Контрольный пакет твоего сердца

Ресторан, который выбрал Джулиан, находился на крыше частного клуба. Никакого пафоса, только приглушенный свет, панорама ночного города и столик в самом дальнем углу, скрытый густой зеленью. Оливер чувствовал себя странно в своем лучшем кашемировом джемпере. Без костюма-тройки он казался себе беззащитным, обнаженным. Джулиан же, напротив, выглядел пугающе домашним в расстегнутом вороте черной рубашки. — Ты почти ничего не съел, — заметил Джулиан, подвигая к нему бокал с густым красным вином. — Слишком много мыслей для одного вечера? — Пытаюсь понять, в какой момент я сошел с ума и согласился на это, — Оливер поднял глаза, встречаясь с темным, обволакивающим взглядом босса. — Три года я был для вас функцией. Набором команд. А сегодня вы смотрите на меня так, будто... — Будто я изголодался по тебе? — перебил Джулиан, накрывая ладонь Оливера своей прямо на скатерти. — Так и есть. Я был идиотом, Оливер. Я принимал твою заботу как должное, как кислород. Но когда ты ушел, я начал задыхаться. Знаешь, о чем я подумал сегодня утром, когда увидел пустую чашку на столе? О том, что я никогда не спрашивал, о чем ты мечтаешь. О чем думаешь, когда выбираешь эти чертовы подарки для людей, которые мне даже не важны. Оливер сглотнул, чувствуя, как по коже пробегает электрический разряд от простого прикосновения пальцев Джулиана. — Я мечтал о том, чтобы вы хоть раз посмотрели на меня так, как смотрите сейчас, — честно признался он, и его голос дрогнул. — Не как на того, кто бронирует рейсы, а как на мужчину. — Я смотрю на тебя, Оливер. И поверь, сейчас мне меньше всего на свете хочется обсуждать бизнес. Когда они оказались в пентхаусе Джулиана, воздух между ними, казалось, вибрировал от напряжения. Едва дверь закрылась, Джулиан прижал Оливера к стене. В прихожей царил полумрак, освещаемый лишь огнями города из панорамных окон. — Ты уверен? — прошептал Джулиан, опаляя дыханием губы Оливера. — Если мы это сделаем, пути назад к «просто работе» не будет. — Я уже уволился, Джулиан, — Оливер запустил пальцы в волосы босса, притягивая его ближе. — Назад дороги нет в любом случае. Поцелуй был жадным, почти яростным. Это было столкновение двух сил: накопленного годами подавленного желания Оливера и холодного, расчетливого азарта Джулиана, который внезапно для него самого начал окрашиваться в цвета настоящей одержимости. Джулиан подхватил Оливера под бедра, заставляя того обхватить его талию ногами. Они добрались до спальни, срывая друг с друга одежду по пути. Когда Оливер оказался на широкой кровати, его кожа на фоне темно-синих простыней казалась фарфоровой. Джулиан навис сверху, любуясь тем, как тяжело дышит его помощник. Его пальцы медленно очертили линию челюсти Оливера, спускаясь к шее. — Ты такой красивый, когда не пытаешься казаться идеальным, — выдохнул Джулиан. — Я всегда... всегда хотел тебя, — признание вырвалось у Оливера вместе со стоном, когда губы Джулиана прильнули к его соску. — Каждую ночь... каждый чертов звонок... Джулиан вошел в него медленно, заполняя собой, наслаждаясь тем, как Оливер выгибается навстречу, впиваясь ногтями в его плечи. Это не было похоже на техничный секс, к которому привык Джулиан. Здесь было слишком много чувств, слишком много отдачи. Оливер отдавался так, словно вручал ему свою жизнь, свою душу, свой «контрольный пакет». — Мой... — шептал Джулиан, ускоряя ритм, чувствуя, как самоконтроль начинает ускользать. — Теперь ты только мой, Оливер. В момент пика Оливер выкрикнул его имя, а Джулиан до боли сжал его ладони, переплетая их пальцы. В эту секунду босс чувствовал абсолютный триумф. Позже, когда они лежали в темноте, и Оливер, утомленный и счастливый, заснул на плече Джулиана, тот смотрел в потолок. План сработал идеально. Завтра Оливер сам предложит разобрать ту почту по «Вайс Групп». Завтра в доме снова будет пахнуть правильным кофе. Но почему-то вместо холодного удовлетворения от удачной сделки, Джулиан чувствовал странную тяжесть в груди. Он посмотрел на спящего Оливера — такого доверчивого, такого его — и впервые в жизни испугался собственного успеха. — Прости меня, Оли, — едва слышно прошептал он в тишину. Но Оливер не слышал. Он видел свой первый за три года спокойный сон, не зная, что его сказка была тщательно спродюсирована.