С днём рождения, Докча

– Хивон-сси, Хёнсон-сси, не поможете мне? – А, конеч... - начал было Ли Хёнсон, но договорить не успел. Локоть Чон Хивон, врезавшийся ему в рёбра с хирургической точностью, был красноречивее любых слов. Он лишь виновато пожал плечами, позволяя увести себя. – Прости, мы немного заняты. Женщина замяла разговор буквально до того, как он успел начаться, и спешно увела за собой солдата. Ким Докча смотрел им вслед в полном недоумении. Будь он хоть двести раз настоящим пророком подобно Анне Крофт или же будь у него хотя бы глаза на затылке, он бы все равно не мог понять, что происходило здесь. Почему Хёнсон выглядел так, будто его только что спасли от смертельной опасности, а Хивон — так, будто она эту опасность предотвратила? Эти двое, конечно, стали ближе, но сейчас они от него едва не сбежали. Сегодня ведь обычный день. Промышленный комплекс гудел словно улей. Люди пытались жить в том ритме, к которому приноровились. Подобие прошлой реальности. Да и внутри их группы всё было будто бы абсолютно привычно. Ю Сан А проводила время с детьми, шепчась о чём-то с мягкой улыбкой. Джунхёка привычно не было видно, а Суён, если Докча правильно помнил, предпочла оккупировать одну из комнат и спорить со своим Спонсором. Однако что-то всё же выбивалось. Все избегали его. Натурально избегали. Он не мог подобрать другого слова – это было прямое избегание. Докча нахмурился. Мысли лихорадочно заметались, пытаясь выстроить логическую цепочку в действиях его друзей и прийти к адекватному умозаключению. Первый вариант. Они что-то задумали. Заговор. План. Почуяли неладное и думали, как опять запереть его? Но он даже не давал повода усомниться в его намерениях! Второй вариант. Он сделал что-то не так. Недавний сценарий, прошедший не совсем гладко, как ему хотелось? Вряд ли. Все давно привыкли к тому, что запасных планов должно быть на все буквы алфавита. К тому же, всё закончилось даже лучше, чем планировалось. Третий вариант, который тревожно отдавался где-то у него под рёбрами. Его группа просто... устала от него. Им нужно было осмыслить всё, что произошло за столь короткое время, и они искали покоя, пока таковой имелся. Докча почувствовал, как кольнуло сердце. [Навык 'Четвёртая стена' подрагивает.] Ничего. Он справится. Ребятам нужна была передышка, даже если от него. Он развернулся и медленно побрёл к балконной части, чтобы остудить ворох мыслей на свежем воздухе. Шум города внизу ослабевал, когда Докча вдохнул полной грудью. Что ж. Возможно, ему тоже стоило отдохнуть. Но судьба была против его планов. – Тихо, придурки! Он же услышит! Голос приглушенно исходил из комнаты неподалёку. Он напрягся, внимательно прислушиваясь. Следом он услышал безошибочное шипение Хивон : – Я же сказала - никаких звуков, балда! Неразборчивые следующие слова явно принадлежали Хёнсону. Докча замер. Он медленно выдохнул. Сердце всё ещё кололо от недавних мыслей, но теперь к этому примешивалось что-то другое. Что-то похожее на смутное подозрение. Они не сбежали. Они... прячутся? Из-за двери донеслось приглушённое: — Но он уже должен был уйти! Я же видел, как он повернул к балкону! — А теперь он, может, стоит под дверью, болван! — Не стоит он нигде... — обиженно протянул Хёнсон. И громко, на весь коридор: — Докча-сси! Ты здесь? Хивон издала звук, похожий на предсмертный хрип кота, которому наступили на хвост. Докча прикрыл глаза рукой. Уголки губ предательски дрогнули. — Здесь, — негромко ответил он. За дверью воцарилась мёртвая тишина. А потом — грохот, возня, приглушённое «ай!», и дверь распахнулась. На пороге стояла Чон Хивон. Одна. С идеально ровным лицом и взглядом «ничего не было». — Хивон-сси, — вежливо поздоровался Докча, заглядывая ей за плечо. — А где Хёнсон-сси? Мне показалось, я слышал... — Тебе показалось, — отрезала она. — Я тут одна. Проветриваюсь. Из-за её спины донёсся сдавленный кашель. Снова мелкий грохот, красочное ругательство, которое могло принадлежать только Хан Суён. Хивон даже не моргнула. — Это ветер, — пояснила она. Докча моргнул. Медленно. Очень медленно. — Ветер, — повторил он. — Угу. – Ничего себе ветер. – Ветра нынче очень сильные, знаешь ли. А тут дверь открыта, такой ужасный сквозняк. Он мог бы почти поверить в этот честный тон. Они молча смотрели друг на друга. Хивон - едва не с вызовом, Докча ‐ с выражением лица человека, у которого мысли вертелись слишком быстро. [Навык 'Четвёртая стена' удовлетворённо гудит.] – Хивон-сси... - осторожно начал он. - Это же не какой-то заговор?.. Вместо нормального ответа он услышал лишь краткое "идиот" где-то вдали тёмной комнаты, а потом мягкое "может пора?" В ту же секунду его дёрнули внутрь, в эту темноту. А потом зажёгся свет. Простенькие, но довольно красочные и милые гирлянды в виде флажков висели на стенах, по углам было несколько разноцветных шариков, а в центре стоял стол с немного неровным тортиком шоколадной глазури с розовой посыпкой. – С днём рождения! Годоса зазвучали в унисон. Здесь были все из его группы, кто сегодня так тщательно избегал его. Даже Джунхёк в кои-то веки не хмурился, а вполне спокойно поднимал упавший стул – видимо, тот самый источник второго грохота. Взгляд скользнул к календарю на стене, под цветастой гирляндой. Пятнадцатое февраля. Внутри снова что-то дрогнуло. Уже совершенно иначе. Докча впервые за долгое время в полной мере ощутил себя идиотом. Какой ещё заговор? В горле встал ком. Хан Суён, подлетевшая к нему, сунула ему в рот лимонный леденец. – Нам Сукён тут напела, что у её сына праздник. Пришлось постараться, ты как чёртова липучка - всё ходил за нами. – Идиоты. – Мы?! Мы пытались, между прочим. Хивон встряла с едким : – Только кое-кто чуть тут все не сжёг, когда... Едва перепалка успела начаться, Докча выдохнул : – Я знаю. Голос предательски сел. – Я знаю. Спасибо. Они осеклись. Суён внимательно всмотрелась в его лицо, а потом фыркнула : – Только не вздумай реветь. У нас нет лишних салфеток. – Я не... - начал Докча. – У тебя уже глаза на мокром месте. Взгляды всех из его группы скрестились на нём, заставив осознать, что у него действительно немного защипало глаза. Но он отмахнулся, улыбнувшись. Мягко. Искренне. – Оставь это. – А хён задует свечки? – просиял Гильён, неосознанно разряжая атмосферу. Докча и кивнуть не успел, как увидел, что торт уже приближается к нему. Джунхёк почти пихнул ему под нос большую тарелку, держа её в руках на удивление бережно. – Задувай. Дети старались. – Не командуй. Но он, набрав в лёгкие побольше воздуха, наконец задул свечи. Комната загудела новой волной поздравлений, Джихё уже хваталась за чёрт его знает откуда взявшийся алкоголь. Всем было весело. Все были счастливы. И Докча почувствовал, что его собственное счастье тоже расцветает внутри.