Мой темный Ромео

***

Стив влетел в кабинет, словно вихрь, швырнув папку на стол. Роуз подняла недоуменный взгляд. — Вот, держи очередного ублюдка, — произнес Стив, — но, похоже, это твой пациент. Ричи три часа его допрашивал, а этот урод молчит, кривляется, будто умственно отсталый. — Ну, конечно, — мужчина взмахнул руками в воздухе. — Ублюдок, который убил столько людей столь жестокими способами, не может быть нормальным. Роуз медленно перевела взгляд со Стива на папку, лежащую на столе. Девушка раскрыла её, пробегая по первым строкам характеристики маньяка. Фотография говорила сама за себя. — Ого, — вырвалось у Роуз, когда она читала о жертвах и способах убийств. — И всё это за одну ночь? — подняла она изумлённый взгляд на полицейского. — Ну да, — мужчина приблизился к столу. — Хэллоуин явно удался. Этот урод явно не в себе. Если бы его не взяли так быстро… Кто знает, он бы, наверное, побил рекорд любого серийного убийцы. И кто знает, скольких ещё он успел убить… А этот придурок — молчит, как немой. — Может, тебе удастся его расколоть, — Харди буквально рвал и метал. — Никто не может выбить из него признание. Так что на тебя вся надежда. — Надеюсь, этот псих… не псих с другой стороны, — продолжал Стив. — Иначе его ждёт смертная казнь за такое. — С этим разберёмся, — твёрдо сказала Роуз. — Я сразу пойму, притворяется он или нет. Но если он и вправду болен… Тогда даже не знаю. — Разве что превратят в овощ в местной психушке. Но это его, конечно, не оправдывает, — промолвила девушка. Роуз ещё раз обратила внимание на фото маньяка. — Забавно, — усмехнулась она, глядя на Стива. — Черно-белый мим… Может, поэтому он и молчит, не выходит из образа? — Да, черт его знает, — хмыкнул Стив. — Но этот парень точно псих. И имя у него странное — Арт. — Арт? — переспросила Роуз, поправляя очки. — Как искусство? Может, он мнит себя искусным убийцей, художником в своём роде? Это очень интересно с точки зрения психиатрии. — Не знаю про психиатрию, — ответил Стив. — Но он точно конченый шизик. Его последнее убийство, после которого его арестовали, вообще в голове не укладывается. Он обглодал лицо несчастной девушки, а потом вырвал её сердце… Такого психа я давно не видел. — Да уж, — промолвила Роуз. — Я, как психиатр-криминалист, перелопатила тысячи биографий серийных убийц, от Тэда Банди до Джефри Дамера. И вот что я тебе скажу: у каждого из них свой почерк, своё видение мира. Но гораздо больше меня будоражит не сам факт преступления, а то, что толкнуло человека в такую бездну. Быть может, детская травма, погребенная глубоко в душе? А может, невыносимый диагноз? Или, быть может, пережитое насилие, оставившее неизгладимый шрам?.. — Не представляю, какая душевная рана должна подтолкнуть человека на такое, — прошептал Стив, размышляя вслух. — Ну ладно, — решительно произнесла Роуз, поднимаясь из-за стола. — Думаю, мне стоит увидеть этот экспонат собственными глазами. — Что ж, пойдем, я провожу тебя, — ответил Стив, услужливо приоткрывая дверь перед девушкой. Роуз вошла в камеру — холодное, сырое помещение, где единственным источником света была тусклая лампочка под потолком. В углу, на узкой койке, сидел он. Арт. Даже в полумраке, в этом окровавленном клоунском костюме, он казался каким-то неестественным. Его лицо было покрыто белой краской, губы очерчены чёрным, а глаза, широко раскрытые, смотрели куда-то в пустоту, словно он видел не стены тюрьмы, а другую реальность. Он был похож на ожившую куклу, жуткую и притягательную одновременно. — Здравствуйте, Арт, — мягко произнесла Роуз, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно и уверенно. — Меня зовут Роуз, я доктор. Я здесь, чтобы поговорить с вами. Он не ответил. Лишь медленно повернул голову и уставился на неё. Его взгляд был совершенно пустым, лишённым всякого выражения, но при этом гипнотизирующим. Роуз почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот человек был не просто молчалив, он словно находился в другом измерении, недоступном для понимания. — Я знаю, что вы, возможно, не хотите говорить, — продолжила она, подходя ближе. — Но я хочу вас понять. Что происходит в вашей голове? Что заставляет вас делать то, что вы делаете? Арт опустил взгляд на свои руки, скованные наручниками. Пальцы медленно сжались в кулаки, затем расслабились. На его лице мелькнуло едва заметное движение, словно он хотел что-то сказать, но сдерживался. Роуз затаила дыхание, надеясь на хоть какой-то отклик. Но в ответ — лишь тишина. Клоун поднял на неё взгляд и улыбнулся. И от этой улыбки по спине девушки пробежал холодок. Роуз почувствовала, как её охватывает необъяснимое чувство тревоги. Эта улыбка не была выражением смущения или раскаяния. В ней таилось нечто иное, что-то зловещее и жуткое. Казалось, он наслаждается её замешательством, её зарождающимся страхом. Она вспомнила свои догадки о детской травме, о невыносимом диагнозе, о пережитом насилии. Может ли этот притворщик, этот "черно-белый мим", на самом деле быть жертвой? Мысли путались, но одно она знала точно: этот человек, каким бы он ни был, представлял собой огромную загадку. — Что вы чувствовали, Арт? — вновь обратилась она к нему, пытаясь пробиться сквозь его молчание. — Когда вы… когда вы это делали? — Когда вы убивали? — спросила Роуз, нервно поправляя очки. Арт лишь медленно наклонил голову, его застывший грим казался ещё более гротескным. В его пустых глазах мелькнул отблеск чего-то, похожего на отражение света от лампочки, но Роуз была уверена, что это не так. Это был какой-то внутренний свет, который он испускал. Не злоба, не радость, не боль — нечто совершенно чуждое человеческим эмоциям. Стив, стоявший у двери, нервно откашлялся. Он явно переживал, что Роуз тратит драгоценное время на этого бессловесного психопата. Но Роуз не обращала на него внимания. Она была поглощена Артом. Она чувствовала, что за этой маской, за этим молчанием кроется какая-то сложная, пугающая история. — Вы художник, Арт? — спросила Роуз, упоминая свои первые мысли. — Вы создаёте своё "искусство"? — Таким пугающим образом? Арт снова медленно повернул голову. Его взгляд остановился на Роуз, и на этот раз в нём появилось нечто, похожее на осознание. Он будто прислушивался к её словам, пытаясь понять их смысл. И тут, впервые с момента их встречи, он медленно, очень медленно, приоткрыл рот, словно собираясь произнести что-то… Но звука не последовало. Только тихое, сиплое шипение, будто из глубин его существа пытался вырваться голос, давно забывший, как формировать слова. Он закрыл рот. Вместо этого его рука в наручнике дернулась — неуклюжий, скованный жест, словно он пытался что-то нарисовать в воздухе между ними. Роуз не отводила взгляда. «Искусство требует жертв?» — прошептала она, больше для себя, чем для него. И в этот момент его глаза изменились. Пустота в них колыхнулась, сменившись на мгновение чем-то острым, почти узнающим. Это был не ответ, а тень ответа, отражение в разбитом зеркале. Он кивнул. Один раз, едва заметно. За её спиной Стив заерзал. — Роуз, хватит. Это бессмысленно. Но она уже не могла остановиться. Этот кивок был ключом, щелью в его броне. — Чьей жертвы, Арт? Их? Или… твоей? Она сделала шаг вперед, нарушая все предписанные дистанции. Запах пота, старой краски и чего-то металлического ударил ей в нос. Арт откинулся назад, к сырой стене, и его плечи начали мелко трястись. Сначала Роуз подумала — страх. Но нет. Это был беззвучный смех. Жуткая, немая пародия на веселье, от которой кровь стыла в жилах. Его взгляд, всё ещё прикованный к ней, теперь светился ледяным, бездонным пониманием. Он не был жертвой. Он был зрителем в собственном театре, а она, со всеми своими вопросами и жалостью, неожиданно стала частью спектакля. Молчание повисло густым, почти осязаемым полотном. Беззвучный смех Арта затих, оставив после себя лишь лёгкую дрожь в его плечах. Роуз стояла, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Её теории, её диагнозы рассыпались в прах перед этой немой насмешкой. Она пришла разгадывать головоломку, а сама превратилась в деталь на его доске. — Так в чём же смысл? — голос её сорвался, потеряв профессиональную гладкость. — Что ты хочешь показать? Арт перевёл взгляд с неё на свои скованные руки, затем медленно поднял их, насколько позволяли наручники. Он свел ладони вместе, а потом резко развел в стороны — жест, похожий на взрыв, на что-то разрывающееся изнутри. Не искусство. Не месть. Признание. Признание в том, что внутри него была лишь одна большая, зияющая тишина, и все его действия были лишь эхом, пытающимся её заполнить. Он не создавал смысл. Он демонстрировал его отсутствие. Роуз отступила на шаг. Холодок сменился леденящим озарением. Она смотрела не на монстра и не на жертву. Она смотрела на пустоту, нарисованную под маской человека. Его грим был не маскировкой, а правдой. Черно-белый мир, лишённый полутонов чувств, где единственным ярким пятном была чужая агония. И тогда Арт улыбнулся по-настоящему. Это была не жуткая гримаса, а почти что благодарность. Чистейшее, беспримесное понимание. Наконец-то его увидели. Не его историю, не его мотивы, а саму суть. Пустоту, которая смотрела на мир широко раскрытыми, невидящими глазами. Стив решительно взял её за локоть. — Всё, хватит, — его голос звучал приглушенно, будто из другого измерения. Роуз позволила вывести себя, не сопротивляясь. На пороге она обернулась. Арт уже не смотрел на неё. Он уставился в потолок, на тусклую лампочку, и его лицо снова стало бесстрастным, кукольным. — Похоже, даже тебе не удастся расколоть этого урода, — с горечью произнёс Стив, вздохнув. — Нет, я думаю, что-то получится, — ответила Роуз, её голос звучал уверенно. — Дай мне завтра немного времени с ним наедине. Если он не может говорить или просто не хочет, я попробую кое-что другое. Но мне нужно остаться с ним вдвоём, это очень важно, — подчеркнула Роуз. — Хорошо, — согласился Стив. — Думаю, мы сможем это устроить.

— Но могу сказать одно, — продолжила Роуз, задумчиво глядя в сторону, — с интеллектом у этого парня точно всё в порядке...