Мой темный Ромео

***

Время стирало последние грани человечности в Артуре, погружая его все глубже в новое, пугающее "я". Годы оттачивали его искусство убийства, и молчаливый черно-белый клоун в его исполнении становился все более зловещим. Он изменил детали грима, придав лицу еще более устрашающий вид. Новый образ вызывал страх, но находились и те, кто встречал его со смехом или агрессией. С последними Арт расправлялся с особой жестокостью. Странно, но с момента, как Артур обрел личину клоуна, им будто бы управляла неведомая темная сила, которую он сначала лишь чувствовал, но не слышал. Однажды, блуждая по темным улицам города, Арт наткнулся на небольшое здание, где даже ночью горел свет в одном окне. Любопытство повело его туда. Оказалось, что это огромная комната, уставленная рядами лавок. Пол был покрыт красным ковролином, а посреди зала возвышалась статуя, над которой висела пентаграмма. Арт сразу понял: здесь собираются сатанисты. Он не особо верил ни в бога, ни в дьявола, но по неведомой причине стал приходить сюда чаще, усаживаясь в самый темный угол. Он слушал безумные проповеди сатанистов, которые, как оказалось, не были столь ужасны. Они не гнали его, не обзывали придурком. Со временем Арт стал слышать голос в своей голове. Нет, это не было безумием или шизофренией; этот голос звучал словно издалека, давая четкие указания. И вот, в тот вечер, накануне Хэллоуина, Арт вновь нанес свой устрашающий грим, вооружившись всем необходимым для жестоких убийств. Самодельными орудиями он наполнил свой черный мешок и снова вышел на улицы города. Он любил Хэллоуин – лишь в этот день он мог раствориться и затеряться среди толпы наряженных горожан, и никто не задавал лишних вопросов. Поздней ночью, когда город погрузился в безмолвие, и редкие фонари отбрасывали призрачные тени на опустевшие улицы, Арт брел в одиночестве. Его путь пролегал мимо затихших домов, когда вдруг из промозглой темноты вынырнули две фигуры. Две девушки, чьи смех и легкое шатание выдавали недавнее веселье, видимо, возвращались с шумной вечеринки в честь Хэллоуина. Арт замер, словно зачарованный. Его взгляд, сначала равнодушный, вдруг загорелся хищным блеском. "Идеальные жертвы", - прошептал голос в его голове, подбивая к немедленным действиям. Но их было двое. Он не мог броситься на них здесь и сейчас, на открытой улице, под холодным взглядом городских огней. Он остался стоять, губы растянулись в жуткой, широкой улыбке, а глаза, широко распахнутые, с пугающим восторгом следили за приближающимися девушками. Внезапно, словно почувствовав на себе пристальный взгляд, они подняли головы. — Охренеть! - выдохнула блондинка, указывая пальцем в сторону жуткого незнакомца. — Ты только посмотри, - обратилась она к подруге. Но та, взглянув на клоуна, невольно сжалась, в её глазах мелькнул страх. От этого странного, застывшего в гримасе парня в костюме клоуна исходила необъяснимая, но ощутимая опасность. Виктория поежилась, бросив тревожный взгляд на клоуна. Но Доун, как будто нарочно, продолжала: — Эй, «красавчик», — заливаясь смехом, крикнула она, — запиши мой номер! — Прекрати, Доун, — с опаской прошептала Виктория, — ты же не знаешь его. — Да ладно тебе! — отмахнулась Доун, не унимаясь. — Это просто парень в костюме клоуна. Не забывай, сегодня Хэллоуин, что он нам может сделать? — хихикнула она в ответ. — Простите её, она пьяна, - крикнула Виктория клоуну, - но того и след простыл. - Девушке показалось это странным.

***

Ночь обволакивала город густым, липким мраком, когда Арт, как тень, скользнул между машинами на парковке. Доун осталась одна — её подруга Виктория ещё не вышла из кафе. Арт не спешил. Он наслаждался моментом, наблюдая, как девушка, ничего не подозревая, прокручивает что-то на телефоне, её пальцы слабо светятся в полумраке салона. Дверь машины открылась с лёгким скрипом. Доун не обернулась, её глаза все еще были направлены в экран смартфона. — Чёрт возьми, ты меня напугала! — начала она, по видимому подумав что её подруга вернулась, но слова превратились в хрип, когда Арт вонзил иглу ей в шею. Её тело обмякло почти мгновенно, голова безвольно упала на бок. Арт аккуратно уложил её на заднее сиденье, как куклу, и закрыл дверь. Ни звука. Ни свидетелей. Виктория вышла из кафе со стаканчикам кофе, который уже не согревал. Она огляделась, её взгляд метнулся к машине — Доун нигде не было видно. Сердце сжалось. Неужели она ушла без неё? Но интуиция кричала: что-то не так. Она не успела сделать и шага, как почувствовала укол в шее. Мир закружился, земля ушла из-под ног. Последнее, что она увидела, — это улыбающееся лицо клоуна, склонившееся над ней, его глаза — чёрные, бездонные — горели нечеловеческим восторгом. Очнулась Виктория от резкого запаха ржавчины и сырости. Её голова раскалывалась, тело ныло, а руки были стянуты за спиной верёвкой, врезавшейся в запястья. Она моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Комната была полуразрушенной, стены покрыты плесенью, а единственный источник света — тусклая лампочка, качающаяся под потолком. И тогда она увидела её. Доун висела на цепях, её тело было изуродовано до неузнаваемости. Кожа на лице была срезана лентами, обнажая красное мясо и блестящие кости. Её глаза — широкие, застывшие в вечном ужасе — смотрели прямо на Викторию. Губы шевелились, но вместо крика вырывался лишь кровавый пузырь. — Н-нет… — прохрипела Виктория, дёргаясь в отчаянной попытке освободиться. — НЕТ! Арт вышел из тени, его улыбка растянулась до ушей, а в руках блеснуло лезвие. Арт медленно провёл лезвием по ладони, наблюдая, как Виктория дёргается в отчаянной попытке освободиться. Её крик — хриплый, разорванный — отскакивал от сырых стен, но здесь, в этом заброшенном аду, никто не мог её услышать. Кроме него. Его рука сжала её горло, пальцы впились в мягкие ткани, перекрывая доступ воздуха. Виктория забилась, её ногти царапали его руку, но Арт лишь улыбался, наблюдая, как её лицо багровеет, как вены на шее набухают, готовые лопнуть. И тогда — щелчок. Неожиданно для себя, Виктория почувствовала, как верёвка на её запястьях ослабла. Она не думала, не раздумывала — просто рванула руками вперёд, её пальцы нащупали что-то острое на полу. Обломок стекла. Она вонзила его Арту в бедро. Тот зарычал, его хватка ослабла на долю секунды — но этого хватило. Виктория вырвалась, споткнулась, упала, но тут же поднялась, хватаясь за телефон в кармане. Её пальцы дрожали, экран был разбит, но она успела набрать три цифры. — Полиция! — её голос сорвался на крик. — Он убивает нас! Старый дом на окраине! Пожалуйста, быстро! Арт бросился за ней, его шаги грохотали по гнилым доскам. Виктория добежала до двери, но он схватил её за волосы и швырнул на пол. Она ударилась головой, мир заплыл красным, но она продолжала биться, царапаться, кусаться — выживать. Он сел ей на грудь, его колени прижали её руки к полу. Лезвие блеснуло. Первый разрез прошёл по её щеке — глубокий, болезненный. Кровь хлынула, заливая рот, мешая дышать. Арт работал методично, как художник, снимающий слои краски. Он обгладывал её. Его зубы — острые, как у зверя — впивались в её плоть, отрывая куски кожи, обнажая мышцы, кости. Виктория кричала, но её голос превратился в кровавое бульканье. Она уже почти не сопротивлялась, когда он разорвал ей грудную клетку. Его пальцы погрузились в её тело, как в тёплую глину. Он нашёл сердце — ещё бьющееся, ещё живое. Арт сжал его, чувствуя, как последние удары слабеют под его ладонью. Затем он вырвал его. Кровь брызнула ему в лицо. Он закрыл глаза, вдыхая запах смерти. Совершенство. Сирены полицейских машин пронзили тишину ночи. Арт поднял голову, когда в комнату ворвались люди в форме. Их крики смешались с грохотом сапог, их фонари осветили кровавую сцену. Он не сопротивлялся. Он даже не шевельнулся. Один из полицейских схватил его, скрутил руки, надел наручники. Арт молчал. Его губы были красными от крови, глаза — пустыми, как у куклы. Он не произнёс ни слова. Не тогда, когда его тащили к машине. Не тогда, когда его сажали на заднее сиденье. Не тогда, когда кто-то из полицейских вырвал у него из рук ещё тёплое сердце Виктории. Он просто улыбался. Потому что знал — это ещё не конец.

***

С присущей ей методичностью Сиенна покрывала краской крошечные детали костюма. Удовлетворенная проделанной работой, девушка откинулась на спинку стула, пытаясь размяться. Спину пронзила тупая боль — следствие долгих часов, проведенных в одной позе. Внезапно дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Джонатан. В его руке была зажата маленькая черная шляпка. — У тебя остался клей? — спросил он, подойдя к сестре. — Да, вроде было немного, — сказала Сиенна, роясь в столе. Девушка нашла небольшой тюбик клея и протянула его брату. Джонатан приклеил крошечную веревочку к черной шляпке. — Это для твоего костюма на Хэллоуин? — спросила Сиенна, не отрываясь от работы. — Да, — спокойно ответил Джонатан. — Я буду клоуном Артом. Сиенна едва заметно вздрогнула. Имя клоуна — Арт — эхом отдавалось в ее памяти, навевая жуткие воспоминания о темном силуэте, застывшем за окном тем злополучным вечером. Она пыталась списать это на усталость и побочные эффекты лекарств, которые все еще принимала после затяжной депрессии, последовавшей за кончиной отца. — Ты уж меня прости, Джонатан, — она запнулась, подбирая слова. — Но это же чистое безумие! Ведь, если верить слухам, этот Арт действительно в прошлом году убил девять человек. И ты собираешься нарядиться, как он? Неужели ты думаешь, что он пощадит тебя, увидев в своем обличье? — Сиенна усмехнулась, в ее голосе проскользнула тревога. — Я ни о чем таком не думаю, — ответил Джонатан, поджав губы. — Арт действительно существует. Но его никто не может поймать, хотя вроде бы его уже ловили, — добавил он, — но ему удалось сбежать. Я уверен, что то, что случилось в полицейском участке, — его рук дело. Сиенна лишь хмыкнула, но спорить с братом не стала. — Ладно, уже поздно, и пора ложиться спать, — сказала девушка, поднимаясь со стула. — Спокойной ночи, Сиенна, — произнес Джонатан, подходя к двери. — Спокойной ночи, — ответила девушка, закрывая дверь в комнату.

***

Роуз сидела на краю кровати, её ноги покачивались в пустоте, а пальцы нервно перебирали складки ночной рубашки. Она знала, что он скоро вернется. Дверь скрипнула. Роуз подняла голову. Арт стоял на пороге, его силуэт сливался с мраком коридора, но даже в полутьме она видела — он весь в крови. Тёмные пятна покрывали его клоунский костюм, капли стекали по запястьям, а на лице застыла та самая улыбка — та, что никогда не достигала глаз. Они были пусты, как окна заброшенного дома. Он молча протянул ей небольшую коробку, обёрнутую в чёрную атласную бумагу, перевязанную белым бантом — как его грим, как его душа: контраст света и тьмы. Роуз взяла подарок, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее. Её пальцы дрогнули, когда она развязала ленту, сняла крышку. Внутри лежало платье — чёрное, с белыми полосами, как злобный двойник его клоунского костюма. Ткань была мягкой, почти живой под её прикосновениями. Рядом — маленькая чёрная шляпка. А под ними — набор для грима: тени, помада черного цвета, белый грим, чтобы сделать кожу мертвенно-бледной. Она подняла глаза на Арта. Он наблюдал за ней, его губы приоткрылись, будто он хотел сказать что-то, но вместо слов просто наклонился и поцеловал её в лоб. Его губы были холодными. Пахли железом. Роуз улыбнулась. Она поняла. Это был не просто подарок. Это было приглашение. Признание. Он хотел, чтобы она стала его отражением, его тенью, его второй половиной в этом кровавом приключении. — Спасибо, — прошептала она, прижимая платье к груди, как самое дорогое сокровище. Арт не ответил. Он просто развернулся и ушёл, его шаги стихли в конце коридора, оставляя её одну с новым обличьем и странным желанием. Роуз провела пальцами по ткани, затем поднялась и подошла к зеркалу. Она представила, как будет выглядеть в этом платье, с бледным лицом и черными губами, как станет его идеальным двойником. Её отражение улыбалось ей в ответ. Наконец-то она знала, кем должна стать.

***

Телевизор мерцал синеватым светом, заливая комнату тусклым, тревожным сиянием. Сиенна лежала на боку, её веки медленно смыкались под монотонный голос диктора, рекламирующего хлопья — яркие, сахарные, счастливые. "Сделайте ваше утро волшебным!" — кричали улыбающиеся дети на экране, жующие хрустящие шарики, будто это самый важный ритуал на свете. Сиенна зевнула. Глаза сами собой закрылись. И она провалилась в сон. Вдруг она уже не в своей комнате. Она стоит посреди огромной, ослепительно яркой студии, окружённой смеющимися детьми в разноцветных костюмах. Воздух пахнет карамелью и искусственным счастьем. Кто-то суёт ей в руки коробку хлопьев, и она механически улыбается, хотя не понимает, как здесь оказалась. — Привет, друзья! — раздаётся звонкий голос, и все оборачиваются. На сцене стоит девушка в чёрно-белом платье, её лицо покрыто гримом, напоминающим треснувшую фарфоровую маску, а на голове — чёрная шляпка. Улыбка её слишком широка, слишком наигранна. — К нам сегодня пришёл особенный гость! — продолжает она, и её голос эхом отдаётся в голове Сиенны, как скрежет ножа по стеклу. — Все вы, наверняка, слышали о нём. Он не говорит ни слова, но уже успел наделать много шума. Прямо из округа Майлз — встречайте клоуна Арта! Дверцы небольшого трейлера, разрисованного под цирковой вагончик, распахиваются. И он выходит. Арт. Его улыбка растянута до ушей, грим на лице трескается, обнажая бледную кожу. Он машет рукой, приветливо, почти дружелюбно. Но Сиенна чувствует, как её тело покрывается холодным потом. Её ноги словно вросли в пол, а сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот-вот разорвётся. Нет. Нет. Нет. Он раздаёт подарки. Коробки с конфетами, игрушки, воздушные шарики. Дети смеются, тянут руки, их глаза блестят от восторга. Но когда очередь доходит до Сиенны, её руки дрожат. Арт протягивает ей небольшую коробку, обёрнутую в чёрную бумагу с белым бантом. Она не хочет брать её. Её тело сопротивляется, но клоун не отступает. Его пальцы сжимаются вокруг коробки, толкая её вперёд, вперёд, вперёд — пока Сиенна, наконец, не хватает её дрожащими руками. Арт аплодирует. Его ладони бьют друг о друга с влажным, липким звуком, будто он хлопает не руками, а кусками сырого мяса. Затем он отходит на несколько шагов. Девушка в чёрно-белом платье выносит ему большой чёрный мешок. Арт начинает в нём рыться, его движения становятся всё более нервными, всё более отчаянными. И затем он достаёт его. Томиган. Его пальцы сжимаются вокруг рукоятки, и в следующую секунду раздаётся оглушительный треск. Первая очередь прошивает воздух, и дети падают, как подкошенные. Кровь брызжет на стены, на пол, на яркие коробки хлопьев. Крики смешиваются с выстрелами, но девушка в чёрно-белом платье лишь смеётся, хлопая в ладоши, как ребёнок на представлении. Сиенна чувствует боль. Острая, жгучая боль пронзает её ногу — пуля попала в бедро. Она падает, её руки впиваются в липкий от крови пол. Она пытается ползти, но нога не слушается, оставив за собой кровавый след. И тогда она натыкается на него. Меч. Тот самый, что подарил ей отец много лет назад. Она хватает его, её пальцы сжимаются вокруг рукояти. Арт идёт к ней, его ботинки шлёпают по лужам крови. В его руках — горелка, пламя пляшет, отбрасывая демонические тени на стены. Он направляет огонь на неё. Сиенна зажмуривается, поднимая меч. Она не знает, что делает, она просто чувствует. И когда пламя касается лезвия, оно будто отражается, рассеивается, как вода о камень. Она открывает глаза. Сиенна просыпается с криком. Её грудь вздымается, пот заливает лицо. Она сидит на кровати, её руки судорожно сжимают одеяло. И тогда она чувствует запах. Горелый. Она оборачивается. Её ангельские крылья — часть хэллоуинского костюма, висевшие на спинке стула — пылают синим пламенем, медленно съедающим перья. Огонь танцует, как в её сне, и она понимает — это не случайность. Это он. Арт. И он только что дал ей знать — игра началась.