Подчинение в стеклянных стенах

Дверь распахнулась на четверть, в щели мелькнула тень — не Ольга, а молодой курьер с пачкой документов в руках. Он замер на пороге, глаза расширились при виде Лены: растрёпанные волосы, расстёгнутая блузка, дрожащие пальцы, впившиеся в край стула. Александр Валерьевич уже стоял у окна, застёгивая манжеты, его профиль был бесстрастен, как на корпоративном портрете. — Не видели Ольгу Дмитриевну? — курьер неуверенно переступил порог, документы в его руках зашуршали. — В бухгалтерии, — бросил Александр, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно, только нижняя губа была слегка припухшей, как от укуса. Курьер кивнул, бросив быстрый взгляд на Ленины босые ноги — туфли валялись у двери, одна на боку, как брошенная в спешке. Он поспешно ретировался, дверь захлопнулась с тихим щелчком. Лена сидела, словно парализованная, её пальцы судорожно сжимали края стула. Курьер ушёл, но воздух в кабинете всё ещё гудел от напряжения, как натянутая струна. Александр Валерьевич медленно повернулся от окна, его глаза скользнули по её расстёгнутой блузке, по красным отметинам на запястьях. — Встань, — приказал он тихо, подходя ближе. Его пальцы коснулись её подбородка, заставляя поднять голову. — Ты не должна так выглядеть на выходе. Лена попыталась отстраниться, но он уже тянул её за руку к зеркалу на стене. Его отражение нависло за её спиной — рубашка идеально заправлена, галстук ровно, только тени под глазами выдавали напряжение. В зеркале она увидела себя — растрёпанные волосы, синяк на шее, блузку, которая уже не скрывала порванный бюстгальтер. — Поправься, — он бросил на стул её сумочку, ту самую, с запасными трусиками. Его голос звучал почти заботливо, если бы не холод в глазах. — У тебя пять минут. Лена схватила сумочку дрожащими пальцами, чувствуя, как кружево трусиков прилипает к коже. В зеркале её отражение выглядело чужим — размытые тушью глаза, припухшие губы, следы его зубов на шее. Александр Валерьевич стоял в полуметре, застёгивая запонку, его взгляд скользил по её дрожащим рукам, когда она доставала запасное бельё. — Быстрее, — он бросил взгляд на часы. — Через семь минут здесь будет уборщица. Она рванула застёжку бюстгальтера, холодный воздух обжёг соски. Александр Валерьевич наблюдал, как она натягивает свежие трусики — белые, простые, без кружев, купленные когда-то «на всякий случай». Теперь этот случай настал. Его пальцы вдруг вцепились в её волосы, заправляя прядь за ухо с неестественной нежностью. — Запомни, — он прошептал, его губы коснулись мочки уха. — Ты вернёшься сюда завтра в шесть. Без опозданий. Лена сидела на краешке стула, её пальцы дрожали, пытаясь застегнуть последнюю пуговицу блузки. Александр Валерьевич стоял у окна, закатывая рукава, его взгляд скользил по её спине, отмечая каждое неуверенное движение. В кабинете пахло её страхом, его потом и чем-то металлическим — возможно, кровь с её прикушенной губы. — Шесть часов, — повторил он, поправляя галстук. Голос был мягким, словно напоминал о встрече с дантистом, а не о том, что ждёт её вечером. — Если опоздаешь на минуту, я найду тебя сам. Она кивнула, не поднимая глаз, и тут же пожалела — голова гудела, как после долгого пьянства. В зеркале её отражение казалось чужим: бледное лицо, синяк на скуле, которого там не было пять минут назад. Александр Валерьевич подошёл ближе, его пальцы скользнули по её щеке, собирая слезу, которую она даже не заметила. — И вымой лицо, — добавил он, вытирая палец о её воротник. — Ты выглядишь так, будто тебя... Лена едва слышала его последние слова — кровь стучала в висках, заглушая всё, кроме собственного прерывистого дыхания. Она машинально потянулась к сумочке, выуживая влажные салфетки, и протерла лицо резкими движениями, как будто могла стереть не только следы туши, но и весь этот день. В зеркале её пальцы дрожали, оставляя красные полосы на щеках. Александр Валерьевич тем временем набрал чей-то номер, прижав телефон к уху свободной рукой. «Да, перенесите встречу на завтра. Нет, никаких сообщений.» Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по её фигуре, отмечая, как свежая блузка всё равно сидит неправильно — одна пуговица расстёгнута у горла, манжеты перекошены. Он бросил телефон на стол с лёгким стуком. — Встань. Она поднялась, и тут же его руки поправили её воротник, резкими, точными движениями, будто одевал куклу. Его пальцы скользнули под ткань, коснувшись синяка на ключице, и Лена невольно дёрнулась. Александр Валерьевич усмехнулся, прижимая ладонь к месту ушиба, пока боль не заставила её зажмуриться. Лена не успела застегнуть последнюю пуговицу, когда Александр резко развернул её к двери, его пальцы впились в её плечи, как когти. "Завтра в шесть часов," — повторил он, толкая её в сторону выхода. Она споткнулась о порог, её туфли скользнули по полированному полу, но она успела схватиться за косяк. За спиной раздался его смешок — низкий, довольный. Коридор был пуст, только где-то вдалеке звенел принтер. Лена прижала сумочку к животу, чувствуя, как трясутся колени. Шаги за спиной — она обернулась, но это был только эхо её собственных шагов. Лифт пришёл пустым, и она вжалась в угол, глядя на своё отражение в зеркальных стенах: размытая помада, синяк, который уже начинал цвести у ключицы, взгляд, полный чего-то между ужасом и странным, предательским возбуждением. Двери лифта открылись на её этаж, и она чуть не столкнулась с Ольгой Дмитриевной. Та стояла с папкой в руках, её губы подёргивались в странной, нервной ухмылке. "Ну что, проверили твою... компетентность?" — прошипела она, загораживая дорогу. Лена попыталась пройти мимо, но Ольга резко схватила её за руку выше локтя, её ногти впились в кожу. "Он тебя сломает, девочка. Как всех остальных." Лена вырвалась, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В отделе все делали вид, что не замечают её растрёпанный вид. Только Марьяна из бухгалтерии бросила быстрый взгляд, потом нахмурилась и продолжила свой путь к выходу здания. Лена решила зайти в женский туалет, чтобы умыться и привести себя в порядок на столько на сколько это возможно.