Часть 8
8 апреля 2026 г., 05:22
Ps: Эта глава полностью посвящена Арту и тому, как он стал жестоким маньяком.
Жизнь, казалось Арту, всегда отнимала у него всё. В детстве он потерял мать – бабушка рассказывала, что она умерла от рака. Лица матери он не помнил совсем. Его настоящее имя – Артур, и до полутора лет он жил с матерью, но после её смерти его забрала бабушка. Отца Артур не знал никогда; тот сбежал, едва узнав о беременности его матери.
Бабушка воспитывала внука, как умела. Но её тягостный, скверный характер не позволял ей проявить к ребёнку столько любви, сколько он заслуживал. Поэтому, когда Артур подрос, он сам стал искать способы выразить свою привязанность к бабушке. Ребёнок изо всех сил старался заслужить её любовь, дарил ей подарки, которые, как ему казалось, были прекрасны. Однако почему-то после каждого его подношения бабушка расстраивалась и бранила его.
Тридцать лет назад…
Семилетний Артур гулял во дворе, разглядывая брусчатку у бабушкиного дома. Он и сам не знал, как это началось. Найдя на чердаке пару дохлых голубей и крысу, он счёл эти находки весьма привлекательными. Мальчик видел в них умиротворение, спокойствие, тишину, которые так ему нравились. Он решил, что бабушка тоже оценит эти подарки. Но когда он вручил их ей, всё оказалось совсем не так, как он думал. Её гнев обрушился на него; бабушка кричала, велела ему впредь не сметь приносить в дом всякую гадость. Но Артур, сам не понимая почему, решил, что подарок, сделанный своими руками, будет для бабушки приятнее.
В тот роковой день юный Артур, вооружившись кухонным ножом, тем самым, которым его бабушка обычно разделывала рыбу, отправился на поиски несносного кота соседки, миссис Норис. Поймав животное и крепко сжав его в руках, он стремительно потащил добычу в свою комнату, чтобы привести в исполнение свой зловещий замысел. Бабушка, поглощенная любимым телешоу и оживленно обсуждавшая его с подругой, не обратила на внука ни малейшего внимания.
Артур затащил кота в свою комнату, и тот, извиваясь, пытался вырваться. Внезапно мальчику мелькнула мысль: «Удушить его для начала, прежде чем приступить к главному». Так он и поступил. Схватив одну из подушек, Артур со всей силы прижал несчастное животное к кровати, лишая его кислорода. Бедный кот забился в предсмертных судорогах, отчаянно борясь за жизнь, но хватка Артура была неумолима. Наконец, последний слабый вдох оборвался, и Артур осознал: он убил его.
Это было не сравнимое ни с чем ощущение эйфории, первое, пронзившее Артура в тот миг, когда он осознал, что отнял жизнь у несчастного существа. И самое ужасное — оно ему понравилось. Затем Артур приступил к реализации своего плана. Когда бабушка обнаружила несчастного кота, подвешенного за лапы к кухонной люстре, с распоротым брюхом и выпотрошенными внутренностями, она была повергнута в шок. Она поняла, что её внук растёт настоящим серийным убийцей. Фелиция видела достаточно передач на Discovery, чтобы знать: все маньяки начинали с малого, постепенно переходя к более крупным жертвам. В тот день бабушка обрушилась на него с такой яростью, что пригрозила выгнать из дома, если он не прекратит. Или отвести в полицию. Но Артур не остановился. То, что жило в нем, было сильнее его воли. И Фелиция, постепенно смерившись, принимала его ужасающие подношения в виде убитых животных.
Но однажды всё изменилось. Фелиция не водила Артура в школу, предпочитая заниматься с ним дома. Однако в тот день, когда в соседнем штате проходила распродажа качественной мебели – а Фелиция как раз хотела обновить диван в гостиной – она попросила свою подругу Аделаиду присмотреть за Артуром. Аделаида с радостью согласилась, даже не подозревая о "странностях" внука своей подруги. Когда она осмелилась поправить Артура за грамматическую ошибку, назвав его бестолковым, мальчик, не раздумывая, схватил ножницы со стола и накинулся на женщину, вонзая их ей в шею. Удар, еще удар – и безжизненное тело женщины обмякло, а рядом расплылась огромная лужа крови. Артуру это показалось настолько красивым и завораживающим, что он долго не мог отвести глаз.
Когда бабушка вернулась домой, она от шока осела возле двери в спальню внука. Увидев, что он натворил Фелиция, через пару минут с кулаками набросилась на внука, выкрикивая ругательства и крича, чтобы он убирался из её дома.
Неизвестно как, но Фелиция убедила полицию в том, что её подруга совершила суицид, конечно, подменив ножницы на другие, чтобы отпечатков Артура на них не было. Полиция поверила.
Но этот случай стал последней каплей для женщины, которая решила отдать Артура в местный детский дом, сославшись на то, что у нее ухудшилось здоровье и она не может больше растить внука. Конечно, бабушка не поведала о "странностях" мальчика.
И так Артур оказался в детском доме, где уже были совсем другие правила. Боясь, что его выгонят и осудят, мальчик сдерживал свои порывы к убийствам, но не прекращал издевательства над животными. И как-то воспитательница миссис Келли нашла у мальчика под подушкой мертвую крысу с перерезанным горлом. Находка очень обеспокоила женщину, и она записала Артура к психологу, но мальчик отказывался говорить на эту тему, больше замыкаясь в себе.
Артур был странным ребенком, замкнутым, со сверстниками он практически не общался. И когда дети немного подросли, они стали издеваться над ним, поколачивая практически каждый день.
— Ты урод! — выкрикнул Мэтт, повалив Артура на землю, — не прекращая пинать мальчишку ногами. — Да, да, урод! — придурок! — кричали другие дети, обступив его.
Со временем у Артура начала копиться невыносимая ярость ко всем людям. Он думал, что все люди – бездушные чудовища, которые не понимают его и не видят прекрасного. А он нашел прекрасное в увечьях и смерти.
Когда Артуру исполнилось шестнадцать, он решился на убийство человека уже во второй раз в своей жизни. Но теперь парень тщательно всё обдумывал. Ярость к Мэтту, копившаяся годами за его издевательства, стала проситься наружу. И Артур внимательно изучал анатомические атласы в библиотеке, ему нравилось исследовать человеческое тело изнутри. Он стал тихим и замкнутым, и почти ни с кем не говорил. Но воспитатели и дети даже не подозревали, какой зверь живет внутри него. Артура интересовало только одно ремесло: ему нравилось что-то мастерить, и он старательно находил нужные предметы, делая из них ножи и острые лезвия.
И вот, выковав пару ножей, Артур ждал вечера, пока его жертва, Мэтт, не выйдет из душевой. Час мести, наконец, настал. Мэтт, ничего не подозревающий, вышел из парилки, обернутый лишь в полотенце, и направился к своему шкафчику. Затаившись за рядами стальных ячеек, Артур выскочил, и повалил ничего не подозревающего парня на холодный кафель. Лезвие ножа, острое, как его собственная ненависть, вонзилось в лицо Мэтта.
Казалось, шансы были неравны: хрупкий, худощавый Артур против, тренированного тела Мэтта. Но праведный гнев, копившийся годами, придал Артуру невиданную силу. Подавив сопротивление противника, Артур начал методично наносить удары. Время замерло, исчезло. Он бил, пока тело Мэтта не перестало содрогаться, а лицо не превратилось в кровавое месиво.
С трудом поднявшись, Артур смотрел на свои дрожащие, окровавленные руки, все еще сжимающие холодное лезвие. В груди снова разгорелось пьянящее чувство эйфории, властной силы. Он зажмурился, наслаждаясь триумфом. Мэтт, как ему казалось, заслужил эту участь. Но это было только начало. Оттащив бесчувственное тело в душевую кабину, Артур продолжил своё мрачное дело, нанося множественные удары по всему телу.
Он был в перчатках, предприимчиво стащенных из медицинского кабинета, поэтому знал: отпечатков на теле жертвы он не оставит. Ополоснув нож и приняв душ, он сменил одежду и, тихо покинув душевую, вновь вернулся в комнату. Никто не заметит его отсутствия. Всем было плевать.
С тех пор как обнаружили тело Мэтта, полицейские допрашивали всех без устали. Причина такой жестокости повергла всех в шок. Многие из детей шептали, что у обидчиков Мэтта было предостаточно мотивов, ведь он не щадил никого, откровенно издеваясь над слабыми.
Когда очередь дошла до Артура, он сослался на крепкий сон и полное незнание происходящего. Полицейские, взглянув на его худощавую, почти болезненную комплекцию, поверили ему без лишних вопросов: этот хрупкий юноша никак не мог одолеть такого крепкого парня, как Мэтт. Расследование вскоре затихло, погребенное под слоем равнодушия к сироте из детского дома. Улик так и не нашли, а убийца остался неизвестен.
Время неумолимо текло, и вот Артуру исполнилось восемнадцать. Покинув стены детского дома, он окунулся в самостоятельную жизнь. Найти работу удалось в скромном продуктовом магазинчике, где юноша стал помощником продавца. Сверху, над лавкой, нашлась небольшая комната, ставшая его пристанищем.
День за днем, от рассвета до заката, Артур проводил в магазине: расставлял товар на полках, помогал с загрузкой и разгрузкой. Но с заходом солнца в нем просыпался другой Артур. Юноша с усердием мастерил различное оружие, аккуратно укладывая каждый клинок и каждый ствол в потайной ящик стола. Последние два года прошли без насилия, и, казалось, отголоски прошлого его больше не тяготили. Артур радовался новой жизни, а еще – зарождающимся чувствам.
Его сердце принадлежало Лиззи, кассиру магазина. Эта двадцатилетняя девушка, старше его на два года, обладала ошеломляющей красотой. Несмотря на свою замкнутость и молчаливость, Артур чувствовал к ней нежность. Лиззи, в свою очередь, была добра к нему, иногда угощая его домашними пирожными, которые пекла сама. Он любил проводить с ней время, слушать, как она делится мечтами и планами на будущее. Артур ловил каждое её слово, вслушивался в интонации её голоса, наблюдал за изящными жестами. Всё в ней завораживало его. Но, увы, казалось, девушка видела в нём лишь коллегу – тихого, молчаливого парня, который, как правило, просто выслушивал.
И вот однажды Артур увидел, как Лиззи целуется с другим. Этот удар выбил почву из-под ног, оставив внутри звенящую пустоту. Казалось, выход только один…
Вскоре того парня нашли жестоко убитым. Ему перерезали горло от уха до уха, выкололи глаза. Жуткая смерть потрясла город, поползли слухи о неуловимом маньяке, но никто и не думал на угрюмого юношу из маленького магазинчика. Артур утешал рыдающую Лиззи, которая никак не могла понять, кто и за что мог так зверски расправиться с её избранником. Но Артур знал правду. И то, что девушка прижималась к нему, сотрясаясь от рыданий, грело его душу. Главное – она была рядом.
Время шло, и однажды Артур решился признаться Лиззи в своих чувствах. Он пригласил её к себе под предлогом помощи с выпечкой печенья ко дню его рождения, ведь у неё это получалось особенно вкусно. Лиззи с радостью согласилась. Придя к Артуру с ингредиентами, девушка и не подозревала, чем обернётся для неё этот вечер.
Они хозяйничали на кухне, смешивая ингредиенты и наполняя дом пряным ароматом. Пока печенье выпекалось, они разговаривали, и Лиззи, легкая и завораживающая, увлекла Артура калейдоскопом своих историй. Ему же, казалось, нечем было ответить на ее откровения; его собственная жизнь, в общем и целом, представляла собой лишь серую ткань без ярких нитей. Но об одном он точно не мог ей сказать, о той ярости, что копилась на его душе…
И вот настал тот момент, когда Артур решил признаться девушке в своих чувствах. Он робко поцеловал её в губы, но Лиззи, похоже, не разделяла его чувств. Девушка отстранилась и оттолкнула его, сказав:
— Мы просто друзья и коллеги, Артур.
— Прости, — сказала Лиззи, поправляя платье. — Ты мой друг, и я... — Она замолчала, подбирая слова. — Ты иногда бываешь странным. Ничего не выйдет, прости...
Но её слова звучали для больного воображения Артура совсем по-другому. Его снова оттолкнули, предали. И он никому не нужен в этом мире... Никому.
И тут прежняя ярость и обида вновь вспыхнули в нём. Если Лиззи не хочет быть с ним, значит, она не будет ни с кем.
Артур яростно вцепился в запястье девушки, сжимая его до боли. Лиззи испугалась, не понимая такой реакции, и попыталась закричать, но Артур резко зажал ей рот рукой и повалил на стол. Нависнув над ней, он ударил девушку тяжёлой чашкой по голове — той самой, в которой они замешивали тесто для печенья. Лиззи обмякла, упав на стол. Артура трясло от ярости и отчаяния. Артур стоял над безжизненным телом Лиззи, его дыхание было прерывистым и тяжёлым. Кровь из раны на её виске медленно стекала по столу, смешиваясь с мукой и кусочками теста. Его руки всё ещё дрожали, а в глазах горел дикий, нездоровый блеск. Он не мог отвести взгляд от девушки — её лицо, обычно такое живое и выразительное, теперь было бледным и неподвижным.
Лиззи не шевелилась. Её грудь не поднималась. Артур медленно протянул руку и коснулся её шеи, пытаясь нащупать пульс. Ничего. Только ледяное молчание. Его пальцы скользнули по её коже, оставляя кровавые следы.
— Ты... ты сама виновата, — прошептал он хриплым голосом, но в его словах не было уверенности, только отчаяние. — Ты не должна была отталкивать меня...
Его взгляд упал на ножницы, лежавшие на столе. Они были острыми, блестящими. Артур схватил их, его пальцы сжались вокруг холодного металла. Он знал, что должен закончить то, что начал. Лиззи не могла уйти. Она не могла оставить его.
Он наклонился над ней, его дыхание стало частым и поверхностным. Ножницы дрожали в его руках. Он прижал их к её горлу, чувствуя, как лезвия впиваются в кожу. Лиззи не сопротивлялась. Она даже не вздрогнула.
— Прости, — прошептал он, но в его голосе не было раскаяния, только безумие.
Одно резкое движение — и лезвия ножниц вошли в мягкие ткани шеи Лиззи. Артериальная кровь хлынула мощным потоком, брызги попали на его руки, на стол, на лицо. Её тело дёрнулось в последних судорогах, но глаза уже были мертвы — стеклянные, пустые, без единого отблеска жизни. Лиззи не дышала. Она не чувствовала боли. Она уже была мертва.
Артур отпрянул, его руки покрылись липкой, тёплой кровью. Он уставился на неё, не в силах осознать, что только что уничтожил то, что когда-то любил. Его дыхание стало прерывистым, а сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. Ножницы выпали из его пальцев и с металлическим лязгом ударились о пол.
Вокруг царил хаос: разбитая чашка, кровавые брызги на столе, мука, смешанная с алыми пятнами, и безжизненное тело Лиззи, которое уже начинало остывать. Комната наполнилась тяжёлым, металлическим запахом крови.
Но сейчас, когда всё было кончено, он наконец осознал, насколько Лиззи была прекрасна — неземная, как будто сотканная из света и тепла. Как он не замечал этого раньше? Как мог позволить себе разрушить то, что было так хрупко и драгоценно?
И теперь её нет.
Артур отступил, пока его спина не упёрлась в стену. Он медленно сполз по ней вниз, ноги подкосились, и он рухнул на пол. Его мысли затуманились, дыхание сбилось. Взгляд упал на бутылку с уксусом — прозрачную, почти полную, стоящую на столе. Свет отражался в её стекле, как насмешка.
Дрожащей рукой он схватил бутылку. Его пальцы скользили по холодному стеклу, но он сжал её так крепко, что костяшки побелели. Он знал, что это не вернёт её. Артур выдернул пробку и поднёс горлышко к губам. Резкий, едкий запах обжёг носоглотку ещё до первого небольшого глотка. Он закрыл глаза и сделал рвущее движение горлом.
Жидкость обрушилась на него изнутри, как кипящая лава. Уксус сжёг горло, — каждая клетка, каждый нерв кричали от боли. Артур согнулся пополам, его тело сотрясалось в судорогах. Он пытался кричать, но из обожжённого горла вырывались только хриплые, беззвучные хрипы. Голосовые связки превратились в обгорелую, бесполезную массу.
Он обрёк себя на вечное молчание. На вечное наказание. Лиззи ушла навсегда, а он останется здесь — маньяк без голоса, без души, без права называться человеком. И теперь ему предстояло жить в этом аду, который он создал своими руками.
***
Артур потерял работу — после уксуса его голос исчез навсегда, оставив вместо себя лишь хриплые, беззвучные попытки говорить. Мир, и без того враждебный, стал ещё более чужим. Он замкнулся в себе, а его ненависть к этому миру превратилась в холодную, рассчитанную ярость. Однажды он нашёл заброшенный дом на окраине города — две комнаты и подвал, скрытый от посторонних глаз. Идеальное место. Здесь никто не услышит криков. Вскоре Артур устроился уборщиком в небольшое кафе. Голос для этой работы не требовался, а мистер Харрисон, хозяин заведения, пожалел бедного сироту, который к тому же стал ещё и немым. Никто не задавал лишних вопросов. В тот день Артур заметил парня, сосредоточенно рисующего что-то в блокноте. Он наблюдал за ним, пока тот не получил звонок и не покинул кафе в спешке, оставив блокнот на столике. Убирая со стола, Артур незаметно сунул его в карман. Ему было любопытно — что же так увлекало незнакомца? Дома, при тусклом свете лампы, он открыл блокнот. На рисунке был изображён клоун. Но не весёлый, детский — нет. Этот клоун был зловещим, почти живым. Белый грим покрывал вытянутое, худое лицо с крючковатым носом, на кончике которого красовалась чёрная точка. Вместо волос или парика — белая ткань, обтягивающая голову и шею, создавая ощущение безликости, тайны. На голове — маленькая чёрная шляпка, а сам костюм был выполнен в чёрно-белых тонах: одна сторона чёрная, другая белая, с тремя чёрными помпонами посередине. Артур долго смотрел на рисунок, и чем дольше он вглядывался, тем сильнее ощущал связь. Этот клоун — он сам. Или тот, кем он мог бы стать. Тот, кто скрывает своё истинное лицо под маской, кто не нуждается в голосе, чтобы вселять ужас. Это было идеально. Точно то, что ему нужно. Артур не мог оторвать глаз от рисунка. Каждая линия, каждый штрих казались ему знакомыми, будто этот клоун всегда жил где-то глубоко внутри него, дожидаясь своего часа. Он закрыл блокнот и отложил его в сторону, но образ не отпускал. Наоборот — он разрастался в его сознании, заполняя пустоту, которую оставила смерть Лиззи. Артур осмелился оставить себе лишь её платье на память – прощальный дар, снятый им вскоре с бездыханного тела. От тела все-же пришлось избавиться. На следующий день Артур отправился в магазин. Он знал, где можно найти всё необходимое. В одном из магазинчиков с тканями он нашёл плотный белый лён — идеальный для обтягивающей маски, которая скроет его лицо и шею. Продавец, пожилая женщина с усталыми глазами, даже не стала спрашивать, зачем ему чёрная ткань с одной стороны и белая с другой. Она просто назвала цену, и Артур молча отсчитал деньги. Вечером, сидя за столом в заброшенном доме, он принялся за работу. Ножницы скрипели, разрезая ткань, игла пронзала материал с точным, почти хирургическим расчётом. Его пальцы, привыкшие к крови, теперь с лёгкостью управлялись с нитками. Костюм складывался под его руками — асимметричный, как на рисунке: одна сторона чёрная, другая белая. Три чёрных помпона он пришил посередине. Когда костюм был готов, Артур перешёл к гриму. Он купил дешёвый театральный набор — белый грим, чёрную помаду для точки на носу, и для губ, тёмную подводку, чтобы подчеркнуть впалые глаза. Стоя перед разбитым зеркалом в ванной заброшенного дома, он нанёс первый слой. Кисть дрожала, но с каждым движением его руки становились увереннее. Белый грим ложился на его худое, измождённое лицо, скрывая все следы былой человечности. Крючковатый нос стал ещё более выраженным, а чёрная точка на кончике придала лицу grotesque’ный, почти кукольный вид. Белая ткань обтянула его голову и шею, стирая последние черты индивидуальности. Маленькая чёрная шляпка, найденная на блошином рынке, завершила образ. Когда он наконец оделся, встал перед зеркалом и увидел отражение, его сердце забилось чаще. Это был не он. Это был кто-то другой — тот, кто не нуждался в голосе, кто не знал жалости, кто мог брать, что хотел, и не бояться последствий. Клоун ухмылялся ему из-за стекла, и Артур впервые за долгое время почувствовал, как по его венам течёт не ледяная пустота, а горячая, живая кровь. Он потянулся и коснулся грима на своём лице. Под пальцами была не кожа, а маска — идеальная, непроницаемая. Он улыбнулся, и эта улыбка не имела ничего общего с человеческой. Он жив. И теперь у него есть новое имя. Арт.
