающим желанием. Он больше не мог сдерживать дрожь — крупную, заметную, сотрясающую всё его мощное тело. — Пожалуйста… — голос Линча сорвался на хриплый, едва слышный шепот. Он подался вперед, почти касаясь лбом коленей Джона. — Пожалуйста, Хозяин… хоть одно прикосновение. Настоящее. Не льдом. Я… я больше не могу. Джон прищурился, наслаждаясь моментом. Видеть Линча — этого скалу-человека — в таком состоянии было высшим наркотиком. — О, неужели наш "непоколебимый" журналист начал скулить? — Джон дразняще провел ладонью по волосам Линча, слегка оттягивая их назад. — Ты хочешь, чтобы я прикоснулся? — Да… умоляю, — Линч зажмурился, его пальцы судорожно впились в собственные бедра, чтобы не сорваться и не схватить Джона самому. — Просто… коснись. Позволь мне почувствовать твою руку. Всего один раз. Джон медленно, с издевательской задержкой, убрал ноги с плеч Линча и наклонился к нему вплотную. Их разделяли считанные сантиметры. — Ладно. Ты был очень… терпеливым инструментом, — Джон расстегнул верхнюю пуговицу джинсов Линча, заставляя того издать задушенный звук, похожий на всхлип. — Но ты не получишь того, что хочешь. Я просто коснусь. И на этом всё. Ты будешь сидеть и терпеть это касание, пока я не решу, что ты достаточно намучился. Джон запустил горячую ладонь под пояс джинсов Линча, но не стал сжимать. Он просто положил руку сверху, накрывая пылающую кожу своим теплом, и замер. Линч выгнулся навстречу этой ладони, его дыхание стало рваным, он почти задыхался от этой мизерной, но такой необходимой близости. — Терпи, Егор, — прошептал Джон ему в самые губы. — Просто чувствуй мою руку. И не смей двигаться. Если я почувствую хотя бы один толчок с твоей стороны — я уйду на кухню пить чай, а ты останешься здесь до утра. На коленях. Джон чувствовал, как под его ладонью бешено колотится пульс Линча. Егор замер, превратившись в натянутую струну, и только прерывистый, свистящий вдох выдавал то, каких усилий ему стоит сохранять неподвижность. Он был на грани — физической и ментальной. — Ты такой послушный, когда прижат к стенке собственным желанием, — прошептал Джон, медленно убирая руку, заставляя Линча издать задушенный звук разочарования. — Ладно. Я дам тебе то, чего ты просишь. Но не надейся на ласку. Ты получишь разрядку как инструмент, который просто нужно… почистить. Джон вальяжно откинулся в кресле и указал на пол прямо перед собой. — Расстегивайся. Сам. И не смей отводить глаз от моих ботинок, — скомандовал Джон, голос его стал холодным и приказным. — Ты не заслужил моего взгляда. Линч судорожно, ломая ногти о металл пряжки, подчинился. Его руки дрожали так сильно, что он едва справлялся с собственной одеждой. Когда он наконец открылся, представ перед Джоном в самом уязвимом виде, писатель лишь приподнял бровь. — Теперь… — Джон медленно вытянул ногу и прижал подошву своего домашнего тапочка к самому чувствительному месту Линча. — Ты будешь двигаться об мою ногу. Руки за спину, в замок. Я не хочу, чтобы ты касался себя или меня. Линч задохнулся от этого унизительного, грубого контакта, но в его глазах вспыхнула дикая, фанатичная благодарность. Он завел руки за спину, сцепив пальцы до хруста, и начал медленно, рвано двигаться, подчиняясь давлению подошвы Джона. — Быстрее, — бросил Джон, лениво потягивая остатки воды. — Мне скучно на это смотреть, Егор. Старайся лучше для своего Хозяина. Это было зрелище абсолютного краха гордости Актива. Сильный, волевой Линч терся о подошву обуви напарника, задыхаясь от унижения и невыносимого удовольствия одновременно. Джон иногда резко надавливал сильнее или, наоборот, убирал ногу в самый неподходящий момент, сбивая ритм и заставляя Линча почти скулить от досады. — Да… вот так. Смотри, какой ты жалкий, — Джон дразняще пошевелил пальцами ноги внутри тапочка. — И не смей кончать, пока я не разрешу. Если я увижу, что ты близок, а приказа не было — ты пойдешь в холодный душ. Сразу. Линч судорожно кивнул, его лицо было искажено гримасой экстаза и муки. Он был полностью во власти Джона, превращенный в живую игрушку, чье единственное право — служить чужому капризу до самого конца. Линч был уже за гранью. Его тело сводило судорогой, зрачки затопили радужку, оставив лишь узкое кольцо серого цвета, а движения стали рваными и неистовыми. Он терся о подошву тапочка Джона с животным отчаянием, его пальцы за спиной сплелись так сильно, что кожа на костяшках побелела. — Ещё немного... — прохрипел Линч, и в этом звуке было столько муки, что воздух в комнате казался наэлектризованным. — Пожалуйста... Джонни... сейчас... Джон, который до этого лениво наблюдал за процессом, внезапно выпрямился. В его глазах блеснула холодная, расчетливая искра власти. Секунда до взрыва — он видел это по тому, как натянулась каждая жила на шее Линча. И именно в этот момент Джон резко убрал ногу. Линч по инерции подался вперед, наткнувшись на пустоту, и издал задушенный, полный агонии звук. Его тело буквально затрясло от прерванного импульса. Он замер, тяжело рухнув на пятки, и широко раскрытыми глазами уставился на Джона. — Я не давал приказа, Егор, — ледяным тоном произнес Джон, складывая руки на груди. — Ты слишком увлекся. Забыл, чьё это удовольствие? — Пожалуйста... — Линч почти скулил, его голос сорвался на шепот. Он не смел коснуться себя, хотя его руки за спиной дрожали так, что он едва удерживал равновесие. — Пожалуйста, Хозяин... умоляю... это невыносимо... разреши... Джон встал с кресла и медленно обошел напарника, заставляя того следить за собой только поворотом головы. — Умоляй лучше, — Джон остановился сзади, властно положив руки на плечи Линча и чуть надавливая, пригибая его к полу. — Скажи мне, кто ты такой, чтобы получать разрядку без моего позволения? Кто ты в этой комнате, Линч? — Никто... — выдохнул Линч, его лоб коснулся ковра. — Я твой инструмент... я твоя вещь... Пожалуйста, разреши мне закончить... я буду делать всё, что скажешь... только не оставляй меня так... Линч буквально дрожал у его ног, сломленный этим ожиданием, превращенный в комок обнаженных нервов. Его хваленая гордость Актива была растоптана его собственной преданностью Джону. — Хорошо, — Джон наклонился к его уху, обжигая дыханием. — Я разрешу. Но не об мою ногу. И не руками. Ты закончишь прямо так, глядя на меня, не касаясь ничего. Только от моего голоса. Ты сможешь, Егор? Сможешь доказать, что ты принадлежишь мне настолько глубоко? Линч замер в самой унизительной и при этом эстетически совершенной позе подчинения — на коленях, с заломленными за спину руками, тяжело дыша в ковер у ног Джона. Его тело била крупная дрожь, а возбуждение достигло того пика, когда любая искра могла стать детонатором. — Смотри на меня, Егор, — негромко, но властно скомандовал Джон, возвращаясь в свое кресло и по-хозяйски разваливаясь в нем. — Голову вверх. Линч подчинился мгновенно. Его лицо было мокрым от пота, волосы прилипли ко лбу, а взгляд — расширенный, затуманенный и абсолютно преданный — впился в лицо Джона. — Теперь… — Джон подался вперед, локтями упираясь в колени, сокращая расстояние между их лицами. — Ты не шевельнешь ни единым мускулом ниже пояса. Ты закончишь прямо сейчас, глядя мне в глаза, только потому, что я тебе это разрешаю. Джон начал говорить. Его голос стал низким, вкрадчивым, он описывал каждое ощущение, которое сейчас испытывал Линч, смакуя каждое слово. — Ты чувствуешь, как внутри всё натянуто, Егор? Как кровь пульсирует в висках? Ты так сильно хочешь этого… Ты мой послушный инструмент, — Джон дразняще прищурился. — Я вижу, как тебе тяжело. Но ты справишься. Ради меня. Линч издал сдавленный, мучительный звук, его грудь ходила ходуном. Он не смел коснуться пола или себя, он только смотрел на Джона, впитывая каждое его слово как высшую команду. — Сейчас, Линч. Отдавай это мне. Прямо сейчас. Всю свою силу, всё своё желание… Признай, что ты принадлежишь мне до последнего нерва. Кончай, Егор. Это приказ. Линча выгнуло дугой. Без единого прикосновения, без движения, просто под сокрушительным весом голоса Джона и его прямого взгляда, он сорвался. Его тело свело мощнейшей судорогой, лицо исказилось в немом крике, а руки за спиной сжались в замке до хруста суставов. Когда всё закончилось, Линч обмяк, уронив голову на грудь, тяжело и хрипло хватая ртом воздух. Он выглядел абсолютно опустошенным и при этом невероятно живым. Джон молча наблюдал за ним несколько минут, наслаждаясь тишиной и запахом победы. Затем он медленно протянул руку и ласково, почти нежно, взъерошил влажные волосы Линча. — Хороший мальчик, — прошептал Джон. — Ты превзошел мои ожидания. Линч медленно поднял голову. В его взгляде, еще затуманенном недавней разрядкой, начала проступать та самая опасная, холодная ясность, которая всегда предвещала бурю. Он не сдвинулся с колен, но атмосфера в комнате мгновенно изменилась — из покорного «инструмента» он снова превращался в хищника, который просто позволил загнать себя в клетку ради забавы. — Ты насладился своим триумфом, Джонни? — голос Линча прозвучал низко, с вибрирующей сталью, от которой у Джона невольно поползли мурашки по спине. Линч медленно, с кошачьей грацией поднялся в полный рост. Теперь он возвышался над креслом, буквально задавливая Джона своим присутствием. Его рубашка была расстегнута, мокрая от пота кожа блестела в полумраке, а зрачки всё еще были расширены, но теперь в них горело не обожание, а властное требование. — Ты заставил меня умолять. Ты заставил меня кончить без рук, просто по твоему слову, — Линч сделал шаг вперед, упираясь ладонями в подлокотники кресла и запирая Джона в пространстве своего тела. — Ты поиграл в "Хозяина", и признаю — у тебя чертовски хорошо получилось. Но ты забыл одну вещь. Линч наклонился так низко, что их носы почти соприкоснулись. Его горячее дыхание обжигало губы замершего Джона. — Твоя власть заканчивается там, где я перестаю тебе её отдавать, — Егор перехватил запястья Джона и одним резким, но точным движением завел их ему за голову, вжимая в спинку кресла. — Я выполнил всё. Я был идеальным слугой. А теперь… теперь я возьму свою плату. И на этот раз я не буду спрашивать разрешения. Джон хотел было что-нибудь съязвить, вернуть контроль привычной колкостью, но когда Линч прикусил его нижнюю губу — резко, до привкуса крови, а затем сразу же глубоко и собственнически поцеловал, все слова просто вылетели из головы. — Теперь ты будешь только чувствовать, Джонни, — прошептал Линч в самые губы, и его рука властно легла на шею писателя, фиксируя его. — Я покажу тебе, что бывает, когда "инструмент" решает сам использовать своего мастера. Линч рывком вытянул Джона из кресла, перекидывая его через плечо, как добычу. Протесты Джона потонули в его собственном сбившемся дыхании — он понимал, что сейчас начнется совсем другая игра, где его пассивность будет лишь топливом для сокрушительной доминанты Линча. Линч закинул Джона на плечо так легко, будто тот весил не больше его походного рюкзака. Писатель, чьё самолюбие всё ещё искрило после недавнего триумфа, не собирался сдаваться без боя. — Эй! Поставил на место! — Джон яростно забарабанил кулаками по широкой спине Линча. — Игра окончена, Егор! Я не давал команды! Линч даже не вздрогнул. Он дошел до кровати и буквально обрушил Джона на матрас, нависая сверху прежде, чем тот успел перевернуться. — Команды? — Линч перехватил оба запястья Джона одной рукой, сжимая их мертвой хваткой и вжимая в подушку над головой. — Ты заигрался в "Хозяина", Джонни. Ты выжал из меня всё, заставил ползать на коленях и скулить. Ты получил своё удовольствие. А теперь… теперь я заберу своё. — Ты не смеешь! — Джон попытался лягнуть его, но Линч навалился всем весом, блокируя бедра напарника своими ногами. — Я... я тебе запрещаю! Линч низко, опасно рассмеялся. В этом смехе не было тепла, только чистый адреналин и застоявшееся возбуждение. Он наклонился к самому уху Джона, обжигая его кожу тяжелым дыханием. — Твои запреты здесь больше не работают. Ты сам сорвал предохранитель, когда заставил меня кончить без рук. Ты видел, на что я способен ради тебя? — Линч прикусил мочку уха Джона, заставляя того вскрикнуть. — Теперь посмотри, на что я способен, когда я не сдерживаюсь. Джон дернулся последний раз, пытаясь вывернуть запястья, но стальная хватка Линча была непоколебима. Писатель затих, тяжело дыша, чувствуя, как его собственный протест стремительно превращается в жгучее, предательское ожидание. — Вот так... — прошептал Линч, видя, как расширяются зрачки напарника. — Слушай только меня. Он перешел к делу с сокрушительной страстью. Его поцелуи больше не были «служением» — это была экспансия. Линч метил кожу Джона укусами и засосами, оставляя яркие пятна на шее и ключицах, будто ставил клеймо собственности. Его руки, еще недавно неподвижные, теперь были везде: они сминали ткань одежды, шарили по ребрам, властно разводили колени Джона. — Ты хотел видеть мою силу? — Линч сорвал с Джона футболку, едва не разорвав ворот. — Смотри. Чувствуй. Каждое моё движение сейчас — это то, что ты копил во мне весь вечер. Когда Линч вошел в него — глубоко, собственнически, не оставляя места для вдоха — Джон до боли закусил губу. Это был не тот мягкий ритм, к которому они привыкли. Линч брал его жестко, вбивая свою преданность и свою страсть в каждое волокно тела Джона. Писатель захлебывался стонами, его пальцы судорожно пытались вцепиться в плечи Линча, ища опору в этом шторме. — Чей ты, Джонни? Отвечай! — Линч приподнял его за бедра, заставляя встретиться взглядами. — Твой... — выдохнул Джон, окончательно сдаваясь этой мощи. — Черт тебя дери... Егор... я твой... Линч кончил в нем спустя вечность, содрогаясь всем телом и прижимая Джона к себе так сильно, будто хотел слиться с ним воедино. Это был финал, в котором Актив вернул себе всё: и свою гордость, и своего капризного Хозяина, который теперь тихо всхлипывал, уткнувшись в его плечо. Линч не спешил отстраняться. Он лежал на Джоне, придавливая его к матрасу своим тяжелым, горячим телом, и слушал, как их бешеное сердцебиение постепенно выравнивается, сливаясь в единый ритм. Егор зарылся лицом в изгиб шеи напарника, вдыхая запах пота, секса и того самого триумфа, который он только что себе вернул. — Ну что, писатель… — прохрипел Линч, его голос вибрировал прямо в кожу Джона. — Твой "инструмент" хорошо справился с задачей? Джон только слабо мазнул ладонью по лопатке Егора. Сил на колкости не осталось — Линч вытряс из него всё упрямство вместе со стонами. Тело ощущалось тяжелым, ватным, а внизу всё еще пульсировал жар от собственнических толчков Актива. — Ты... ты невозможный, Линч, — выдохнул Джон, прикрывая глаза. Линч слегка приподнялся на локтях, нависая над ним. В его взгляде больше не было той пугающей ярости, но осталась мягкая, сытая уверенность. Он осторожно убрал прилипшую прядь волос со лба Джона и запечатлел на его губах ленивый, почти целомудренный поцелуй. — Я предупреждал, что возьму плату, — Линч усмехнулся, его пальцы начали медленно поглаживать ребра Джона, успокаивая взбудораженную кожу. — Но теперь, кажется, мой Хозяин совсем сломался. Егор аккуратно выскользнул из объятий и, не давая Джону опомниться, подхватил его под спину и колени. На этот раз он нес его не как добычу, а как нечто невероятно хрупкое. — Куда ты… — сонно пробормотал Джон, инстинктивно обхватывая шею Линча руками. — В ванную. Тебе нужно расслабиться, — Линч вошел в кафельную комнату, где уже вовсю шумела вода, наполняя пространство густым паром. Он опустил Джона в горячую воду, наполненную пеной, и сам устроился позади, притягивая напарника спиной к своей груди. В руках Егора появилась мягкая мочалка. Он начал методично, с какой-то почти религиозной тщательностью смывать с Джона следы их бурного вечера. — Знаешь, — подал голос Джон, откидывая голову на плечо Линча и жмурясь от удовольствия, когда горячая вода коснулась уставших мышц. — Можешь иногда… быть таким. Когда мы одни. Линч замер на секунду, а затем прижался губами к его мокрому виску. — "Таким" — это каким? Грубым? Или тем, кто делает всё, что ты скажешь? — И тем, и другим, — Джон лениво повернулся в его руках, обхватывая лицо Линча ладонями. — Мне нравится, когда ты подчиняешься… Но еще больше мне нравится, когда ты заставляешь меня забыть, как дышать. Линч улыбнулся — открыто и тепло, возвращаясь к тому самому образу заботливого Актива, который всегда прикрывал Джону спину. — Договорились, Джонни. Но помни: завтра утром на съемках ты снова будешь слушать мои команды. Без возражений. — Посмотрим, — хитро прищурился Джон, но тут же охнул, когда Линч дразняще ущипнул его за бедро под водой. Утро в номере началось с запаха крепкого кофе и яркого солнечного луча, нагло пробравшегося сквозь щель в шторах. Джон потянулся, чувствуя приятную ломоту в мышцах — живое напоминание о вчерашнем "перетягивании каната". Линч уже был на ногах: полностью одетый, собранный, он расставлял тарелки с завтраком на небольшом столике. Вид у него был вызывающе бодрый и чертовски деловой. — Просыпайся, соня, — Линч бросил на кровать полотенце. — Через сорок минут выезжаем на локацию. Нам нужно отснять вступление, пока свет идеальный. Джон сел, потирая затекшую шею, и хитро прищурился. Вчерашняя капитуляция в ванной была временной тактикой — сегодня он вознамерился вернуть себе статус лидера.. хотя бы за столом. Он вальяжно, в одних боксерах, прошествовал к столу и, проигнорировав свой стул, уселся прямо на край стола, перегородив Линчу доступ к кофейнику. — Знаешь, Егор... — Джон лениво потянулся за круассаном, — я тут подумал. Вчерашний финал в кресле был... познавательным. Думаю, сегодня на съемках сценарий буду диктовать я. Ты слишком увлекаешься операторской работой, забывая о главном герое. Линч замер с чашкой в руке. Он медленно поднял взгляд на Джона — спокойный, но с той самой искрой Актива, которая обещала скорые "санкции". — Главный герой, значит? — Линч поставил чашку и сделал шаг вперед, вклиниваясь между коленями Джона, сидящего на столе. — И какие же правки в сценарий ты хочешь внести, Джонни? Джон не отстранился. Напротив, он положил руки на плечи Линча, дразняще перебирая пальцами воротник его куртки. — Ну, для начала — поменьше твоих команд "встань туда", "молчи здесь". Я хочу больше импровизации. И... — Джон понизил голос до шепота, — я хочу, чтобы ты помнил, кто вчера заставил тебя ползать за льдом на коленях. Линч усмехнулся, и эта улыбка была хищной. Он перехватил талию Джона, притягивая его к себе плотнее, так что тот едва не свалил кофейник. — Помню. Как помню и то, как ты всхлипывал у меня на плече два часа спустя, — Линч обжег его ухо горячим дыханием. — Хочешь лидерства, писатель? Хорошо. На съемках я дам тебе волю. Но... Линч резко подался вперед, заставляя Джона отклониться назад на столе, и властно прикусил его нижнюю губу. — Вечером, когда мы вернемся в этот номер... ты снова наденешь тот ошейник. И на этот раз я не буду таким терпеливым слушателем. Идет? Джон сглотнул, чувствуя, как уверенность Актива снова подавляет его волю, превращая протест в сладкую дрожь. Линч рассмеялся, чмокнул его в нос и наконец позволил ему взять кофе. — Ешь давай, лидер. Нас ждут великие дела.