Утопая в пепле

День "икс" наступил быстрее, чем Амалия ожидала. Она стояла перед зеркалом в своей гардеробной и рассматривала отражение. На этот раз никаких строгих костюмов и очков. Хирург хотел видеть "красивую женщину" — она даст ему красивую женщину. Облегающее черное платье чуть выше колена, глубокий вырез, туфли на шпильках, распущенные волосы, падающие на плечи, ярко-красная помада. Она выглядела как дорогая игрушка — именно такой образ, по её расчетам, должен был усыпить бдительность Хирурга. Леон вошел бесшумно, остановился за её спиной. В зеркале отразились их лица — её напряженное, собранное, его — мрачное, с хищным прищуром. — Ты выглядишь как приманка, — сказал он тихо. — Я и есть приманка, — ответила она, поправляя серьгу. — Самая эффективная. — Я ненавижу этот план, — его руки легли ей на плечи, сжали чуть сильнее, чем нужно. — Ненавижу, что ты идешь туда одна. Ненавижу, что он будет смотреть на тебя. Ненавижу, что он может... — Не может, — перебила она, поворачиваясь к нему лицом. — Потому что ты будешь рядом. Потому что ты не дашь ему ничего сделать. — А если что-то пойдет не так? Если мы не успеем? — Тогда я сама о себе позабочусь, — Амалия вытащила из сумочки маленький пистолет — тот самый, что он подарил на гала-вечере. — Я уже не та беспомощная девочка, которую ты шантажировал полтора года назад. Леон усмехнулся, но в глазах осталась тревога. — Это точно. Из той девочки выросла опасная женщина. — Ты вырастил, — она коснулась его щеки. — Гордись. Он перехватил её руку, прижался губами к ладони. — Я буду гордиться, когда ты вернешься. Живая. Целая. Моя. — Вернусь, — пообещала она. — А теперь иди. Они будут здесь через час. Он поцеловал её — долго, глубоко, отчаянно, будто в последний раз. Потом развернулся и вышел, не оглядываясь. Амалия смотрела ему вслед и считала удары сердца. Слишком быстрые. Слишком громкие. — Спокойно, — сказала она своему отражению. — Ты справишься.

___

Час спустя у ворот поместья остановился черный внедорожник с тонированными стеклами. Амалия ждала на крыльце, сумочка с пистолетом висела на плече. Она знала, что охрана Леона наблюдает, знала, что сам он где-то рядом, в тени, готовый рвануть по первому сигналу. Из машины вышел Ветров, открыл заднюю дверь. — Прошу, Анна. Хирург ждет. Она села в машину. Внутри пахло кожей, дорогим парфюмом и еще чем-то неуловимо опасным. Хирург сидел напротив, развалившись на сиденье, с бокалом коньяка в руке. При её появлении его глаза скользнули по фигуре — медленно, оценивающе, собственнически. — Анна, — протянул он, и в его голосе прозвучало одобрение. — Вы сегодня... впечатляете. — Я сегодня работаю, — ответила она сухо, садясь напротив. — Где ваши люди? — На месте, — он махнул рукой в сторону двух амбалов на передних сиденьях. — Плюс еще группа ждет нас у точки. Кеннеди даже чихнуть не успеет, как мы его возьмем. — Хорошо, — кивнула Амалия. — Тогда едем. Машина тронулась. Хирург не сводил с неё глаз. Она чувствовала этот взгляд кожей — липкий, раздевающий, проникающий под одежду. — Знаете, Анна, — заговорил он, когда они выехали за ворота. — Я много думал о вас после нашей последней встречи. — О моих деньгах? — уточнила она холодно. — И о деньгах тоже, — усмехнулся он. — Но больше о вас. О том, какая вы... страстная. Месть — это страсть, вы не находите? А страстные женщины в постели — самые лучшие. Амалия внутренне сжалась, но лицо осталось непроницаемым. — Я не собираюсь это обсуждать. — А зря, — он наклонился ближе, и она почувствовала запах коньяка и сигар. — Мы могли бы... объединить усилия. После того, как Кеннеди умрет. У меня много возможностей. А у вас — много страсти. Представляете, какой мог бы получиться союз? — Я представляю только одно, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Как смотрит на меня Кеннеди, когда понимает, что это я его убила. Всё остальное неважно. Хирург откинулся назад, разглядывая её с новым интересом. — Вы жестокая женщина. Мне это нравится. — Мне всё равно, что вам нравится. Он рассмеялся — сухим, неприятным смехом. — О, нет. Вам не всё равно. Иначе вы не надели бы это платье. Не накрасили бы эти губы. Женщины всегда знают, на что мужчины смотрят. Вы хотели, чтобы я смотрел. И я смотрю. Амалия промолчала. Спорить было бесполезно, а провоцировать — опасно. Она просто смотрела в окно на мелькающие деревья и считала минуты до точки встречи.

___

Точкой встречи был старый заброшенный завод на окраине города — то самое место, где Леон когда-то убил Корсака. Ирония судьбы, которую Амалия выбрала сознательно. Хирург не знал истории этого места, и это было её преимуществом. Когда машина остановилась, Ветров вышел первым, осмотрелся, кивнул. — Чисто. Хирург выбрался наружу, подал руку Амалии. Она проигнорировала жест, вышла сама. Внутри завода было темно, пахло ржавчиной и сыростью. Где-то капала вода. — Где Кеннеди? — спросил Хирург, оглядываясь. — Внутри, — ответила Амалия. — Я договорилась о встрече. Он думает, что я привела инвестора для фонда. — Умно, — одобрил Хирург. — Мои люди уже здесь? Ветров кивнул, указав в темноту, где маячили несколько фигур. — Ждут сигнала. — Хорошо, — Хирург повернулся к Амалии. — Ведите. Она пошла вперед, чувствуя спиной его взгляд и звук шагов. Внутри всё дрожало от напряжения, но шаг был твердым. Она знала этот завод как свои пять пальцев — они с Леоном облазили его вдоль и поперек, готовя ловушку. Они вошли в главный цех. В центре, в луче света от единственного работающего прожектора, стоял человек. Высокий, широкоплечий, с пепельными волосами. Леон. — Анна? — его голос прозвучал удивленно — идеальная игра. — Ты не одна? — Я привела гостя, — ответила Амалия, останавливаясь. — Хирург хочет поговорить. Леон сделал шаг вперед, и свет упал на его лицо. Холодные голубые глаза скользнули по фигуре Хирурга, по людям за его спиной, по Амалии. — Хирург, — произнес он ровно. — Не ожидал. — А я ожидал, — усмехнулся тот. — Ты убил моего партнера, Кеннеди. Ты думал, это сойдет с рук? — Я убил того, кто заслужил, — ответил Леон спокойно. — Как и многих других. — Сейчас ты умрешь сам, — Хирург щелкнул пальцами, и его люди выступили вперед, наставляя оружие на Леона. — И твоя маленькая шлюха тоже. После того, как я с ней поиграю. — Шлюха? — Леон усмехнулся, и в этой усмешке было что-то пугающее. — Ты правда думаешь, что можешь говорить так про мою жену? Хирург замер. Повернулся к Амалии. — Жену? — Именно, — она улыбнулась ему той самой улыбкой, от которой у мужчин подкашивались колени. — Миссис Кеннеди. Приятно познакомиться. В ту же секунду пространство завода взорвалось звуками. Сверху, с балконов, с боковых проходов выскочили люди Леона. Выстрелы, крики, звуки борьбы. Хирург рванулся к Амалии, но она уже отскочила, выхватывая пистолет из сумочки. — Сидеть, — сказала она, наставляя оружие ему в лицо. — Руки вверх. — Сука, — выдохнул он, но руки поднял. Бой закончился быстро. Люди Хирурга были перебиты или обезврежены, Ветров лежал на полу с простреленной головой. Через пять минут в цехе воцарилась тишина, нарушаемая только стонами раненых. Леон подошел к Амалии, забрал у неё пистолет, притянул к себе. — Жива? — спросил он хрипло. — Жива, — ответила она, чувствуя, как дрожат колени. — Цела? — Цела. Он поцеловал её — быстро, жадно, облегченно. Потом повернулся к Хирургу, которого держали двое охранников. — А теперь, — сказал Леон тихо, — поговорим.

___

Хирурга посадили на стул в центре цеха. Тот самый стул, где когда-то сидел Корсак. Леон медленно обошел его, разглядывая, как хищник разглядывает раненую добычу. — Ты хотел меня убить, — констатировал он. — Ты хотел мою жену. Ты прикасался к ней. — Я не трогал её, — выплюнул Хирург. — Она врет. — Она не врет, — голос Леона стал тихим, опасным. — Я знаю, когда она врет. А сейчас она говорит правду. Он остановился за спиной Хирурга, положил руки ему на плечи. — Знаешь, что я делаю с теми, кто трогает моё? — Пошел ты... Леон не дал ему договорить. Одним движением он выкрутил Хирургу руку, и тот заорал от боли. — Это за первое прикосновение, — спокойно сказал Леон. — К плечу. — Леон, — Амалия шагнула вперед, но он остановил её жестом. — Нет, дорогая. Ты свое сделала. Теперь моя очередь. Он выкрутил вторую руку. Хирург забился на стуле, но охрана держала крепко. — Это за то, что смотрел на неё. За то, что раздевал глазами. — Убей меня, сука! — заорал Хирург. — Убью, — пообещал Леон. — Но не быстро. Амалия смотрела, как он методично, хладнокровно ломает Хирурга. Не физически — психологически. Он говорил ему, что сделает с его людьми, с его бизнесом, с его памятью. Он заставлял его просить пощады, а потом смеялся. Это было страшно. Это было жестоко. И это было за неё. — Леон, — позвала она тихо, когда Хирург уже потерял сознание от боли. — Хватит. Он повернулся к ней. В его глазах всё еще горел тот ледяной огонь, от которого кровь стыла в жилах. — Ты заступаешься за него? — Я хочу, чтобы это закончилось, — ответила она. — Убей его. И пойдем домой. Он смотрел на неё долго. Потом кивнул. — Хорошо. Для тебя. Он вытащил пистолет, приставил к голове Хирурга и выстрелил. Один раз. Тело дернулось и обмякло. — Уберите, — приказал Леон охране. — Зачистите здесь всё. Он подошел к Амалии, обнял, прижал к себе. — Прости, что тебе пришлось это видеть. — Ты уже заставлял меня смотреть на такое, — ответила она. — Я в порядке. — Ты всегда в порядке, — усмехнулся он. — Моя «железная» леди. — Твоя, — согласилась она. — Только твоя.

___

Они вернулись в поместье глубокой ночью. Амалия чувствовала себя выжатой до дна, но внутри разгоралось странное возбуждение. Адреналин, опасность, власть над жизнью и смертью — это пьянило сильнее вина. В спальне Леон помог ей раздеться. Медленно, осторожно, будто она была сделана из хрусталя. Его пальцы скользили по её коже, снимая платье, расстегивая белье. — Я чуть не сошел с ума, — признался он, целуя её плечо. — Когда он смотрел на тебя. Когда говорил про тебя. — Но я же сказала — он ничего не сделал, — напомнила она. — Он хотел. А этого достаточно. — Ты убил его за то, что он хотел? — Я убил его за всё сразу, — ответил Леон, разворачивая её к себе. — За то, что он угрожал нам. За то, что он посмел мечтать о тебе. Ты моя, Амалия. Только моя. — Я знаю, — прошептала она. Он поцеловал её. Жестко, требовательно, собственнически. В этом поцелуе был весь страх этого дня, вся ярость, всё облегчение. Амалия отвечала так же страстно, впиваясь ногтями в его спину, кусая губы, теряя голову. Он повалил её на кровать, навис сверху, глядя в глаза. — Ты была великолепна сегодня, — сказал он хрипло. — Ты провела его как маленького. Ты держала его на прицеле. Моя девочка. — Твоя, — выдохнула она. — Всегда твоя. — Никому не отдам, — он провел рукой по её телу, от шеи до бедра. — Никогда. Ты слышишь? Даже если весь мир будет против тебя, я не отдам. — Я и не собираюсь никому доставаться. — Хорошо, — усмехнулся он. — Потому что я убью любого, кто посмотрит в твою сторону. Он вошел в неё резко, без предупреждения, и Амалия закричала — от боли, от наслаждения, от переполнявших эмоций. Эта ночь была дикой, как и всё в их жизни. Жесткой, страстной, отчаянной. Они любили друг друга так, будто завтра могло не наступить. Потому что завтра могло действительно не наступить — они оба это знали. Когда всё закончилось, они лежали в темноте, переплетенные, мокрые от пота, тяжело дыша. — Я люблю тебя, — прошептала Амалия, уткнувшись в его грудь. — Я знаю, — ответил он, целуя её в макушку. — И я тебя. Больше жизни. — Ты уже это говорил. — И буду говорить каждый день. Чтобы ты не забывала. — Не забуду, — пообещала она. — С тобой невозможно забыть. Он усмехнулся, прижимая её крепче. — Спи. Завтра новый день. И новые враги. — Всегда новые враги, — вздохнула она. — Пока мы живы — да, — согласился он. — Но пока мы вместе — нам ничего не страшно. Амалия закрыла глаза. Засыпая, она думала о том, что её жизнь превратилась в бесконечную череду опасностей, лжи и крови. Но в этой жизни был он. И ради него она была готова на всё. Даже на то, чтобы снова стать приманкой. Даже на то, чтобы снова убивать. Даже на то, чтобы любить монстра до конца своих дней.

___

Две недели спустя

Жизнь после ликвидации Хирурга вошла в относительно спокойное русло. Амалия продолжала работать с финансами фонда, Леон занимался своими "охотничьими" делами. По ночам они любили друг друга до изнеможения, днем играли роли идеальной пары на благотворительных мероприятиях. Но Амалия знала: спокойствие — это затишье перед бурей. И буря не заставила себя ждать. Всё началось с конверта, который она нашла в своем кабинете. Обычный белый конверт, без марки, без обратного адреса. Просто её имя, написанное от руки. Внутри была фотография. Леон. Молодой, лет двадцати, в военной форме, с автоматом в руках. Рядом с ним — другие солдаты, такие же грязные, уставшие, с пустыми глазами. А на обороте — надпись: "Спроси его, что случилось в Грозном. Спроси, почему он забыл своих." Амалия смотрела на фотографию, и сердце колотилось где-то в горле. Леон никогда не рассказывал о своем военном прошлом. Никогда. Она знала только, что он служил, что был в горячих точках, но деталей — ни одной. Вечером того же дня она положила фотографию перед ним на стол. — Что это? — спросила она тихо. Леон взял снимок, посмотрел. Его лицо не изменилось, но Амалия заметила, как дрогнули пальцы. — Где ты это взяла? — Нашли в моем кабинете. Подкинули. Он молчал долго. Очень долго. Потом отложил фотографию и посмотрел на неё. — Грозный, — сказал он ровно. — Первая чеченская. Я был там. Мы попали в засаду. Из нашего взвода выжило трое. Я, командир и... один парень. Который потом продался тем, кто нас убивал. — Что случилось? — Я убил его, — ответил Леон просто. — Через пять лет, когда нашел. А тех, кто убивал моих солдат, искал до сих пор. И нашел почти всех. — Почти? — Один остался. Самый главный. Тот, кто организовал засаду. Он тогда был полевым командиром, теперь — уважаемый бизнесмен. Живет в Европе, купил гражданство, водит дружбу с политиками. — И ты его не тронул? — Не смог, — в голосе Леона впервые прозвучало нечто похожее на бессилие. — Он слишком хорошо охраняется. Слишком много связей. Я пытался три раза. Три раза провалился. Потерял людей. Амалия смотрела на него и видела: этот человек, который убивал десятки, который не боялся ничего, боялся одного — снова проиграть. — Его имя? — спросила она. — Руслан Тариев. Но это не твое дело. — Это наше дело, — поправила она. — Ты мой муж. Твои враги — мои враги. — Нет, — отрезал он. — С этим я справлюсь сам. Ты уже достаточно рисковала. — Я сама решаю, чем рисковать, — ответила она твердо. — И если ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки, пока ты охотишься на призраков прошлого, ты ошибаешься. Леон смотрел на неё долго. Потом усмехнулся. — Ты невыносима. — Ты женился на мне сам, — напомнила она. — Так что терпи. Он рассмеялся — впервые за вечер. — Хорошо, — сказал он. — Я расскажу тебе всё. Но ты будешь делать только то, что я скажу. И никакой самодеятельности. — Договорились, — соврала она, глядя ему прямо в глаза. Потому что Амалия уже знала: в одиночку ему не справиться. А вместе они могли всё. Даже убить призрака.