Мой темный Ромео

***

Сквозь пелену сна Роуз доносился рокот мотора и приглушенный гул проносящихся мимо пары машин. Тело ломило, словно от неудобной позы, а руки онемели, будто их туго связали. Роуз открыла глаза и ахнула. Арт сидел в водительском кресле её машины, и, судя по всему, они куда-то ехали. Маньяк, заметив шевеление на соседнем сиденье, радостно улыбнулся и помахал Роуз рукой. Роуз застыла, скованная ледяным ужасом, с ужасающей ясностью осознавая происходящее. Арт связал ей руки и, судя по всему, заклеил рот. Он куда-то ее вез. Но куда? В свое логово? Подъехав к неказистому зданию за углом, Арт вышел из машины, прихватив с собой свой мусорный пакет с оружием. Затем, грубо выдернув Роуз наружу, он толкнул ее к зданию. Спиной она ощутила прикосновение холодного металла – курок пистолета, очевидно, находившегося в другой руке Арта; видимо, на случай, если она осмелится попытаться сбежать. В здание, которое, судя по всему, оказалось прачечной, они вошли неспешно. Роуз огляделась, взору представало царство стиральных машин. В углу, на стуле сидел мужчина, видимо, работник или уборщик. Но к сожалению Роуз он спал. В прачечной, кроме них, никого больше не оказалось. Ну конечно, в такое-то время. Арт, подтолкнув девушку к пластиковым стульям, жестом указал ей сесть. Роуз, послушно, выполнила прихоть маньяка. Взгляд ее метнулся к спящему мужчине. Если бы он только проснулся и увидел, что происходит… Быть может, появился бы шанс на побег. Но Арт, заметив направление ее взгляда, отрицательно покачал головой, давая понять: попытка к бегству будет стоить ей жизни. Арт, с легким посвистом расстегнул молнию на своем костюме, и тот, будто вздохнув, сполз с него. Роуз, затаив дыхание, наблюдала за клоуном. Он, ничуть не смущаясь, сбросил одеяние, под которым не оказалось решительно ничего. Арт предстал пред ней в своей первозданной наготе, и, казалось, это ничуть его не тревожило. Стянув перчатки без пальцев и белую балаклаву, составлявшие неотъемлемую часть его образа, клоун направился к одной из стиральных машин и закинул их внутрь. Залив разноцветные жидкости моющих средств и бросив пару монет в отверстие, Арт нажал на кнопку пуска, и машина, взревев, стремительно пришла в движение. И хотя клоун сбросил окровавленный костюм, тело его еще хранило отпечатки минувшей бойни, усыпанное пятнами алой крови. Арт, неспешно подошел к стойке, выхватил газету и, неспешно проследовав к стульям, опустился на один из них, примостившись рядом с Роуз. Девушка инстинктивно поежилась, отводя взгляд в сторону, ведь рядом с ней, обнаженный до предела, восседал маньяк. Арт же, развернув газету, словно дитя, радующееся новому открытию, закатился в беззвучном хохоте, тут же толкая Роуз локтем. Он тыкал пальцем в заголовок, который сообщал о гибели семьи с двумя детьми в чудовищной аварии. Похоже, эта новость развлекала убийцу; он не переставал изображать смех, держась за живот, и казалось, не замечал ужаса, царившего в глазах Роуз. Заметив, что Роуз не разделяет его радости, Арт скрутил газету и, словно пытаясь привлечь её внимание, хлестнул девушку по лбу. Машинка продолжала навязчиво гудеть. Арт, ударив себя по лбу, будто что-то вспомнив, двинулся дальше вдоль ряда стиральных машин. Похоже, здесь находилась душевая. Схватив Роуз за локоть, Арт повёл её с собой в душевую комнату. Не испытывая ни малейшего смущения от своей наготы, Арт прислонил Роуз к стене напротив себя. Затем, включив воду, он начал смывать остатки крови. К удивлению, Роуз не отвела взгляда, стараясь смотреть прямо в лицо Арту. Как ни странно, потоки воды ничуть не испортили его грим. Кровь, конечно, была смыта, но грим оставался нетронутым, словно это была его собственная кожа. Окончив свои водные процедуры, маньяк вновь подхватил девушку, таща ее обратно и усаживая на прежнее место. Роуз охватил животный ужас, но, наблюдая за Артом, она понимала, что он не лишен элементарных бытовых навыков. Осознавать, что перед ней серийный убийца, в столь необычных обстоятельствах, было крайне странно. И пусть сейчас она была лишь пленницей, наблюдавшей за всем происходящим, кто знает, что предпримет Арт после того, как, по всей видимости, приведет себя в порядок. Маньяк тем временем уже натягивал свой клоунский костюм, попутно выжимая перчатки без пальцев – машинка, видимо, не справилась со всей влагой. Но, судя по самодовольному выражению лица Арта, он был вполне доволен своим внешним видом. Приведя себя в порядок, Арт с искренней радостью взглянул в зеркало, озаряя его довольной улыбкой. Взяв одну из швабр, он принялся тщательно протирать пол, избавляясь от пролитой воды, и при этом, словно персонаж черно-белых мультфильмов 30-х годов, непринужденно пританцовывал. Мужчина, до этого мирно дремавший на стуле, приоткрыл глаза, в недоумении наблюдая эту странную картину. Заметив, что мужчина открыл глаза, Роуз заерзала на стуле, втайне надеясь, что он обратит на нее внимание и, возможно, поможет ей справиться с маньяком. Однако мужчина, казалось, совершенно не замечал ее, продолжая безмолвно следить за тем, как клоун в черно-белом костюме и с гримом в тон моет пол. — Эй, придурок, — окликнул Арта мужчина. — Какого хера ты тут делаешь? Услышав обращение к себе, Арт замер, сжимая швабру в руке, и обернулся к мужчине, одарив его жуткой, растянутой в оскале улыбкой. Арт с яростью сжал в руке обломок швабры, неотвратимо двигаясь навстречу мужчине, который не успел ничего предпринять. Острый конец черенка вонзился в его голову с такой силой, что показался из-за рта, орошая все вокруг алой кровью. Роуз вскрикнула, но заклеенные скотчем губы не давали её крику прорваться наружу. Арт, закончив с мужчиной, медленно направился к Роуз, поднимая свой пистолет. Схватив её за локоть, он поднес дуло к её губам, жестом призывая к молчанию. Роуз кивнула, всё ещё охваченная ужасом. Арт, довольно улыбнувшись, небрежно перекинул мусорный мешок через плечо. Другой рукой, с пистолетом, он снова толкнул Роуз к выходу, упирая дуло ей в спину. Прохлада ночи, коснувшаяся щек Роуз, резко контрастировала с ледяным холодом дула пистолета, прижатого к ее спине. Арт, словно хищник, вел ее к машине, настойчиво подталкивая. Одного его жеста было достаточно, чтобы Роуз, повинуясь, отворила дверь. Он проследил, как она опустилась на переднее пассажирское сиденье, не отводя взгляда, а главное – не выпуская из рук смертоносный предмет. Убедившись, что она на месте, Арт забрался на водительское кресло, безразлично отшвырнув свой мусорный пакет на заднее сиденье. Со зловещим рычанием мотор ожил, и автомобиль, словно тёмная тень, скользнул в ночной город. Время для Роуз застыло, пока за окном пролетали безмолвные, опустевшие улицы и дома, купающиеся в ночной темноте. Автомобиль наконец остановился перед старинным, заброшенным особняком, уже окутанным плющом, чья крыша и стены зияли провалами, свидетелями долгих лет запустения. Арт, не теряя ни секунды, вытащил Роуз из машины, вновь направляя на нее дуло пистолета. Маньяк, жестом велел ей идти вперед, в дом. Достав из машины свой громоздкий мешок, Арт неспешно двинулся рядом с Роуз, не отводя пронзительного взгляда от девушки, держа пистолет наготове. Едва они переступили порог, как дом наполнился едким, гнилостным запахом – то ли плесени, то ли чего-то куда более отвратительного. Роуз поморщилась, но Арт лишь указал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Поднявшись, они оказались в небольшой комнате, по всей видимости, располагавшейся напротив чердака. В этом тусклом, полутемном пространстве, где убого стояли стол и пара стульев, Роуз с ужасом вытаращила глаза. Перед ней открылось логово, где, судя по всему, Арт творил свои чудовищные деяния. На длинном столе, приткнувшемся к стене, громоздились разнообразные инструменты: плоскогубцы, отвертки и прочее. Казалось, сам маньяк мастерил некоторые из своих орудий пыток. Над столом, на вбитых в стену гвоздях, аккуратно висели другие инструменты. Топоры, ножи, пилы и множество непонятных предметов с острыми лезвиями или наконечниками. Будто Арт был не просто убийцей, а коллекционером, собирающим разнообразные орудия убийств, словно выставляя их как произведения искусства. Арт подошел к Роуз, взял её за руку и подвел к столу. Пистолет он положил рядом, а затем провел рукой по своим инструментам. Развязав девушке руки, он взял её ладонь и наложил поверх своей, словно говоря: "Смотри, как прекрасно". Судя по восторженному огню в глазах Арта, он действительно находил эти вещи восхитительными. Роуз замерла в ужасе, глядя на него. Ощутив, что девушка не разделяет его восторга, Арт нахмурился и со всей силы, словно отрезая, ударил её по лицу. В ту же секунду, Арт метнулся к Роуз, его пальцы впились в пряди её волос, безжалостно таща в соседнею комнату. С грохотом швырнув её на ветхую, пропитанную запахом вековой плесени кровать, он навис над ней, словно хищник над добычей. В его глазах плясали черти безумия, а губы, обведенные черным, зловещим гримом, растянулись в дьявольской, обещающей боль гримасе. В руке Арта блеснул скальпель, ловя холодный, мертвый отблеск лунного света, проникающего сквозь пыльное окно. Его взгляд, полный мрачной одержимости, остановился на ране — скорее, на клейме, вырезанном на её животе, клейме, которое он оставил, едва терзая её плоть: «Арт + Роуз». Срывая с её губ липкую ленту, он обрушился на неё с поцелуем, не поцелуем, а вырванным из глубины ада поцелуем, кусая с такой силой, что кровь смешалась со вкусом его губ. Его язык проникает в ее рот, агрессивный, влажный, пахнущий кровью. Он до хруста прикусывает ее нижнюю губу, и Роуз вскрикивает, но звук застревает у него в горле. Арт отстраняется, его глаза лихорадочно блестят. Он проводит скальпелем по ее животу — неглубоко, но достаточно, чтобы выступила тонкая алая линия, повторяющая контуры клейма. Роуз пытается вырваться, но он прижимает ее запястья к кровати, а коленом давит на бедра. Она чувствует, как его свободная рука скользит вниз, разрывая ткань ее джинс. Ногти впиваются в ее бедра, оставляя полумесяцы крови. Арт медленно, почти нежно водит лезвием по ее коже, рисуя новые линии рядом со старыми. Кровь стекает по ее бокам, смешиваясь с потом. Он наклоняется и слизывает каплю с ее ключицы, не отрывая взгляда от ее лица. Роуз сжимает зубы, но не кричит — она знает, что крик только сильнее его разозлит. Арт не издает ни звука, но его дыхание учащается, когда он прижимается к ней, а его эрекция ощущается сквозь ткань его костюма. Он не торопится. Он хочет, чтобы она прочувствовала каждый момент, каждую секунду ожидания, его пальцы сжимают ее горло, он давит — не до потери сознания, а до того момента, когда ее глаза закатываются и она начинает биться под ним. Тогда он отпускает ее, давая глотнуть воздуха, и снова прижимается губами к ее шее. Он кусает ее так, что зубы соприкасаются, и Роуз вскрикивает, впиваясь ногтями в его плечи. Арт резко переворачивает ее на живот, хватает за волосы и прижимает лицом к грязному матрасу. Она чувствует, как он разрывает остатки ее джинсов, его зубы впиваются в ее плечо. Он кусает ее так сильно, что она вскрикивает, ее тело вздрагивает от боли. Арт не тратит время на нежности. Его пальцы, грубые и холодные от прикосновения к металлу инструментов, без предупреждения проникают в нее. Роуз вздрагивает, ее тело рефлекторно сжимается, но он не останавливается. Его большой палец давит на клитор, не лаская, а почти наказывая, заставляя ее тело реагировать вопреки воле. Она до крови прикусывает нижнюю губу, впиваясь зубами в мягкую плоть, но не издает ни звука. Она закатывает глаза, когда он добавляет второй палец, растягивая ее, не заботясь о том, больно ей или нет. Его дыхание учащается, когда он чувствует, как ее внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг его пальцев. Он с влажным звуком вынимает их и тут же входит в нее, не давая ей опомниться. Его эрекция такая сильная, что почти болезненная, когда он входит в нее одним резким толчком. Роуз выгибается, впиваясь ногтями в грязную простыню, но не кричит. Она не будет кричать. Арт не дает ей ни секунды передышки. Его бедра врезаются в ее тело с такой силой, что кровать скрипит и дрожит, грозя развалиться. Каждый его толчок — глубокий, безжалостный, рассчитанный на то, чтобы причинить максимум боли и удовольствия одновременно. Он хватает ее за бедра, его пальцы оставляют синяки на ее коже, когда он притягивает ее к себе, заставляя принимать каждый удар до конца. Роуз чувствует, как ее тело начинает реагировать, несмотря на боль. Ее дыхание сбивается, грудь вздымается, когда он наклоняется ближе и его горячее дыхание обдает шею. Она прикусывает подушку, ее зубы прорывают ткань, но она не издает ни звука. Она знает: если покажет слабость, он остановится. А она не может позволить ему остановиться. Арт ускоряет темп, его бёдра с животной силой врезаются в её тело. Он чувствует, как она наконец сдаётся, как её тело начинает дрожать от нарастающего оргазма, смешанного с болью. Он не останавливается, даже когда она кончает и её внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг него. Он продолжает, его движения становятся ещё более резкими, пока наконец он не достигает собственного пика и с глухим стоном изливается в неё. Он падает на нее, его грудь давит ей на спину, его дыхание горячее и прерывистое. Роуз лежит неподвижно, ее тело покрыто потом и кровью, губы распухли от укусов. Она чувствует, как его семя стекает по ее бедрам, смешиваясь с кровью из порезов. Арт наконец отстраняется, его взгляд холоден и удовлетворен. Он не прикасается к ней, не пытается утешить. Он просто смотрит, как она лежит, сломленная, но теперь она принадлежит ему.