Утопая в пепле

Три дня на Крите превратились для Амалии в бесконечный кошмар ожидания. Леона прооперировали в частной клинике — пули извлекли, раны зашили, но потеря крови была серьезной, и врачи настаивали на покое. — Он не будет слушать, — сказал Амалии пожилой хирург, выходя из палаты. — Уже через час после наркоза пытался встать. Сказал, что ему нужно "домой". Вы его жена? Успокойте его. Амалия вошла в палату. Леон лежал на кровати, бледный, перевязанный, но глаза горели прежним огнем. — Нам нужно улетать, — сказал он, увидев её. — Здесь небезопасно. — Тебе нужно лежать, — ответила она, садясь рядом. — Ты потерял литр крови, у тебя три пулевых ранения, и ты только что перенес операцию. — Плевать, — он попытался сесть, но застонал и откинулся назад. — Тариев мог оставить записи. Люди, которые его забрали, могут передумать и выдать нас. Здесь слишком много тех, кто хочет моей смерти. — Твоей смерти хотят везде, — усмехнулась она. — Но сейчас ты слаб, и если мы полетим, ты можешь умереть в самолете. Этого ты хочешь? Он смотрел на неё долго. Потом взял её руку, поднес к губам. — Ты права, — сказал он тихо. — Но мне страшно. Не за себя. За тебя. Если они найдут нас здесь... — Не найдут, — уверенно сказала она. — Я позаботилась. Все следы заметены, документы фальшивые, люди, которые нас сюда привезли, молчат. Мы в безопасности. Хотя бы на пару дней. — Ты изменилась, — заметил он. — Раньше ты боялась. А теперь командуешь. — Ты научил, — улыбнулась она. — Выживать, рисковать, брать ответственность. Теперь я сама могу за себя постоять. — И за меня, — добавил он. — Ты спасла мне жизнь. Дважды. — Трижды, если считать Хирурга, — напомнила она. — Четырежды, если считать, что вообще вышла за меня замуж, — усмехнулся он. — Это был самый большой риск. Она рассмеялась. Впервые за долгие недели — свободно, легко, счастливо. — Дурак, — сказала она, наклоняясь и целуя его. — Мой любимый дурак. Он ответил на поцелуй — слабо, но с той же страстью, что и всегда. — Я люблю тебя, — прошептал он, когда они оторвались друг от друга. — Знаешь, когда я лежал на том полу и смотрел, как ты целишься в меня, я думал: "Если она убьет меня, значит, так надо. Значит, я это заслужил. Но если нет... если она промахнется..." — Я не промахнулась, — напомнила она. — Я попала туда, куда хотела. — Знаю. Поэтому я жив. Поэтому я здесь. Поэтому я люблю тебя больше жизни. Она прилегла рядом, осторожно, чтобы не задеть раны, и положила голову ему на грудь. Слушала, как бьется сердце. Ровно, сильно. Живое. — Мы справимся, — сказала она. — Всегда справлялись. — Всегда, — согласился он. — Потому что мы вместе.

___

Через пять дней они улетели домой. Частный самолет, мягкие кресла, шампанское и врачи наготове. Леон чувствовал себя лучше, хотя врачи запрещали ему любые нагрузки. — Какие нагрузки? — возмущался он. — Я просто лечу домой. — Вы пытались встать через час после операции, — напомнил хирург. — Это нагрузка. — Я больше не буду. — Врешь, — вставила Амалия. — Ты всегда врешь, когда речь идет о твоем здоровье. Леон посмотрел на неё с притворной обидой. — Ты должна быть на моей стороне. — Я на стороне твоего здоровья, — парировала она. — А оно говорит, что ты должен сидеть смирно и не дергаться. Он усмехнулся и притянул её к себе, несмотря на протесты. — Помолчи, — прошептал он. — Просто побудь со мной. Она замерла, потом расслабилась, прижимаясь к нему. Самолет набирал высоту, унося их прочь от Греции, от Тариева, от ада последних недель. Домой.

___

Поместье встретило их тишиной и покоем. Охрана была усилена, прислуга предупреждена, врачи дежурили круглосуточно. Леона уложили в постель, несмотря на его возражения, и Амалия взяла управление в свои руки. — Ты будешь лежать, — сказала она непререкаемым тоном. — А я буду заниматься делами. Фондом, финансами, безопасностью. Всем. — Ты не справишься одна, — попытался возразить он. — Я справлялась, пока ты был в отключке на Крите, — напомнила она. — И ничего, мир не рухнул. Доверься мне. Он смотрел на неё и видел — действительно видел — как она изменилась. Исчезла та испуганная девочка, которую он шантажировал когда-то. Исчезла даже та женщина, которая стреляла в него на Санторини. Теперь перед ним была та, кто могла управлять его империей. Та, кто была ему равна. — Хорошо, — сказал он. — Я доверяю тебе. Но если что-то пойдет не так... — Я скажу тебе, — закончила она. — Мы всё решаем вместе. Так ведь? — Так, — согласился он. Она наклонилась, поцеловала его. — Отдыхай. Я скоро вернусь.

___

Первая неделя самостоятельного управления прошла в лихорадочном ритме. Амалия вникала в каждую деталь: от финансовых отчетов до расстановки охраны, от благотворительных программ до списков врагов, которые еще могли быть опасны. Она нашла записи Тариева — те, что Леон успел забрать с яхты. Там были имена, схемы, планы. Люди, которые хотели смерти её мужа. Организации, которые охотились за его деньгами. Целая сеть, раскинутая по всему миру. Она сидела над этими бумагами ночами, составляя списки, приоритеты, планы нейтрализации. Она стала тем, кем Леон был все эти годы — охотником. Только её оружием были не пули, а цифры. Она могла уничтожить врагов финансово, лишить их ресурсов, оставить без гроша. А там уже подоспеют люди Леона. — Ты превращаешься в монстра, — сказал Леон, когда она показала ему свои наработки. — В твоего монстра, — поправила она. — Или ты против? — Я за, — усмехнулся он. — Просто... я не думал, что ты так быстро всему научишься. — У меня был хороший учитель, — ответила она. — Самый лучший. Хотя и самый опасный. — Опасный? — он приподнял бровь. — Я? — Ты, — подтвердила она. — Но я люблю опасность. Иначе не вышла бы за тебя. Он рассмеялся и тут же застонал — раны еще давали о себе знать. — Не смеши меня, — попросил он. — Больно. — Тогда не смейся, — посоветовала она. — Слушай лучше, что я придумала. И она рассказала ему о своем плане. О том, как вывести на чистую воду сообщников Тариева, как заблокировать их счета, как передать информацию в нужные руки. Леон слушал, задавал вопросы, уточнял детали. — Это сработает, — сказал он, когда она закончила. — Черт возьми, это действительно сработает. — Я знаю, — улыбнулась она. — Я же училась у лучшего. — Ты теперь сама лучшая, — ответил он серьезно. — Ты готова. — К чему? — Ко всему, — он взял её руку. — К жизни с монстром. К войне. К охоте. К тому, что будет дальше. — А что будет дальше? — Не знаю, — честно ответил он. — Но вместе мы справимся.

___

Месяц спустя Леон окончательно поправился. Раны зажили, силы вернулись, и он снова был тем хищником, которого боялись враги. Но что-то изменилось. Он больше не уходил на охоту один. Теперь они планировали операции вместе. Амалия обеспечивала прикрытие, финансы, информацию. Леон работал в поле. Вечерами они обсуждали результаты, спорили, смеялись, любили друг друга. Это была странная семейная жизнь. Не похожая на то, что она могла представить год назад. Но это была её жизнь. И она была счастлива. — Ты не жалеешь? — спросил Леон однажды ночью, лежа в постели и глядя в потолок. — Что связалась со мной? — Нет, — ответила она честно. — Ни разу. — Даже когда стреляла в меня? — Особенно тогда, — усмехнулась она. — Это был самый честный момент в наших отношениях. — Честный? — он повернулся к ней. — Ты чуть не убила меня. — Но не убила, — напомнила она. — И доказала себе, что могу. Могу защитить тебя. Могу сделать выбор. Могу быть не просто твоей тенью, а твоим партнером. — Ты всегда была партнером, — ответил он. — Просто не знала этого. — Знала, — возразила она. — Просто боялась. — А теперь? — А теперь не боюсь, — она приподнялась на локте, глядя на него. — Теперь я знаю: что бы ни случилось, мы справимся. Вместе. Он притянул её к себе, поцеловал. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Больше жизни. Больше мести. Больше всего. — Я знаю, — ответила она. — И я тебя.

___

Через полгода они стояли на балконе своего поместья и смотрели на закат. Леон обнимал её за талию, Амалия прижималась к его груди. — Знаешь, о чем я думаю? — спросила она. — О чем? — О том дне, когда ты впервые поцеловал меня. В кабинете, после неудачного побега. — Я помню, — усмехнулся он. — Ты была злая, как черт. — Я и сейчас злая, — улыбнулась она. — Просто теперь это идет нам на пользу. — Это точно, — согласился он. — Моя злая жена. Моя половинка. Моя Амалия. Она повернулась к нему, заглянула в глаза. — Леон, — сказала она серьезно. — Я хочу ребенка. Он замер. — Что? — Ребенка, — повторила она. — Нашего. Я хочу, чтобы у нас была семья. Настоящая. Он смотрел на неё долго. Очень долго. — Ты понимаешь, что это значит? — спросил он тихо. — В нашем мире... ребенок — это уязвимость. Это риск. Это... — Это жизнь, — перебила она. — Наша жизнь. Я не хочу, чтобы она состояла только из крови и смерти. Я хочу, чтобы было что-то светлое. Что-то, ради чего мы будем не только убивать, но и жить. Он молчал. В его глазах боролись страх и надежда. — Ты правда этого хочешь? — спросил он наконец. — Правда, — ответила она. — А ты? Он прижал её к себе крепко-крепко. — Я хочу всего, что ты хочешь, — прошептал он. — Потому что ты — моя жизнь. И если ты хочешь ребенка... значит, так и будет. — Ты не боишься? — Боюсь, — честно ответил он. — Но с тобой я готов на всё. Она улыбнулась и поцеловала его. — Тогда начнем прямо сейчас? — Прямо сейчас? — усмехнулся он. — А как же романтика? Свечи, вино, цветы? — Зачем? — она взяла его за руку и повела в спальню. — У нас есть мы. Этого достаточно. Он рассмеялся и пошел за ней. За окном догорал закат, окрашивая небо в багровые тона. Где-то в мире были враги, которые ждали своего часа. Где-то зрели новые заговоры, новые угрозы, новые смерти. Но здесь и сейчас были только они двое. Мужчина и женщина. Хищник и его жертва, ставшая равной. Монстр и та, кто полюбила монстра. Их ждало будущее. Светлое или темное — неважно. Главное, что вместе.

___

Три года спустя

Благотворительный гала-вечер фонда "New horizon" проходил в том же отеле, где два года назад Амалия впервые появилась как невеста Леона. Теперь всё было иначе. Она стояла перед зеркалом в гримерке, поправляя платье — темно-синий шелк, элегантный, сдержанный, но подчеркивающий фигуру. Волосы уложены в сложную прическу, минимум макияжа, на пальце — обручальное кольцо с крупным бриллиантом. — Мамочка красивая, — раздался тоненький голосок. Амалия обернулась. В дверях стояла маленькая девочка — копия Леона, с такими же пепельными волосами и ледяными голубыми глазами. В руках она сжимала плюшевого мишку. — А ты что здесь делаешь? — улыбнулась Амалия, подхватывая дочь на руки. — Тебе давно пора спать. — Папа сказал, что можно посмотреть, — ответила девочка. — Мы тебя проводим. В дверях появился Леон. В смокинге, безупречный, с той самой улыбкой, от которой у Амалии до сих пор подкашивались колени. Он подошел, обнял их обеих. — Ну как? — спросил он. — Готова выходить в свет? — С вами — всегда, — ответила она. Он поцеловал её, потом дочь в макушку. — Идемте, мои девочки. Нас ждут. Они вышли в зал под вспышки камер. Репортеры сходили с ума — Леон Скотт Кеннеди, его прекрасная жена и их маленькая дочь. Идеальная семья. Образец благополучия. Никто не знал, что в сумочке Амалии лежит пистолет. Никто не знал, что в подвале их поместья хранятся досье на десятки врагов. Никто не знал, что этой ночью, после бала, они улетят на частном самолете, чтобы завершить очередную охоту. Но это была их жизнь. И они её любили. — Счастлива? — спросил Леон, когда они вышли на балкон подышать воздухом. — Безумно, — ответила она, глядя на звезды. — А ты? — Я никогда не думал, что буду счастлив, — признался он. — Думал, моя судьба — месть и смерть. А потом появилась ты. — И всё изменила. — И всё изменила, — согласился он. — Ты дала мне жизнь. Настоящую. Светлую. Даже в этой тьме. — Потому что мы вместе, — сказала она. — А вместе мы справимся с чем угодно. — Даже с пеленками? — усмехнулся он. — Особенно с пеленками, — рассмеялась она. — Это пострашнее твоих врагов. Он рассмеялся и прижал её к себе. — Я люблю тебя, Амалия Кеннеди. — Я знаю, — ответила она. — И я тебя. Больше жизни. За их спинами гремел бал, шумел город, жил своей жизнью мир. А здесь, на балконе, стояли двое. Мужчина и женщина. Хищник и его добыча, ставшая охотником. Монстр и та, кто полюбила монстра. Их ждало будущее. Полное опасностей, крови и смерти. Но также полное любви, нежности и света. Потому что они были вместе. А значит, справятся.

Конец