Остаться собой

Мать зашла в комнату, когда Юля уже заканчивала одеваться и стояла перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Волосы, хоть и немытые недели три, выглядели вполне прилично, высокий воротник закрывал грязную шею, но рукава были короткие, и руки всё же пришлось помыть выше локтей. По счастью, платье было в пол, и из-под него были видны только носки туфель, которые она ещё не надела. Мать встала в дверях и упёрла руки в бока. Юля делала вид, что ничего не происходит, хотя внутренне вздохнула, поняв, что сейчас будет очередной разговор на тему, которая ей осточертела хуже горькой редьки. — И что, ты так собираешься идти? — наконец раздался голос от двери. — Как «так»? — изобразила непонимание Юля. — Как будто ты в мусорнике ночевала! — В каком мусорнике? — Юле стало обидно. Она приложила столько усилий, чтобы не выделяться. Хотя все в классе, да и в школе, знали о её особенностях, но после инцидента с дракой от неё отстали и Королева, и остальные злопыхатели. Любовь она не завоевала, но пара подруг у неё появилась, и она надеялась, что выпускной пройдёт спокойно, после чего она наконец распрощается со школой навсегда. — Ты посмотри на себя! — не унималась мать. — Сколько я тебя времени прошу голову помыть? Почему нельзя накраситься нормально? Набор у тебя есть — я тебе дарила. Не умеешь — давай я сделаю. Юля вздрогнула. Она вспомнила тот единственный раз, когда в 16 лет позволила матери накрасить себя перед выпускным в 9-м классе. Всё лицо у неё тогда казалось чужим, а потом ещё и прыщи появились. После этого она зареклась наносить химические красящие составы себе на кожу и прекрасно жила. Тем временем мать продолжала: — О мытье можно не говорить, верно? Как и о бритье. Как можно ходить с зарослями подмышками в XXI веке? — Да много девушек не бреется, — Юля отвечала по инерции. Подобные разговоры продолжались постоянно. — Посмотри тиктоки… — Не буду я ничего смотреть! — взорвалась мать. — Все девочки как девочки, на работе мне показывают матери фото — глаз радуется. Чистенькие, умытые, с прическами, с макияжем! А мне что показать? Вот это? Зачем я тебя родила вообще? Юля резко обернулась. — Я не просила меня рожать. Но я такая, какая я есть. И меняться я не собираюсь! — Ты посмотри, как заговорила? Решила, что если школу закончила, то уже взрослая? Но ешь ты мою еду. Живёшь в моём доме. И будешь делать так, как я скажу! Юля удивлённо посмотрела на неё. Мать и раньше намекала на всегдашнее «мой дом — мои правила», но сейчас она пошла дальше. — А отец тоже так думает? — наконец спросила девушка. — Отец на вахтах полжизни. Тебя не видит, а как видит — тоже морщится. Мы с ним не раз говорили о твоём поведении. Ты о примере, что сёстрам подаёшь, подумала? Ты знаешь, что Оля вчера сказала, что не хочет мыться? А ей 10 лет! Понимаешь, на кого она смотрит? Хорошо, что Катя в свои 14 понимает, что к чему! Теперь Юле стало понятно. Бедная Оля. Посмела что-то сказать по больной теме. Но хоть ясно, почему мать вне себя сегодня. Юля нагнулась, чтобы надеть туфли, и её босая грязная ножка показалась из-под платья. Мать не выдержала. — Ты с такими ногами никуда не пойдёшь! — Она схватила дочь за руку. — В душ немедленно! Или я тебя сама затолкаю! Юля дёрнулась, но мать держала крепко. Поняв, что добром Юля мыться не пойдёт, она потащила дочь в ванную. Сначала ей удалось вытащить опешившую девчонку в коридор, но там Юля вывернулась и, резко дёрнувшись, освободила руку. К сожалению, при этом острый локоть попал матери в живот. Та споткнулась и упала. — Ой, извини! — Юля точно не хотела причинить боль матери, даже при таком насилии, которому только что подверглась. Мать со стоном разогнулась, держась за ногу. Её глаза метали молнии. — Мыться! Сейчас же! — прохрипела она, протягивая руку в сторону ванной комнаты. — Или пошла вон из дома! Юля помедлила пару секунд. Потом отошла на пару шагов. — Мама, давай поговорим, я не специально, но… Мать рванулась к ней, и у Юли оставался только один выход. С визгом она распахнула входную дверь и выскочила на лестничную площадку. Каменный пол холодил ступни. Мать, прихрамывая, выскочила следом, и Юля, путаясь в подоле платья, побежала вниз по лестнице. Последнее, что она услышала до того, как выскочила на улицу, было: — Домой придёшь только через ванную! Будешь нормальной или бомжуй! На улице было темно, и свет фар проносившихся машин на мгновение освещал девушку в вечернем платье, сидевшую на скамейке с поджатыми ногами. Юля чувствовала, как холодный воздух, легко проходя сквозь тонкую материю, холодит тело. А босые ноги уже, казалось, превратились в ледышки. Девушка неслышно плакала от жалости к себе и безвыходности ситуации.

***

— Вот, значит, как ты ушла из дома, — негромко проговорил Слава. — Не факт, — заметила девушка рядом. — Тут всё искажено и выглядит как смесь правды и лжи. Словно кто-то манипулирует её памятью. — В эту игру можно играть вдвоём, — прошептал парень. И вихрь разноцветных пылинок-звздочек опять ударил в зеркало.

***

Юля так замерзла, что даже не услышала, как рядом остановилась машина, и только яркие лучи света привлекли её внимание. В сумраке автомобиль было видно плохо, но это была большая машина, высоко поднятая над землёй, с мощным бампером и защитой по краям ниже дверей. Хлопнула дверь, и она увидела чуть различимую в сумраке фигуру, идущую в её направлении. — Привет, — раздался молодой мужской голос. — Ты в порядке? Юля промолчала и испугалась. Ночь почти на дворе. Она одна, а если он сейчас что-то сделает? Тут ори не ори — никто не выйдет, максимум с балкона покричат или полицию вызовут. — Не, я не маньяк, — казалось, парень читал её мысли. — И первый вопрос был глупый, признаю. Ясно, что с тобой не всё в порядке. Может, скажешь что? Смотри, я не страшный. — С этими словами он включил фонарик, направив свет на своё лицо. Приятные черты, густые тёмные брови, тёмные, почти чёрные глаза. На голове бейсболка, но прядь чёрных волос выбивается спереди. Видно, что парень не брился день или два. — Слушай, ты не смотри на меня, я из похода по бездорожью домой еду, там бриться и даже умываться негде. Меня Слава зовут, кстати. Странно, но слова о том, что парень не умывался, вызвали улыбку на Юлином заплаканном лице. Парень это как-то заметил и сам улыбнулся. И имя. Имя было будто знакомо. От него веяло спокойствием, Юля почему-то почувствовала теплоту где-то внутри себя, когда парень назвался. — Ну что, можно тебе помочь? — Как ты мне поможешь? — наконец подала голос Юля. — Ну, как минимум, дам тебе сесть в машину, включу печку, чтобы ты согрелась, а то в такой тонкой тряпочке ты вся промёрзла насквозь уже. А там и до воспаления лёгких недалеко. Хочешь в больницу? В больницу Юля по понятным причинам не хотела, но всё ещё колебалась. — Ладно, давай так, — наконец сказал парень. — Давай я постою снаружи, а ты сядешь внутри и согреешься. А потом решишь, что дальше. Так пойдёт? — Ладно, — Юля наконец решилась и подошла к машине. Вблизи она казалась ещё выше. Поставив ногу на подножку, девушка забралась внутрь и захлопнула дверь. Парень спокойно стоял снаружи, не делая попыток забраться на водительское место. — Посмотри там печку. Передвинь на красную зону колёсико. И второе, где значок вентилятора. Вот, отлично! — добавил он, услышав, как в кабине загудел мощный вентилятор. Юля посидела немного, пока не почувствовала, как горячий воздух начал вытеснять из её тела ночную стужу. А когда посмотрела в окно и увидела, как парень продолжает прохаживаться перед машиной, ей стало стыдно. «Коза, блин! Сама в тепле, а хозяина машины на мороз выгнала». Она приоткрыла дверь, и парень обернулся на звук открываемой двери. — Ну как ты? Согрелась? — спросил он до того, как Юля успела открыть рот. — Я да. А ты мерзнёшь. Садись, я не думаю, что ты маньяк, — сказала девушка. Когда Слава сел на водительское сиденье, она добавила: — Я Юля. И да, у меня проблемы. — Ну тогда рассказывай! — потребовал Слава. Сейчас он больше не улыбался и был серьёзен. — Ну а потом посмотрим, можно ли помочь тебе. Если ты захочешь, конечно. В конце концов, что ты теряешь? Юля сначала хотела отказаться, но неожиданно даже для себя, согласно кивнула и начала рассказывать. Всё: про свою жизнь, про то, как её не понимают и стараются изменить, как она хочет, чтобы от неё просто отстали. Всё-всё она рассказывала незнакомому человеку, которого видела первый раз в жизни. Наконец девушка замолчала и уставилась на лобовое стекло машины, за которым была ночь. В салоне мягко светили иконки символов на панели и тихо работал вентилятор, гнавший тёплый воздух. Слава тоже помолчал сначала, явно что-то обдумывая, а потом сказал: — Я думаю, что проблемы две. Одна — та ситуация, в которой ты оказалась сегодня. Она решается, это не так страшно, как ты думаешь. Сейчас я отвезу тебя в гостиницу. Да, знаю, что документов у тебя нет, но всё решается за деньги. И ты там поживёшь несколько дней. Завтра я заеду, и мы купим тебе одежду на первое время. — У меня денег нет, как я тебе отдам? — начала было возражать Юля, но Слава перебил её. — Тем, кто в беде, надо помогать. А ты в беде, пусть и небольшой. Поэтому за деньги не волнуйся. А потом ты позвонишь маме. — Зачем? — потерянно спросила Юля. — Чтобы опять услышать то же самое? — Посмотрим, может, она передумает. Ну а если нет, то позвонишь отцу. Не думаю, что он тебя выкинет на улицу. Но... — помедлил он. — Всё равно тебе придётся из дома уходить. Готовься, тебя не оставят в покое. — Почему? Ну почему они просто не отстанут от меня? — в голосе девушки звучали слёзы, которыми наполнялись её глаза. — Ну да, я не такая, как все... — А раз не такая, то хватит себя жалеть, — внезапно жёстко сказал Слава, и Юля осеклась на полуслове, удивлённо глядя на него. — Это вторая проблема и она куда серьезнее! Ты выбрала свой путь. Он отличен от окружающих. Но при этом ты хочешь, чтобы тебя любили и жалели. А с чего им тебя жалеть? Ты для них — бунтарь, который не хочет подчиняться их правилам, посягнувший на основу основ — гигиену и внешний вид. Нет, Юля. Они тебя не примут и не полюбят. — Значит, я всегда буду изгоем? — печально спросила девушка. — Или... Или мне придётся стать как они? — Стать как они — значит прекратить быть собой, — сказал Слава. — Ты готова к этому? Ты ХОЧЕШЬ этого, Юля? — Нет! Я хочу остаться собой! — уверенно ответила та. — Тогда ты должна понять, что твои решения влекут за собой последствия. Решила идти против их норм — готовься к тому, что они тебя не примут. Подожди, дай закончить! — Слава сделал жест рукой, видя, что Юля уже открыла рот, чтобы что-то сказать. — Но всегда, слышишь, Юля, всегда найдутся те, кто примут тебя такой, какая ты есть. Те, кто полюбят тебя и пойдут вместе с тобой. Пойдут до конца. Их сложно найти, их так немного — тех, кто не захотел быть как все! Но они есть! И, однажды встретив тебя, они не дадут больше тебя в обиду. Юля молчала. А потом вдруг, первый раз за вечер, улыбнулась чистой, искренней улыбкой. Она поняла, что это правда, что незнакомый парень в машине не врёт ей, не пытается приукрасить. И девушка почувствовала, как в глубине её души поднимается волна уверенности в себе, в своей правоте, и как крепнет в ней готовность больше не ждать сочувствия и понимания от всех, но идти своим путём, пусть против течения, пусть сложным, но тем путём, где она обязательно встретит таких, как она. И тогда её поймут и примут. Она посмотрела на Славу и встретилась со взглядом тёмных глаз, смотревших спокойно и с любовью. В глубине их, казалось, мерцали разноцветные звёздочки. И в тот же миг картинка окружающей действительности исчезла в яркой вспышке!

***

Юля стояла в комнате во дворце, той самой, куда распахнула дверь, казалось, минуту назад. Минуту? Или вечность. Она пошатнулась, схватившись за ручку двери перед собой и только поэтому не упала. В голове всё неслось кувырком. Маленькая девочка, драка с Королевой — девчонкой из её класса, выпускной, ледяной холод и тёплая машина с огнями на панели. И взгляд. Взгляд чёрных глаз со звёздами всех цветов в глубине зрачков. — Я останусь собой! — пробормотала Юля пересохшими губами. Дверь распахнулась, и девушка сделала шаг, перейдя порог. А потом, почти без сил, упала на небольшую кровать, что стояла прямо рядом с дверью, провалившись в глубокий сон. Сон, где в темноте мерцали разноцветные звёзды.

***

Оранжевоглазая с ужасом смотрела на дрожащий силуэт Славы, который всё меньше напоминал живого человека, а скорее, голограмму. Поток звёздочек, бивший в зеркало, казалось, поглощал саму его суть. Но наконец всё закончилось. И в комнате перед ней стоял парень, пусть и страшно бледный, с заострившимися чертами лица. Он охнул и неловко сел, а скорее, упал на диван. — Получилось? — в слабом его голосе был одновременно вопрос и страх. — Да, — ответила девушка. — Она в порядке. Спит. — Хорошо, я посмотрю за ней ещё. — Нет! Тебе самому надо отдохнуть! — Я выдержу! — Нет! — Прежде, чем Слава успел запротестовать, она положила ему руку на плечо и повелительно сказала: — Спи! Слава повалился на диван, забывшись глубоким сном. Оранжевоглазая посмотрела на парня и повернулась к центру комнаты. — Командир! Нам нужно поговорить! Ответ пришёл тотчас. — Хорошо, я свободен. Иди. И девушка исчезла, оставив спящего Славу одного.