mastermind по гейству

«Удачного Вам полета!» Хорошая фраза. Легкая, но довольно заразительная улыбка, не заставила ждать женщину у стойки, и чужие ладони энергично схавтили нужный билет. Сумка удобнее повисла на плече, пока парень пытался взгядом отыскать неприметное, тихое место для ожидания своего рейса. Хоть он и пытался скрывать лицо, но даже через капюшон светлой толстовки чувствовалось, как от этого человека пестрит энергией счастья. Но и этому можно было найти обьяснение, если не задумываться: может он так сильно ждал этой поездки или дух путешествий преследовал его долгое время. Только вот, что под капюшоном скрывается знаменитый фигурист Илья Малинин: еще никто не догадался, а если бы его и узнали, то возможно появилось много вопросов, первый из которых был бы: какого черта ему понадобилось лететь в Россию? Возможно, раньше он и сам бы удивился, а что он, собственно, там забыл? Сейчас же...думал ли Илья, что полетит в другую страну ради хорошего секса в маленькой квартире? Очевидный ответ лежал на поверхности: Нет, конечно. Если же захотите получить более красочный ответ, просто уточните, что секс планируется с мужчиной и тогда Малинин вспомнит все ругательства из страны, в которую купил билеты. Но сейчас, все уже было совсем по другому. Илья, конечно, и сам удивлялся, как его жизнь круговоротом поменяла его взгляды, ощущения и ведь это все произошло на важном старте для него! Олимпиада, к которой он упорно стремился и тренировался, для достижения своих великих целей и рекордов. В планах, на самом деле, было не так много пунктов: сокровенное желание получить золото в количестве нескольких экземпляров и, если получится, поставить какой-нибудь новый рекорд в значимом месте. Если бы так и случилось — это был бы нонсенс, но оказалось, планировать любил не только он. Чужая концепция оказалась более выигрышной, поэтому вместо личной золотой медали, Малинину досталось что-то гораздо лучше, длиннее, изящнее...тоже может быть золотым и дождиком. Илья посмотрел на экран телефона, где светится большой циферблат. Новых уведомлений все так и не было, но это не обижало, просто его "цель" в данный момент сладко сопит в подушку. Так вот... получить удалось как раз этого мужчину, если даже совсем конкретнее: одного из главных конкурентов на Олимпийских играх. Нейтрального спортсмена Петра Гуменника, который паралельно их соперчичеству (а было ли оно?) нашел к нему особый подход во всех плоскостях Миланской деревни. Предаваться этому в мыслях было приятно, просто замечательно, ведь каким-то образом появлялись такие силы, что все знакомые просили "мастера" расскрыть мудрое знание по всемирному умиротворению. Просто принять за один день проигрыш казалось невозможным. Илья в такие моменты старался задумчиво смотреть в даль и произносил какую-то всепоглощающую цитату о жизни и времени, ведь если он скажет, что спокойствие передается половым путем с участием Гуменника — не оценят, да и сам Илья так и не смог пока доказать эту теорию. Нужно больше экспериментов и данных. Но нельзя не отметить, что проигрыш и правда дался Илье тяжело. Казалось, что все его хрупкие идеалы в моменте треснули и это коснулось осколками его доброе сердце. Тогда в нужный момент и появился Петя: раскрыл руки и притянул к себе ближе дрожащее тело. В тот вечер, Илья создал огромный эпицентр поражения своими слезами на чужой светлой футболке, да еще и не в своем номере. Пальцы Пети массировали его голову, а успокаивающий голос вселял тот самый новый фундамент для будущего внутреннего мира. Илья плакал, даже когда сухие губы касались его макушки, щек, собственных губ...Не самый лучший его первый поцелуй, но не всему же идти идеально? Да и хорошо, что вспомнил: нужно не забыть передать Пете гигиеничку, которую он оставил в прошлый раз у него дома. Тогда Малинин и переродился, воскрес из пепла, как феникс (прим. как жар-птица, за что Петя бодался однажды с ним ночью в Чехии) и у него началась новая, яркая или же как говорил Гуменник: радужная полоса в жизни, название которой — любовь. Илья влюбился, как никогда прежде. У него и до этого были отношения: несколько поцелуев с девчонками и даже какой-то интим, но чтобы так сильно... Об этом даже подумать не мог. Малинин почти каждый день не мог оторвать взгляда от чужой спины, талии, да и эдиты в тиктоке были...интересными. Друзья только с некоторым скептицизмом смотрели на мечтательного Илью, боясь даже спрашивать, кто ему ТАК понравился. Да и тем самым спасали себя от потока восхищений в сторону нейтрала и рассказов, почему оказывается так кайфово, когда тебя хватают за волосы и сильно вжимают в подушку. Счастье любит тишину, как говорил сам Петя и Илья ему верил, особенно, когда после этого в его руке был новенький кляп. Наверное,не очень удачный момент для сравнения, но суть понятна. Просто...маленькая комната в Милане за довольно короткий промежуток, помогла Илье узнать о себе довольно многое: что у него довольно чувствительные уши, особенно, когда мочки массируют губами или же, что ему нравится, когда над ним доминирует мужчина (и наггетсы он, кстати, тоже любит) и такой список увеличивался в геометрической прогрессии: связывание других, кляпы, банальная мастурбация чужой рукой. Хотя нет, если это только будет рука Пети, который довольно быстро разобрался с управлением и правильно сжал свои длинные пальцы, выбрав нужный ритм. Физмат, что сказать. После этого Малинин с предыханием падал ему между ног, и просто отмечал, что член во рту, также ему нравится, как и неожиданные тихий скулеж из чужих уст. Жаль, что только узнавать это получалось не так быстро. Петя был из другой страны, да и возможность чаще быть вместе улетучивалась в секунды. Малинин мог бы устроить драму, что так жить он не может и им надо перестать так встречаться, но не мог. Все внутри протествовало, да и такого партнера отпустить было глупо, поэтому принял другое решение: просто вцепился клешнями в чужое тело. Да и сам Гуменник, кажется, не очень хотел расставаться. Просто в последний день крепко обнял и шептал, что будет скучать и хочет встречатся с ним, а также готов летать хоть каждую неделю. Илья в тот день, возможно всплакнул на чужом плече. И так стали жить. Стабильность Пети поражала. Как он и обещал, старался прилетать, как можно чаще, особенно на соревнования Малинина. А больше удивляло, что это каким-то образом не просеевалось в СМИ. Только один раз, что-то всплыло, но и тогда парень нашел выход из этой ситуации. Конечно и соревнований было уже не так много, но каждый новый старт у Ильи появлялась новая цель: заловить Гуменника в свой номер и тогда Малинин только млел от тянущегося искушения. Было и несколько раз, когда Петя прилетал и просто так: в личных сообщениях писал, что едет отдыхать и доспремечательности смотреть, что так и делал, правда, посещать любил только одну: в квартире у Малинина, растянувшись на диване вместе с его кошкой. И почему именно он? Ответ был очевиден: Гуменник был простым. Безумно смешным, поэтому даже Илья мог начинать не сдерживать себя и вбрасывать острые шутки, за которые на него никто не обидется, быть не золотым мальчиком Америки, а просто...Ильей, который мог проспать весь вечер на чужой груди за просмотром фильма. Петя был просто...человеком. Он умудрялся самостоятельно находить себе проблемы и с такой же легкостью решать их. Всегда привозил с собой что-то: чаще всего шоколад, который безумно полюбился Илье после долгих уговоров попробовать. Это и правда было лучше, чем многомиллиардные ожидания, возложенные на его плечи. Петя просто хотел его. И не только ради секса, просто для любви. Поэтому решение было принято неожиданно, даже спонтанно: если Петя к нему приезжает, почему не может и он? Гуменник был не против, слегка удивился в чате, но через некоторое время искренне ответил, что безумно этому рад. Приятная романтика закончилась тогда по видеозвонку с довольно теплым исходом. Илья снова поставил новую галочку в список, что ему и правда нравится секс по телефону. Поэтому, сидя в аэропорту, Малинин был счастлив по настоящему. Пришлось заявить тренерам и родителям, что хочет отдохнуть этим летом довольно долго и душа его тянется к истокам: в Россию. Березку обнять хочется, по лесу побродить, на травке полежать...Конечно, Илья на своей "родине" не бывал, речь придумать помог один Питерский мальчик, который уверенно сказал, что это сработает. Так и... случилось? Отец, кажется, проникся этими словами и даже написал список в сообщениях, что ему привезти. Интересно получилось... Сейчас же пришлось скрывать место своего отдыха, так как и Петя, и Илья боялись масштаба в сообществе фигурного катания, если узнают, кто к ним летит на месяц. Ждать пришлось недолго. Рейс с пересадками не должен быть трудным, так как обычно Малинин крепко спал, под свой нашумевший плейлист. Он уже сделал для себя большой шаг в отношениях...Можно было и направлятся к своему месту в самолете. Петербург...жди его. *** Погода за окном выглядела хорошо и даже давала небольшую поддержку перед встречей. Илья только протер глаза рукой и внимательно осмотрел аэропорт, в котором можно считать его парень жил несколько месяцев. На самом деле выглядело довольно...мило?Конечно, совсем по-другому, не как в его Америке, но это даже чем-то нравилось Илье. Наверное, потому что тут был Петя. Конечно, пришлось немного повозиться с документами и багажом, да и просто привыкнуть к разговорной речи. За все это время Илья смог подтянуть русский язык на новый уровень, ведь в его лексиконе стали появляться странные локальные мемы, которые в другой стране уже не понимали. Приходилось сохранять их и самому смеятся с них ночью. Осталось только забрать багаж... Малинин был вымотан, все-таки долгие поездки с длительными пересадками на организме сказывались по-своему, но вовремя прогрузившиеся сообщения от Пети, с фразами о том, что он уже ждал его, мотивировали. Как он будет тут жить не знал и сам Илья, он просто взял билеты и скинул поздно вечером их парню. Тогда Петя просто сказал, что все ему устроит, покажет, главное пусть прилетает. Илья наконец взял свой чемодан и двинулся в сторону выхода. Множество людей, окружавшие его, также переговаривались, кричали что-то иногда даже толкались, чтобы быстрее встретиться со своими родными. Парень их понимал, ведь сейчас он об этом мечтал также. Теперь оставалось найти этого человека, чтобы воплотить свои мысли. Осмотревшись вокруг, вдалеке он увидел знакомый силует. Петя стоял около стены в расслабленной позе и что-то печатал в своем телефоне одной рукой. Белая простая футболка с каким-то ярким рисунком и светлые джинсы не выделяли его из толпы. Взгляд зацепился за маленький стаканчик в его руке и Илья молился, что там находился крепкий кофе или что-то похожее на это. Вибрация раздалась от его телефона, но Малинин не собирался туда смотреть. Ноги быстрее двинулись в нужную сторону, там, где был его Петя. И кажется на подсознательном уровне Петя почувствовал это и оторвался от телефона. Улыбка появилась на его лице, а руки раскрылись в пригласительном жесте. И как тут отказать? Илья быстрее двинулся и тут же оказался в крепких обьятьях. — Устал? — Петя только прошептал это ему на ухо, — Я тебе тут американо достал, не знаю насколько вкусный, но там какие-то очень крутые зерна сказали... Малинин только сильнее улыбнулся. Ведь и правда помнил, что ему нравится. Илья сдерживал себя, чтобы не поцеловать его при всех, но понимал, что нужно немного повременить. Он обсуждал это с Петей, что на публике «слюнообменом не занимаемся», как бы сильно не хотелось. (Конечно, потом он записал себе слово слюнообмен в заметки). Гуменнику и самому не нравилось это, была бы возможность... но что поделать. Хочешь жить — умей вертеться. — Спасибо, — парень тут же взял напиток, пока Петя взамен заботливо забрал его чемодан, — Ты герой. Спаситель бедного родителя одиночки и всего-лишь Бога... — Ну а кто, если не я, — Петя подмигнул и повел их в сторону выхода, переходя на заговорческий шепот, — Пойдем, а то парковка платная. Да, и в машине можно... Малинин сразу все понял и уверенно быстрым шагом двинулся вперед, даже не зная, где находится выход, пока Петя только громко смеялся. Ну а что поделать, если он скучал? Сразу после этого послышался звук колесиков чемодана и громкое «Не туда». Напиток в руке хоть и был горячим никак не мешал Илье с тем, что сегодня в Петербурге было довольно жарковато и даже светило солнце. Гуменник на это сказал, что это связанно с его приездом и никак больше. Шутил, что Пете самолично пришлось договариваться с высшими инстанциями, чтобы оно появилось при его приезде. Малинин смеялся. Ну вот как его не обожать? Машина оказалась не так далеко. Петя уверенно ввел за собой Илью, который только успевал рассматривать все вокруг и задавать множество вопросов, на которые ему тут же прилетал краткий ответ. Автомобиль разблокировался. Гуменник открыл багажник и аккуратно положил туда его чемодан, стараясь не повредить внутренее содержимое. Малинин все это время смотрел за ним. — Иди на переднее пока, — Петя ключами показал на дверь и тихо закрыл багажник, — Сейчас еще в магаз сгонять надо, я не знаю, что тебе хотелось бы из еды. У меня только мышь весит в холодильнике. Илья кивнул, сделав последний голоток крепкого напитка, и выкинул стаканчик в ближайшую мусорку. Петя же ждал его уже в машине. Салон оказался довольно просторным, светлым и чистым, но Малинина это сильно не интересовало. Закрыв дверь, он тут же потянулся к чужим губам, о которых думал почти все это время. Кофе, конечно, придавал свою окраску данному процессу, но их это не смущало. Петя только сильнее притянул к себе его лицо и углубил поцелуй так, что ноги у Ильи начали неметь от такого напора. Как же это хорошо... — Нам бы поехать, — Петя облизал свои губы и взглянул на руль, — Иначе, боюсь твоя задница сможет оказаться сейчас на нем. — А почему бы и нет? Это звучит... — игривость в голосе появилась самостоятельно, а взгляд парня также упал на руль, но зацепился за заметную дощечку, — Стоп. У тебя в машине икона? Петя только недоуменно посмотрел на Малинина и медленно кивнул. Точно. Икона. Казалось, стыд начал пробираться по всему телу парня и стучать по его хрупкому сердцу. Икона. Малинин выдохнул. У него же семья верующих...Петя ему рассказывал о ней и все такое, но он буквально забыл о том, что его парень — сын священника. — Тебя это смущает? — Гуменник посмотрел на икону, а затем вопросительно на парня, — Не переживай, папа просто отвечает за мою духовность. Он сказал, что ему так будет спокойнее. А мне как бы не так важно. Стоит же и не мешает. — А как же тогда...не будь с мужчиной и все такое, — Илья попробовал процитировать знаменитую строчку, но не так сильно помнил ее дословно. — Это теперь и без церковных указаний нельзя делать, — Петя хмыкнул и положил руку на руль, — И что тепепь, совсем не любить? Грешу, что сказать, но зато с каким удовольствием... Петя засмеялся и почему-то от этого Илье стало лечге на душе. Стоит и стоит, правда, чего он разнервничался. Главное, чтобы у них все стояло в нужный момент. Кстати об этом... Взглянув лукавыми глазами, Малинин пристегнулся и удобнее расположился в кресле. — Что ты говорил, — Петя пристегнулся также и завел машину, — Не против посидеть на руле или может...на чем-то другом? — Посмотрим, — Малинин ухмыльнулся и вальяжно протянул фразу, — Посмотрим...Петя. *** Поездка в магазин оказалось достаточно увлекательной и причиной этого являлось заинтересованный взгляд Ильи ко всем полкам с различным содержимым, так как множество новых товаров привлекал его взор. До этого если он и видел многие из продуктов, то редко. Только в детстве, когда отец что-то находил "былого" в супермаркетах Америки. Тут же таких вещей, кажется, было больше. По крайней мере, так думал Илья. Руки лезли к каждой полке, от чего Петя сравнил его с маленьким ребенком, пока сам в это время выбирал бананы. За это ему в ответ прилетело сравнение с мартышкой, на что Гуменник только закатил глаза и направился дальше. Илья старался не отставать и, по просьбе Пети, давал ему в руки то, что точно хотелось взять и попробовать. Единственный случай, когда Малинин и правда расстроился — это отсутствие любимой колы в отделе напитков. Ну ничего, не зря же он захватил с собой запас...Петя сочувствующе погладил его по голове, как будто и сам переживал эту боль в моменте, и взял с другой стороны апельсиновый сок, который оказался в их небольшой корзине, где уже находилось множество различной молочной продукции, яиц, овощей и фруктов, а тажке большая упаковка кислого мармелада и несколько плиток шоколада, выбранные Ильей. И за обсуждением любимых блюд Пети, который признавался, что ест почти все, они добрались до кассы, где Малинин, в моменте элегантно взял чужую карту и приложил ее к терминалу. Судя по рассказам, своя бы не прошла, поэтому пришлось производить впечатление по-другому. Да, своеобразно, но смех за плечом, точно не смущал. Илье нравилось быть тут, рядом с Петей, который буквально распространял это чувство внутреннего умиротворния. Пакеты в этот раз уже взял Илья и по пути к машине слушал историю из детства парня о коллекции игрушек из магазина. В машине Петя что-то снова рассказывал про город, маневрируя между историями, создавая тем самым полную картину о городе. Множество исторических справок, да и просто рассказов об детстве смешивались в голове Ильи и оседали на подсознании. Дорога все-таки уморила. Илья и сам не заметил, как уснул, под родной голос и мягкое укачивание машины. Заметив это, Гуменник просто замолчал, включил на фон плейлист, который в свое время ему скидывал Илья, и продолжил ехать в уютной тишине. Проснулся Малинин, только когда его мягко тронули за плечо. Парень грациозно потянулся, наклонился в сторону, за что ему в щеку прилетел быстрый поцелуй. — Приехали, пойдем, — тихо сказал Петя и потрепал его по голове. Малинин что-то промычал, отстегнулся и вылез из машины. Вокруг было тихо, не как в самом начале его знакомства с городом. Зеленая листва образовывала приятный тенек, спасая от ярких лучей солнца. Илья направился к багажнику брать свои вещи вместе с Петей, который по итогу схватил пакеты с едой и закрыл машину ключами. *** — У тебя уютно — Илья осматривал узкий коридор, пока Петя кинул на полку ключи с маленьким брелком, купленным на Олимпиаде, — Мне очень нравится. — Спасибо, — Петя быстро пробормотал это себе под нос, обошел его и ногой, прикрыл шкаф с куртками, — Проходи, сейчас разберемся. Квартира была маленькой, особенно по сравнению с его домом, но это точно не было для него проблемой. Наоборот, Илья находил в этом свой уют, который создавался благодаря обилию вещей в квартире. Множество шкафов с различным содержимым, книжные полки, горшки с растениями, разные фотографии, картины — все это делало место живым. Малинин старался рассмотреть каждую деталь, что даже в одном из дальных шкафов заметил и собственные подарки: различные совместные фотографии, книги, диски с играми, серфитикат с Олимпиады. — У меня под твои подарки отдельный шкаф, — Петя заметил его взгляд. Он уже включил везде свет и оставил пакеты с едой на кухне, — Ты хочешь в ванну? Илья быстро кивнул, пытаясь скрыть собственный румянец на щеках, пока его парень, как чувствовал, направился в сторону дальней комнтаты, где судя по всему была спальня. Квартира правда олицетворяла внутренний мир Пети, где каждая вещь, была по своему, но обязательно важна ему. Даже большой игрушечный пистолет. Он и правда все это хранит тут? И фотки с их первого знакомства, различные записки, фотографии с поцелуями. Малинину стало безумно тепло. Значит, даже тут, ему всегда было место. — Держи, — Петя протянул ему желтое полотенце и несколько чистых вещей из своего гардероба, — если что ванна сзади тебя, а спальня... — Понял, — Илья не сдержался, улыбнулся от этой заботы, — Не переживай, разберусь. От такой возможности отказыватся Илья не хотел, все-таки не всегда удавалось поносить одежду Пети, а если и получалось, то это перетекало в его собственный домашний гардероб, о чем сам Гуменник благополучно знал и со своими вещами расставался, по сути, навсегда. А что же свой чемодан? Подождет, там и не такое лежит, что в теории нужно будет поносить, о чем Пете еще предстоит узнать. Илья быстро распраляется в душе, смотрит в слегка замыленное зеркало, удивляется наличию бальзама в квартире Пети и быстро смывает всю усталость с тела. Слегка холодная вода помогает с этим справится и, уже через некоторое время Илья двигается к Пете, в новых серых спортивках и темно-синей футболке. Петя только активно разбирал пакеты, закидывая что-то то в холодильник, то оставляя на столе. Илья приобнял его сзади, хотелось уже и свои коварные ручки немного распустить. — Кушать хочешь? — глухо спрашивает Петя, — Есть йогурт питьевой, к примеру — Я бы чем-нибудь перекусил, — чарующим голосом говорит Малинин, пока тело рядом с ним напрягается еще сильнее. В руки попадает бутылка и при виде нее у Ильи подступает смех. «Чудо» с бананом? Серьезно? Нет, Илья знал, что у его парня и правда есть зависимость от этих желтых фруктов, но чтобы даже в таких мелочах... Совсем скучает по пальмам, бедняга. — Интерестный способ делать комплименты, — спустя паузу говорит Илья и пытается взглянуть в чужие глаза, но вместо этого замечает только красную шею, — Мне конечно очень нравится, но я бы хотел кое-что другое, Петь. Гласные звуки звучат звонко. Чужая рука слегка напрягается и Малинин уже чувствует, что вот-вот Гуменник отпустит свои внутренние устои, которые бурлили в нем еще в машине. Так было всегда, когда они пересекались: Илья его дразнит, нежно поглаживая по различным местам, если есть возможность — целует плечи и лопатки, стараясь пробить эту русскую выдержку быстрее. Своего рода соревнование, только чем быстрее — тем лучше, а приз еще круче: хорошая разрядка и тело в отметинах. На это сейчас и расчет, поэтому ладони начинают нежно массировать плечи и иногда поглаживать область затылка. Петя, только замирает, ждет, какое действие будет дальше. Ведь он всегда делал так. С самого начала их знакомства, просто начиная пристально смотреть на Илью и краснеть шеей, когда тот вытворял что-то эдакое. К примеру, ластиться щекой к чужой спине. Гуменник с сжимает ладони крепче, да и мышцы спины напрягаются. Малинин знал, был абсолютно уверен в своих мыслях, что еще чуть-чуть и Петя сдаться. Снимет свою футболку, как белый флаг и вцепится своими руками в его бедра. Оставалось же немного, еще с утра он чувствовал томный взгляд собственным телом, неосознанный, задерживающийся на чуть дольше, чем должен. По быстрым и слегка нервным движениям рук на кассе и в квартире. Не нужно быть гением. Выдержка заводила и Петя об этом знал. А еще лучше, когда она пропадала к чертям собачьим. За недолгое время Илья уже понял эту громозкую книгу под названием "Петр Гуменник". Что и делает сейчас. Ждет кульминации. — Петь, — Илья решает надавить, поворачивая голову к чужому лицу, чтобы ухватить взгляд, но замечает только что-то активно шепчущие губы, — Ты что-то говоришь? — ...ми..н, — Петя все-таки резко разворачивается и с приятным напором притягивает парня к себе. Илья уже не успевает расслышать. Резкое прикосновения губ ощущается как удар током по телу. Мощно, не так как в машине, тут уже Петя знает, — сдерживать себя не обязательно. Малинина это только удолетворяет, что остается только протянуть руки к чужой шее. Пальцы крепче вцепляются в тело. Илья старается перехватить инициативу, но видимо не сегодня. Петя отрывается от заветных губ и тяжело дышит. Он чувствует этот жар. Точно скучал. И по-моему даже очень безумно. Дышать становится тяжелее, а взгляд все никак не может оторваться от широких зрачков Пети, которые скорее всего смотрят в такие же, заполняющие и его радужку. В голове только одна мысль. — Я растягивал себя всю неделю, — Илья говорит это тяжело, сглатывая часть слюны, — И думал только... — Блять, — Петя хватает его за руку, — Я должен это увидеть. — Нет, конечно, это же я так от скуки делал... Его снова затыкают поцелуем, более нежным, но таким же настойчивым. Гуменник и правда пытается довести его в спальню, по пути что-то падает, когда они задевают ногами какую-то тумбочку, но это уже не совсем важно. Рассмотреть помещение получается тяжело, да и если честно, не очень то хотелось, особенно когда долгая разлука наконец закончена. Петр подхватывает его, заваливается на кровать так, что Илья все еще остается сверху. Длинные пальцы скользят по его телу, хватают новую футболку и пытаются стянуть, но Малинин останавливает это. — Я хочу сам, — парень тяжело дышит и касается края синей футболки, удобнее устраиваясь на чужом теле. Ответа не последовало, руки Пети переместились только на чужую задницу, немного сжимая ее. Эротический стриптиз Илья еще никогда не пробовал, но думал, раз артистизм на льду у него был достаточно хороший, то и тут все пойдет на "отлично". Плавными движениями получается снять с себя ткань, открывая вид на светлое тело с множеством родинок по бокам. Малинин видит, что Пете нравится, да и если честно даже начинает чувствовать, легкую пульсацию между своих ног. Игривое подмигивание и руки касаются чужих плеч, ведя пальцами ниже, направляясь, чтобы тоже убрать ненужные элементы одежды. Петя помогает в этом, приходится конечно пожертвовать любимой задницей, но раз Малинин делает — значит делаем. Вместе с этим и пропадают и его спортивные треники. Трусы уже ничего не скрывают. Илья не видит смысла стесняться, когда точно такая же картина будет перед ним, если он снимет чужие шорты, что надо вообще-то воплотить. Гуменник тянется к тумбочке, что-то шипит, пока сам пытается достать заветную коробку презервативов, которую совсем не давно пришлось пополнить вместе с лубрикантом. Илья в это время только жмется к чужим ногам, а взглядом цепляется за рукой Пети. Икона. Теперь даже в спальне темный взгляд прожигает Илью. Тело покрывается мурашками, пока его парень не поворачивается к нему с поплывшим взглядом. Тело напряжено. Взгляд неосознано цепляется за грудь Пети, где тажке висит маленький золотой крестик на цепочке. Раньше не так привлекало это внимание, а теперь...Тугой узел скручивается в животе. — Ты чего, — Петя притягивает его к себе и касается носом чужой шеи, оставляя заветные красные пятна, которые до этого не мог делать. — У тебя и тут икона, — Илья говорит это шепотом, как будто кто-то может их подслушать — Тебя самого это...не смущает? Петя останавливается. Глазами смотрит на тумбочку с маленькой иконкой Богоматери. Кажется, Гуменник и сам в этот момент пытается проанализировать всю ситуацию и через некоторое время серьезно говорит. — Ну я дрочил в это комнате на тебя множество раз — Петя смотрит невинными глазами теперь на него, — Честно, никогда не задумывался... Меня больше смутило, когда в твоей квартире Мисти пробралась... Илья тут же закрыл чужой рот ладонью. Красные щеки теперь не скрывались от глаз Пети. Нет, в тот день и он потом не мог смотреть в глаза своей кошке и почти всю неделю Малинин неосознано подкармливал ее лучше, а тут не понятно. Зачем же... — Это смущает? — Петя нежно продолжает поглаживать чужую поясницу, — Если да, скажи, да и стоп-слово... — Нет, просто... Илья думает, долго, хмуря брови, но Петя только ждет, даже убирает руки от его тела и смотрит на одеяло. А волнует ли его это? И правда, чего он должен стеснятся, когда рядом с ним есть его Петя. Да и если честно смущение? Илья никогда не боялся его, а тут. Сумасшедшая мысль приходит в голову и глаза загораются от этой идеи. Пах одобрительно начинает снова тянуть, что скорее всего также чувствует и его партнер. Илья тянется к его уху и шепчет. — Это вызывает смешанные чувства...но...ты же знаешь, кто на самом деле твой настоящий Бог..., — Илья решается посмотреть в его лицо, — Я же знаю, что ты всегда шепчешь при мне молитвы... Петя замирает. Только продолжает слушать ласковые слова, обволакивающие его мысли странной пеленой и, кажется, в моменте он осознает к чему же ведет Малинин. О...Боги. — Тогда.., — Петя смотрит на чужое тело и аккуратно продолжает с растановкой проговаривая каждое слово, — Я хочу, чтобы Бог восхвалял меня. Громко. Восторг в глазах Ильи говорит о многом, Петя переварачивает его быстро, вдавливая мужское тело в мягкую постель. И надо было всего-лишь поднять эту тему? Малинину хочется рассмеятся, но, кажется, Гуменник принимает его заявление, как вызов на собственный счет. Он спускается к чужим ногам, оставляя на теле по пути несколько засосов и укусов в собственной манере. Малинин вздрагивает от такого напора, сдерживает восхищенный вздох, особенно, когда его трусы буквально улетают на край комнаты, а довольно сильный укус приходится на внутреннюю сторону бедра. Ноги дрожат от предвкушения, пока Петя все тянет и тянет... Сухие губы обволакивают головку и Илья вскрикивает. Гуменник не обращает на это внимание, только продолжает упорно работать ртом, слушая как сверху Малини издает только бессмысленный скулеж. Илья в моменте забывает свою роль. Он только хватает Петю за волосы, иногда сильнее сжимает ноги, на что сразу начинает чувствовать зубы, цепляющиеся за рельеф. А самое главное: упорно пытается не смотреть вниз. Чтобы там не происходило, но Малинин знал — не выдержит блеск зелено-карих глаз после такого. Петя, уже давно знает, как довести его за секунды. За это время он успел уже расслабить горло, активнее ускоряет свои движения, чтобы услышать еще громче стоны, которые и старается выбить из уст Малинина, помимо очередных ругательств на разных языках. Его рука все еще тянет длинные пряди, отчего Гуменнику наверное и правда больно. Петя трогает его за бедро и Малинин на автомате опускает взгляд вниз. Блядство. Губы беззвучно шевелятся, пока поплывший мозг подкидывает первые попавшиеся строчки. — Ты...— Илья видит, чужой взгляд, томный, касающийся его тела пламенем, — Делаешь все, что не...льзя. Грешник. Мысли сильнее путаются, а слова прерываются резко. Илья забывается, сейчас он думает только о похабном взгляде его партнера и его губах, красных, опухших от...В голове звенит сильнее, отчего Малинин крепче сжимает ноги и буквально вдавливает Петю в себя. Тот хватается руками за его бедра и царапает их, да и кажется сжимает сильнее? Бездумно, на рефлексах. Мысли приходят быстрее после разрядки. Илья с шоком смотрит на то, как Гуменник после всего просто вальяжно отрывается от его тела, по пути осматривая оставшиеся метки и со спокойной душой облизывает опухшие губы после минета. — Вот это было...интерестно, — Петя тянется к щеке и стирает оттуда остатки собственной слюны. Малинин пытается отдышаться. И правда, интерестное начало их совместного секс-тура. Правда надо еще посмотреть, что по списку надо попробовать... — Петь..., — Илья пытается что-то сказать, но его резко перебивают. — Молчи, — кажется кто-то был уверен в своих силах и настаивал на продолжении, о котором, если честно, тоже подумывал и сам Малинин, — Перевернись. Илья слушается и видит, как во взгляде его партнера что-то меняется. Былая нежность и легкая усталось заменяется на что-то безумное, гневное. Движения становятся настолько резкими, что тело цепнеет. Власть. Боже... — Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, — Гуменник говорит это четко, как будто заученные строки были только единственной правдой в этой квартире, — ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно. Голова наполняется проклятым шепотом. Тело начинает действовать будто под чужим контролем и осмысленность тут же пропадает в сию минуту. Его вдавливают сильнее, насколько это возможно, пальцы тут же сжимают проклятую ткань, но Гуменник хочет по другому: его голова тоже прижимается к матрасу и Петя снова говорит. — Каково это..., — слова отпечатываются на бледной шее, закреплясь новым ярким поцелуем среди других, — Искушать? Стук сердца бьет в голову. Илья на автомате сглатывает вязкую слюну и пытается глубже дышать. Что же с ним происходит? В голове пустота, а тело горит от возбуждения и желания почувстовать Петю внутри, хотя раньше, такая очевидная мысль не била в виски тупой болью. В это время чужие пальцы вбиваются в бедро. Илья на автомате сильнее дергается, ждет, когда горячие руки коснутся его тела, но в ответ чувствует лишь легкую прохладу и нежное прикосновение. Напряжение в теле уже достигает предела и Илья откидывает голову назад, пока есть возможность, и чужие длинные пальцы все-таки начинают растягивать его. Но этого было мало и не только для него. Гуменник не может остановится, продолжает муторно делать свою работу, блуждая при этом по телу тяжелым взглядом, от чего спина Малинина горит все сильнее и сильнее. Илья захлебывается стонами, не сдерживает себя и поддается настречу, намекая тем самым ускорится. Кожа горит и чешется. Петя убирает пальцы и заменяет руку на член. Щёки вспыхивают румянцем от этого и с каждым медленным толчком краснота перетекает по всему лицу. Глубокие вдохи заменяются скулежем. В моменте, Илья чувствует, когда затылок лижет чужая властная фраза: Бог больше не слышит тебя. Слезы, Малинин начинает ощущать, как по щекам стекают соленые капли, попадая на его руки. Губы беззвучно шевелятся, пока поплывший мозг пытается осознать происходящее в моменте, но все слова только застревают в горле от такого напора. Движения становятся резкими. Чужая рука вдавливается в тело, стараяясь не замедлять темпа. Обдумывать, что же сейчас они делают все еще не получается, да и голову вжимают сильнее в матрас, что спасение на мягкость подушки уже не расчитана. Головокружение усиливается, цветные блики появляются в глазах и Илья утопает в порочном блаженстве. Его бедра движутся навстречу, подстраиваясь под темп, но в итоге он сбивается и дрожь охватывает тело. Петя говорит. Говорит настолько много, что Илья не успевает разобрать уже о чем, но точно знает — о его порочности и его грехе. Пальцы только оттягивают волосы и сильнее давят на затылок. Илья дрожит и слышит каждое святое слово из чужих уст для него...для грешника. Каждый толчок отзывается звоном в ушах. — Покайся. Илье не хватает воздуха. Илье хочется дышать, но чужая рука не отрывается от его затылка и крепче сжимает волосы. Тело становится легче и удерживать себя в равновесии от этого трудно. Илья не узнает голоса, остается только устрашающая покорность, разливающаяся по мышцам. Ему только надавливают на живот, заставляя прогнутся сильнее. — Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость, — знакомая строчка звучит в голове, ту, которую он так и не смог вспомнить утром, отчего Малинин не сдерживает себя, но не успевает ничего сказать. В голове один прохладный туман. Тишина мягко опускается на его сознание... *** Лежать после такого эксперимента было странно спокойно. Особенно после хорошего отыгрыша от Пети, после которого колени неосознано снова отдают тянущей болью. Размеренные движения грудной клеткой, помогали привести дыхание в норму, но слабые блики все еще оставались в его глазах. Сознание было настолько пустым, что единственно о чем получалось думать — о собственном дыхании. Петя был все еще рядом, прижимался головой к чужой макушке и, кажется, также думал о чем-то своем. Его пальцы нежно кружились по чужому телу и водили узоры по оставшимся следам. И как так у него получается спокойно возвращаться в свое типичное состояние? — Это было...— единственное, что получается сказать, после определенного времени в тишине, — Вау. — Интерестный опыт, — сбоку тихо фыркают и Малинин всем телом чувствует, как Петя сдерживает собственную улыбку, — Только опыта у тебя маловато. Тут как в анекдоте: «либо трусы сними, либо крестик надень» Малинин молчит, переваривая эту фразу в голове, а после недоуменно поворачивается в его сторону и смотрит слегка поплывшим взглядом. — Так ты же всегда с крестиком, — Илья переводит взгляд на его золотую цепочку. — Так я и про трусы не забываю, — Гуменник смотрит вниз и, кажется, специально издевается над ним, придумывая новые причины бесмыслегных диалогов. Тишина снова появляется в комнате. Каждый все еще из них думает о своем. Илья, к примеру, как он вообще додумался до этого своей головой. А Петя...неизвестно. Он просто смотрел на него и что-то мычал себе под нос, кажется какую-то песенку из его плейлиста. Мыслы снова пробиваются потоком, захватывая его голову. Илья снова поворачивается к Пете, но уже с интригующим взглядом. — А что не так было? — Стоны сдерживал, — Петя улыбается коварно, — Жести маловато, но вот душить у тебя получается отлично. Илья закатывает глаза и прижимается к чужой груди, слушая размеренное сердцебиение. Петя специально удобнее устраивается для этого и ждет, пока в голове Малинина снова сформируется новая мысль, как обычно это и происходило после секса. — Так ты и сам в первый раз стонал слабо, — Илья слегка дует губы и, кажется, немного обижается. — Так это и стратегия. — Стратегии свои на льду используй, — Илья все-таки не сдерживает свою язвительность, когда из чужих уст вырывается первые смешки, — Гуменник, ты просто ходишь сейчас по тонкому льду. Петя смеется. Настолько громко, что даже Илья уже не может понять причину этого припадка, но он уже привык. Эти странные разговоры все равно очень нравились Малинину, даже если это был какой-то спор или дискуссия. — Так я уже поскользил, — он специально облизывает губы и смотрит в голубые глаза с искрой, — Я бы даже сказал успешно и очень...вкусно. Какой же он...пошляк. Сам тут недавно обвинял его во всех грехах, а сейчас...Щеки розовеют и Малинин не сдерживается. Громко бормочет ругателства на английском, что еще сильнее смешит его партнера. Петя только и тянет за ниточки, стараясь сильнее уколоть его после всего произошедшего, как специально. Илья ментально готов уже к будущей подколке, так как видит, что ему уже притовили очередную шутку на проверку прочности. — А говорили, что в Россию теперь нельзя ввозить бананы короче четырнадцати сантиметров, — Петя подмигивает и готовится бежать с собственной кровати. Три Два Один — Что ты сказал? — Илья вскрикивает и хватает подушку из под себя, — Совсем страх потерял! Петя, терпит их легкую возню, которую безумно сильно по-своему любил. Илья бьет его подушкой, пока он пытается атаковать партнера щекоткой под ребрами, что если честно не так успешно получается. В конце смиряется и просто смотрит со смехом в глазах, а затем искренне говорит. — Шучу же я! — Илья слышит слова между прилетающей в голову Пети подушки — Шучу! Малинин останавливается, пытается отдышаться. Гуменник в это время успевает сообразить и тянется к его губам, целуя, совсем нежно как только умеет и любит делать. Малинин расслабляется, сразу тянется на кровати и все активные действия прекращаются. Накатывает усталость. Веки начинают слипаться и Илья, подавляя зевок, переворачивается, положив подушку все-таки под голову. — Спи, — только и шепчет Петя, крепко обнимая его со спины. Малинин закрывает глаза и довольно быстро погружается в сон. Последнее, что он успевает услышать это тихая фраза из уст Пети, — А греха я не боюсь...все равно все знают о моих специфических вкусах. Малинин устало вздыхает на последок. Этого человека походу...он все еще не понимает, как и все его таланты, которые открываются каждый день. Шутит ли он или нет...? Илья уже не думает об этом, а крепко спит рядом с любимым человеком. Чертов Петр Гуменник.